НИ-КА

Сей блаженный Пафнутий весьма утешался его добродетелями и, почитая равным себе по делам жизни и благодати, поспешил сравнять с собою и по сану священства. Мало того: не терпя долее видеть его в низшем служении и желая оставить по себе достойнейшего преемника, еще при жизни своей облек его честию старейшинства.

Впрочем, сей последний, не изменяя прежнего своего смиренного нрава, никогда в присутствии его не позволял себе совер¬шать что-либо принадлежащее высшему чину, но всегда, когда авва Пафнутий приносил Духовную Жертву, он, как диакон, по-прежнему прислуживал. Впрочем, хотя блаженный Пафнутий был столько высок и совершен, что нередко являл в себе дар предведения, но в настоящем случае его надежда преемства и избрания не оправдалась.

Ибо спустя немного времени он предпослал к Богу того, кого готовил себе в преемники.

Глава 2. Спрашивается, отчего происходит внезапная перемена в духе, после неизреченной радости наступает глубокая скорбь

Итак, мы спросили этого блаженного Даниила, почему, сидя в келье, иногда исполняешься особенным каким-то игранием сердца, с неизъяснимою радостию и обилием сокровеннейших ощу¬щений, кои, не говорю уже, выражать языком, даже воспринимать чувством бываем не в силах; тогда и молитва чиста и подвижна, и ум, исполняясь духовных плодов, чувствует, что его воздыхания, сильные и действенные, вознеслись Богу даже и во сне; иногда же без всяких по-видимому причин вдруг находит печаль, начинает теснить какая-то безотчетная грусть, тогда не только сам в себе чувствуешь сухость, но досадуешь на келью, отвращаешься от чтения, в молитве неудержимо рассеиваешься и блуждаешь, не в силах восстановить в духе прежнее настроение; даже чем усильнее устремляешь его к созерцанию Бога, тем стремительнее он (ум)

сам как бы отбегает в плен непостоянных помыслов, расхищается и впадает в такое духовное изнеможение и бесплодие, что ни желанием Царства Небесного, ни страхом геенны не можешь пробудить его от сего как бы смертного сна. На это он так отвечал.

Глава 3. Ответ на предложенный вопрос

“Бесплодие ума, о котором вы говорите, зависит обыкновенно от трех причин, как предали нам отцы: или от небрежения нашего, или от насилия бесовского, или по устроению и попущению Божию.

От нашего небрежения бывает, когда, при умалении внутренней теплоты, предаваясь невнимательности к себе и послаблению и, в сем состоянии беспечности, попускаем земле сердца нашего произращать терния и волчицы страстей, с размножением которых уже неизбежно становимся бесплодными, теряем способность к созерцанию и всякому духовному действию.

От нападения диавола, бывает, когда он, и при добрых иногда занятиях наших, с хитрою тонкостию проникает в наш дух, и мы, не зная - как, совер¬шенно против воли, бываем отвлекаемы от благих расположений.

Глава 4. Причина Распоряжения и попущения Божия бывает двоякая

А причина устроения или попущения Божия бывает двоякая: первая та, чтобы, будучи на время оставляемы Господом, смиренно усматривали мы слабость своего духа, не позволяли себе возноситься чистотою сердца, подаваемою 6лагодатию Божиею; испытывая же притом, как, оставленные Им, никакими уже своими усилиями и трудами не можем возвратить прежней чистоту ума и отрадного расположения сердца, убедились, что как прежде жар ревности не нашим напряжением был возбужден в сердце, а ниспосылался от Бога, так и теперь должно искать его у Его же благодати и ожидать от Его озарения.

Вторая причина попущения та, чтобы испытать нашу твердость, или постоянство духа, и желание сердца и видеть, с каким усердием сердечным и с какою неотступностию молитв мы будем опять искать скрывшегося от нас наития Святаго Духа; давая же опытно разуметь, с каким трудом радость духовная и блаженство чистоты, быв потеряны, снискиваются снова, побудить тем; со всем тщанием и заботою, хранить их и блюсти по возвращении.

Ибо обыкновенно с некоторым небрежением хранят то, что надеются легко приобресть снова.

Глава 5. Наше старание и труд без помощи Божией не могут иметь успеха

Таким образом, очевидно, что все добрые наши расположения происходят от благодати Божией.

Почему коль скоро она оставит, то своим трудом и тщанием уже ничего не успеешь и без ее помощи сам не возвратишь себе опять прежнего состояния, как бы ни было велико собственное старание и усилие духа, так что над нами в точности исполняется тогда сказанное: “ни хотящаго, ни текущаго, но милующаго Бога” (Рим.9,16).

