Страница 1 из 5
Немного о современном опыте воцерковления ребёнка
Материнство
Информация о первоисточнике
При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна.
При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:
"Благовещение. Библиотека православного христианина." (www.wco.ru).
Преобразование в форматы epub, mobi, fb2
"Православие и мир. Электронная библиотека" (lib.pravmir.ru).
...сынове твои, яко новосаждения масличная, окрест трапезы твоея. Се тако благословится человек бояйся Господа...
Пс. 127,4-5.
Ребенок заявил о себе как-то неожиданно. Настырно "постучав изнутри", он сначала перепугал меня, но когда я поняла, что произошло, страх прошел. Через мгновение придя в себя, я почему-то подумала: это мальчик. И дальше уже сомнений не возникало: будет сын.
Надо сказать, что время рождения Кирилла пришлось на начало 80-х годов, когда в храме стояли в основном одни старушки, и молодая женщина, пришедшая в храм, тем более "в положении", вызывала у кого удивление, а у кого-то радостное умиление. Я помню, как бабушки все хотели меня усадить, по очереди уступая мне место на лавочке. Давали какие-то советы и страшно смущали, приговаривая: "Какая молодец, в "церкву" пришла".
Потом только через много лет я поняла это "молодец" - что важно причащать младенца, еще нося его во чреве. А тогда я приходила в храм, потому что мне сказали: "В твоем положении надо причащаться, потому что вместе с тобой причащается твой ребенок".
С тех пор, как ребенок "отозвался во чреве моем", и до сегодняшнего дня моя жизнь перестала принадлежать мне одной. Я стала замечать за собой, что все, что бы я ни делала, я делала вместе с ним и для него. Наверное, этот момент и есть чудо. Как будто встреча еще не с самим ребенком, а с новой жизнью. Какая-то тайна живет внутри тебя, ты замираешь и, почти не дыша, начинаешь слушать. Как музыкант настраивает инструмент на нужный ему звук, чтобы потом зазвучала музыка, так и ты настраиваешь свое сердце на звук новой жизни, живущей внутри тебя.
Это и есть рождение женщины как матери, для которой вся жизнь становится любовью и служением, это тайна ее превращения в нового человека.
Мои крестины
Крестная моя (родная сестра моей мамы), была единственным на моей памяти верующим человеком из нашей семьи. Ее крестила бабушка тайком от родителей, когда она была еще маленькой, но она пришла домой и рассказала, где они с бабушкой были. Отец (мой дедушка) был недоволен и сделал бабушке выговор. Так моя мама осталась некрещеной.
Крестилась мама, когда ей было уже 40 лет вместе с моим братом на "Троицу". Я в то время была у бабушки на даче, а брат мой сдавал школьные выпускные экзамены, поэтому меня тогда не окрестили. Когда я обо всем узнала, мне стало очень обидно, я чувствовала себя чем-то обделенной и вообще какой-то неправильной, как будто во мне чего-то недоставало. Особенно я переживала, когда на Пасху мне не давали есть освященный кулич, разрешали есть только "простой" куличик, который не носили в храм освящать. Я боялась ослушаться старших, как-то не принято было у нас в семье своевольничать, и никогда не брала то, что мне не разрешали.
Наконец меня крестили. Это было что называется в уже сознательном возрасте, и я хорошо запомнила эту разницу "до" и "после". В храме крестить побоялись: мне было 14 лет, и я была "комсомолка". Крестили дома у знакомых. После школы я пришла домой. Дома уже ждала меня моя крестная, я только сняла фартук с комсомольским значком, и мы пошли. Была ранняя весна. Под ногами "каша" из воды и снега. Сыро, слякотно и холодно. Я волновалась - что-то должно было совершиться очень важное в моей жизни. Было немного страшно, наверное, от неизвестности и таинственности происходящего.
Сразу после крестин батюшка сказал мне "Приходи в воскресенье в церковь, надо причаститься". Воскресенье было "Вербное". Так я и стала приходить в храм поначалу "Великим постом".
Рядом с домом у нас храма не было, и приходилось добираться на двух автобусах до ближайшей деревенской церкви. Этот храм не был разрушен и осквернен как другие. Он всегда был действующим, однажды его хотели закрыть, но местные жители как-то отстояли. Построен он был сравнительно недавно - в конце 19 века, примерно 100 лет тому назад. Перед этим там стояла старая церковь, говорят, деревянная. На месте алтаря позже была построена каменная часовня, там теперь кладбище, а рядом вот этот храм, освященный в честь Архангела Михаила.
