Страница 2 из 5
Люди были другие. Как-то "помолодела" церковь и оживилась детскими голосами, словно переживала она свое новое рождение. Пришли мы, внуки и правнуки тех бабушек-старушек, которые ходили и молились тогда, несмотря ни на что, за всех нас, заплутавших и заблудших, ходивших по жизни и не видевших той дороги, которая ведет к храму.
Мы пришли в храм всей семьей, и каждому нашлось дело по душе: я училась петь на клиросе, муж помогал восстанавливать церковь. Мы обрели дом, отца, которого у нас обоих не было с раннего детства (мы с мужем выросли в неполных семьях). Храм помог нашей семье выжить в тяжелые годы начавшейся "перестройки", когда на прилавках было пусто, а наши зарплаты в один миг превратились в ничто. Прихожанам раздавали "гуманитарную помощь". Это была огромная поддержка для наших семей и всех нуждающихся, кто приходил в храм.
Сейчас я вспоминаю эти годы с радостью. Сын рос в храме, и это было самое главное.
Удивительно наше время, когда люди, измученные атеизмом, "возвращаются" в Церковь. Многие идут туда не столько по вере, сколько от отсутствия опоры в жизни с желанием обрести хоть какую-то уверенность. Некоторые идут с надеждой на спасение, желая получить его уже здесь и сейчас. И сколько ложных и несбывшихся надежд. И не все получается сразу, и не так, как хотелось бы. И начинаются годы мучений, сомнений и поиска, доводящие до отчаяния и безверия.
Что делать, когда столько лет учили только "потреблять", когда и речи не было о том; что прежде всего надо работать над собой, трудиться душой и сердцем. Еще Спаситель говорил: "Царство Божие силою нудится".
Но неумение совместить воцерковление с современной жизнью рождает множество вопросов, возникающих почти у каждого начинающего христианина.
Как-то я спросила у батюшки:
- Как мне быть? Как совместить в своей жизни, не лукавя и не двуличествуя, с одной стороны христианство, с другой - светскую жизнь?
- Живи и благодари Бога, - ответил он, - за то, что Он дает тебе в этой жизни. За саму возможность жить и познавать Его и за возможность быть благодарной.
Но "застывшее сердце" сначала должно оттаять (и на это уходят годы), преодолеть броню многолетнего нечувствия и грехов, а потом познать Бога, и на это уйдет вся жизнь.
Для меня наше время знаменательно еще и потому, что мы пришли в Церковь вместе с сыном и оба стали учениками. В чем-то мы оказались равны, и это сближало нас еще больше. Скорее всего, это как раз и было время зарождения не только нашей дружбы, но и время, когда мы оба учились послушанию. Послушанию Богу, с одной стороны, и послушанию родителям, с другой. И это та школа, в которой урок длится вечно.
В храме
Кириллу повезло по сравнению с другими детьми, пришедшими в храм, тем, что неофитствующие родители не донимали его своими бесконечными придирками. Я, кроме основной работы, пела на клиросе, и это занимало много времени и сил и не давало возможности на службе быть рядом с сыном. Но привычка следить за тем, как и что делает Кирилл, которая выработалась еще с тех пор, когда он стал самостоятельно передвигаться, приучила меня находиться в состоянии непрерывного внимания к своему ребенку.
Не многие родители могут порадоваться за своих детей, что они стоят на службе, как "свечки". В основном детям бывает трудно выстоять службу, и они бегают вокруг храма, как правило "сколачивая" себе компанию, или донимают своих родителей во время службы, изводя при этом всех окружающих.
Помню такой случай. Шла служба. Священник читал Евангелие. Мать стояла "как положено", а дитя изнывало, ерзая и крутясь вокруг нее и мешая тем, кто стоял рядом. Раздражение вызывал не ребенок, а мама, которой, видно, было все равно, что кроме нее в храме еще стоят люди, которые пришли помолиться, а не слушать капризы детей во время службы. Евангелие тогда я так и не услышала, но случай этот запомнила.
Кирилл мой рос довольно подвижным непоседливым мальчиком. На литургии я видела его только, когда он исповедовался, причащался и подходил к кресту. Иногда он появлялся рядом со мной на клиросе, но и здесь его хватало ненадолго. Что же касается исследований окрестностей храма, то с этим как раз все было в полном порядке. Надо сказать, что многие церкви тогда, да и теперь еще, либо восстанавливаются, либо находятся в полуразрушенном состоянии. Для мальчишек все эти "развалины", естественно, представляют огромный интерес. Наш храм тоже не был исключением. Поэтому все было исхожено, исползано, исследовано. Как-то Кирилл увел детей на полуразрушенную колокольню. Детям попало. Досталось и мне за шалости сына.