Сия благодать иногда даже нерадивых и беспечных посещает тем наитием святым и тем обилием благих помышлений, о коих вы говорили; она наитствует и недостойных, возбуждает усыпленных, просвещает одержимых слепотою неведения и, изливаясь в сердца наши, милостиво обличает и укоряет, чтобы хотя сим образом подвиглись мы восстать от сна беспечности.

Иные же в ее сокровенных и неожиданных посещениях испол¬няются благоуханием духовным, превышающим всякую приятность мастей, составляемых человеческим искусством, так что дух, будучи проникнут сею сладостию, вземлется в некоторое исступление духовное и забывает уже о том, в теле ли он пребывает в то время.

Глава 6.

Иногда для нас полезно бывает оставление от Бога

Такое временное отсутствие благодати, или оставление Божие, о коем мы говорим, святой Давид почитал столь полезным, что и не молился о том, чтобы совершенно ни в чем не быть оставляемым от Бога, зная, что это и несообразно с человеческою природою и не совсем полезно для того, кто желает достигнуть совершенства; а просил только, чтобы само оставление было в ме¬ру, говоря: “не остави мене до зела” (Пс.118,8).

Другими словами, он как бы так говорил: “Знаю, что Ты для пользы оставляешь святых Твоих, чтобы испытать их; ибо иначе враг не мог бы искушать их, если бы, хотя на время, они не были оставляемы Тобою! Потому не прошу того, чтобы Ты никогда не оставлял меня; ибо это не полезно мне, иначе я не приду в чувство слабости своей и не скажу: “благо мне, яко смирил мя еси” (Пс.118,71)

; не буду также иметь случая упражняться в брани, если неотступно будет осенять меня Твой Божественный покров. Враг не осмелится искушать меня, охраняемого Твоим защищением, а возымеет только отсюда смелость вопить против Тебя и меня, как обыкновенно клевещет он на подвизающихся ради Тебя: “еда туне Иов чтит Господа?

не Ты ли оградил еси внешняя его и внутренняя дому его, и яже вне всех сущих его окрест?” (Иов.1,10). Но молю, да не оставляешь меня во всем всюду и всегда - вконец. Ибо сколько спасительно для меня кратковременное Твое оставление для испытания постоянства любви моей, столько пагубно оставление конечное, какое заслуживаю я по грехам моим.

Никакая сила человеческая, надолго оставляемая без Твоей помощи во время искушения, не может устоять в своей непоколебимости, не может не пасть пред силою и хитростию вpaга, если Ты, единый ведущий силы человеческие и с ними соразмеряющий попускаемые брани, “оставишь нас искуситися паче, еже можем, и не сотворишь со искушением и избытие, яко возмощи нам понести” (ср.:1 Кор.10,13)”.

Подобное нечто таинственно изображено в Распоряжений Божием касательно враждебных Израилю народов, как читаем в Книге Судей: “и сия языки, яже оставь Господь, да искусит ими Израиля... еже научити я брани” (Суд.3,1-2): И опять немного спустя - оставил их Бог, “да искусит ими Израиля, да увести аще послушают заповедай Господних, яже заповеда отцем их рукою Моисеовою” (Суд.3,4).

Такую брань Господь устроил не потому, чтобы не желал покоя Изра¬илю или не заботился о его благе, но потому, что видел, как много она полезна для него. Подвергаясь почти непрестанному, нападению тех народов, он не мог не чувствовать постоянно нужды в помощи Божией и потому должен был пребывать во всегдашнем мысленном обращении к Нему и молитве.

Не имея возможности оставить дело брани, не имел времени и предаться беспечности, или расслабеть от лености и праздности. Ибо часто безопасность и счастие низвергают того, кого не могли победить несчастия.

Глава 7. О пользе той брани, какую Апостол находит в борьбе плоти и духа

Есть брань и в членах наших, поселенная для нашей же пользы, как читаем у Апостола: “плоть похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся, да не яже хощете, сия творите” (ср.:Гал.5,17).

По промыслительному Распоряжению Божию она внедрилась как быв самую природу нашу. И можно ли, почитать ее иным чем, как не естественною как бы принадлежностью человеческой природы, после падения первого человека, если она всем без исключения обща? Можно ли не верить, что она имеется в нас по воле Божией, во благо нам, а не во зло, если она всем прирождена?