Надо было скрывать, что "веришь в Бога" и ходишь в церковь. Прямо меня об этом в школе не спрашивали, но я знала, что афишировать это не нужно. Крестик носила, но так чтобы никто не видел. Как-то на уроке физкультуры он выпал у меня из-под футболки, с тех пор я стала прикалывать его булавкой.
Однажды моя подруга спросила меня: "Ты что, веришь в Бога?". Я ответила: "Верю". - "Тогда покажи крестик". Я показала. Больше разговоров на эту тему у нас не было. Через некоторое время я заметила у нее на шее цепочку.
Крестины сына
Кирилла крестили в младенчестве. Не сразу нашли крестных родителей. Крестной мамы так и не было. Батюшка сказал, что достаточно одного восприемника: мальчику - крестного отца, а девочке - крестной мамы.
Летом мы уезжали на дачу, там, неподалеку в деревне, в старом деревянном храме и окрестили сына.
Добираться до храма было долго. Надо было ехать на электричке, а от станции еще идти пешком. Кирилл сидел у папы на плечах и был рад путешествию.
Детей для крещения собралось много. Долго, ждали батюшку. Он уехал в соседнюю деревню кого-то причащать. Кирилл начал капризничать. Ему уже пора было есть и спать. Но вот батюшка вернулся. Крестные взяли своих детишек и пошли. Родители остались ждать. Через некоторое время выходит к нам мужчина и говорит: "Чей-то малыш очень плачет". Я сразу поняла, что мой, и побежала. Крестильная оказалась небольшой комнатой с одним окном, которое было закрыто. Народу много. Душно. Когда я взяла ребенка на руки, он был весь мокрый и красный от духоты и крика. На руках у меня он сразу успокоился. Так я и держала его во время крещения.
Все закончилось. Сын сладко заснул. Священник подходил к каждому, что-то говорил, детей прикладывали к кресту. Мы робко стояли в стороне. Я боялась пошелохнуться и разбудить сына. "Да-а..." - сказал батюшка, подходя к нам, и покачал головой. На меня он посмотрел строго и сильно "приложил" к Кириллу крест. Сын крепко спал и даже не шелохнулся.
Возвращение
Зачастую со времени первого причастия и до сознательного воцерковления проходят годы. Увы, но жизнь диктует свои закон, изменить которые порой нет ни желания, ни умения, ни сил. Так сложились обстоятельства, что мы уехали жить в другой город. Когда вернулись, крестная меня спросила: "Ты давно причащалась?" - "Давно". - "Кирилла причащала?" - "Нет". - "Сына надо причащать, - строго сказала она. - А. ты готовься к подробной исповеди". До этого я, как все в храме, приходила на общую исповедь и понятия не имела, что нужно Говорить о своих грехах священнику. И что? Теперь надо рассказывать о себе постороннему человеку?! О, ужас! Я сказала крестной: "Я не смогу". - "Сможешь. И корона с твоей головы не свалится!" Это выражение было мне хорошо знакомо - так говорила моя бабушка, и это означало, что деваться мне было некуда.
Сразу нашлись какие-то более важные дела: работа, учеба. Я искала и находила, как мне казалось, причины, по которым не шла в храм. Куда идти? И, главное, к кому идти? Как найти того, кому ты можешь доверить свою больную душу? Кто поймет и не осудит? В таких мучениях и поисках прошло еще пять лет.
Все случилось как-то вдруг и неожиданно для меня. Как-то раз моя подруга попросила ей помочь - нужны певчие на клиросе. В детстве я окончила музыкальную школу. Я взяла сына за руку, и мы поехали.
Подходя к храму, я ахнула: "Это же клуб?!" Однажды я была в нем на танцах. Нам с подругой тогда в нем не понравилось: мрачно, стены выкрашены какой-то темной краской; было не по себе. Мы быстро уехали и больше в этот "клуб" никогда не приезжали. Мне и в голову тогда не пришло, что это была церковь.
Храм этот был построен в XVII веке .имеретинским царем. Именно он подал прошение о дозволении ему выполнить "обещание сына моего построить в Московском уезде, в своей подмосковной вотчине... церковь каменную..."
В 1812 году церковь была разорена французами, но, к счастью, не была подожжена, как другие храмы. Примерно через 100 лет церковь окончательно закрыли. Кресты были свергнуты, колокольня разрушена. И перестала возноситься в храме молитва. Только через 60 лет после закрытия была совершена, первая Божественная литургия.
...Итак, все надо было начинать .сначала. И вроде все было знакомо, и запах ладана был тот же, и свечи горели также...