Зато вечерними службами, когда в церкви особенно тихо и торжественно, Кирилл стоял у подсвечника, вернее, это была металлическая коробка с песком, куда ставились свечи. Надо сказать, что горящие свечи - это первое, что привлекает детей в храме. Они тянутся к ним своими ручонками, сидя еще на руках у своих родителей. Подрастая, они любят ставить их самостоятельно, забавно приподнимаясь при этом на цыпочки.
Кирилл ставил и зажигал заранее приготовленные свечи одна о другую, а догоравшие тушил и складывал в рядом стоящую баночку. Время от времени эти свечные огарки превращались у него в машинки, и он начинал возить их по песку. Тогда его прогоняли от "подсвечника". Но через некоторое время он опять тихонько подкрадывался на прежнее место, и все начиналось сначала. Я никогда не ругала сына за эти его шалости, хватало и того, что это делали другие. Кто знает, может, именно в этот момент, как свеча от свечи, в детской душе разгорался огонь веры. Не от наставлений и указаний, а от окружающего его духа веры и любви.
Эти вечерние службы запомнились нам обоим особой тишиной и строгостью. На дворе был Великий пост.
При посещении детьми храма иногда не обходится без курьезов. Важно не спешить их ругать и стыдить за оплошности, особенно когда не было злого умысла. Вспоминаю случай, который произошел на Пасху. Мы собирались на службу. Ночь. Я взяла с собой одеяла, и сын спал во время службы в уголке на клиросе. К причастию я его разбудила, и он пошел вместе со всеми, привычно сложив руки на груди. Было видно, что он еще не совсем проснулся, но шел уверенно. Я взглядом следила за сыном. Он причастился, пошел запивать "теплотой". Я стала ждать его, что он вернется на клирос в свой уголок досыпать. Народу полный храм. Причастников почти столько же. Кирилла не видно. Я стала волноваться: вдруг уснул где-нибудь по дороге в другом углу, пол каменный, еще простудится. Каково же было мое удивление, когда я увидела своего сына среди причастников опять в той же очереди спокойно, как ни в чем не бывало в очередной раз подходящим к Чаше. "Пошел по кругу", - подумала я. Клирос тихонько хихикал. Я "выудила" сына и уложила спать. Когда наутро мы рассказывали ему о его похождении, он ничего не помнил, но смеялся вместе с нами.
Другой случай. Кириллу было лет 10, ему уже в который раз доверили нести фонарь во время крестного хода. Известно, что тот, кто несет фонарь, идет во главе процессии, остальные идут следом. И вот, когда батюшка вслед за всеми вышел из храма, крестный ход уже заворачивал за угол совсем в противоположную сторону. Был переполох, процессию вернули, крестный ход все-таки состоялся, как положено по канонам Православной Церкви. Но фонарь Кириллу больше носить не давали.
Когда сын подрос, он уже мог ходить на службу один. Я объясняла, как надо вести себя в храме. Прежде всего я учила, что свечи надо ставить до начала службы. В крайнем случае, если опоздал, то можно в начале службы передать, но не ходить самому по храму и не мешать другим. Существует мнение, что свечу надо ставить только своей рукой. Но, возможно, это мнение возникает от гордости, свеча -это наша жертва на храм, и, может, ты сам еще недостоин принести эту жертву своей рукой, и даже лучше, если в этом будет участвовать другой человек. А вот передавать только правой рукой через правое плечо свечу - это суеверие.
К иконам надо подходить, как учат церковные правила, очень осторожно, плотно сжав губы и затаив дыхание, прикоснутся к иконе губами и лбом, быстро отойти, чтобы дать возможность подойти другим. Ведь церковь - это общественное место. К иконе надо прикладываться один раз, независимо от того, сколько ликов изображено на ней. Как-то ребенок спрашивал меня, почему эта бабушка громко чмокает и много раз целует икону? Я отвечала, что она приехала из деревни, где храм давно разрушен, и не знает, как надо прикладываться к иконе.
Не надо вставать на колени во время Херувимской, в воскресные дни и в большие праздники. После Причастия не нужно прикладываться к иконам и целовать руку священника, когда подходишь к кресту.