НАШ КАЛЕНДАРЬ

Что Вы посоветуйте девушке восемнадцати-девятнадцати лет, желающей проводить строгую монашескую жизнь?

Прежде всего, нужно разобраться, что это: настроение, которое может пройти, которое лишь кажется призванием, или же это действи­тельно глубокое призвание человеческой души. Для этого нужно время, нужны испытания. По-

этому в монастырях прежнего времени не торо­пились с постригом монахов, а тем более мона­хинь. Святитель Василий Великий говорит о том, что женщин надо постригать в монашество позже, чем мужчин.

А настроение может длиться десять лет, а потом пройти? Или это искушение?

Скорее всего, здесь какое-то демоничес­кое искушение. Десять лет достаточный срок. Дело в том, что в душе человека может расти внутренний фарисей. У меня были такие слу­чаи, когда я сам вскармливал внутреннего фа­рисея: выделял кого-то из своих духовных чад, хвалил его, думая этим как бы стимулировать, подбодрить человека, а выходило другое. Тол­стел внутренний фарисей, и человек считал, что я становлюсь зависимым от него. Кончалось это в духовном плане для него нехорошо. Поэтому, мне кажется, десять лет вполне достаточный срок. Но баловать не надо, нужна определенная строгость к человеку; он должен выдержать не только десять лет, он должен еще выдержать строгость в течение десяти лет. Тогда он будет готов для монашества.

Быть строгим не значит повышать голос. Духовнику нужно быть внутренне строгим, и тогда один его взгляд уже заставит человека бо­яться,бояться не духовного отца, а бояться своих плохих поступков. У всех нас грех живет в душе, только дай нам ослабу, сразу этот грех вылетит наружу, тотчас выскочит. Поэтому Святые Отцы древности были очень строги к

своим послушникам. Но современные люди та­ких испытаний не могут выдержать, поэтому не надо испытывать их так, как древние Отцы, но и баловать не надо.

Как сохранить залог произволения на мона­шескую жизнь юному человеку?

Сначала нужно убедиться, действительно ли этот путь является призванием человека, а потом уже думать, как сохранить произволение. Сохранить его помогает молитва. Сохраняет призвание к монашеской жизни та теплота серд­ца, которая появляется от молитвы и от послу­шания.

Допускаете ли вы постриг в молодые годы, и какими должны быть условия для этого?

Для того чтобы жить по-монашески, не обязательно состоять в монашеском постриге. Если человек хочет быть монахом, он может быть монахом и без принятия монашества. Ког­да человек будет готов к монашеству, тогда ду­ховный руководитель скажет ему об этом. Вооб­ще с монашеским постригом, мне кажется, торо­питься не надо.

Если духовный отец не сторонник ранних постригов, не получится ли, что с годами у юной де­вушки угаснет произволение к монашеству по при­чине неизбежных соблазнов вне монастырских стен?

После пострига соблазны не уменьшают­ся, а увеличиваются. Святые Отцы говорят, что мирских искушают бесы, а монахов дьяволы, князья бесов.

Насколько важно для монашествующих пре­бывание в одной обители? Возможен ли для них свободный переход из монастыря в монастырь в поисках старцев или опытных духовных руководи­телей?

В древних монастырях редко случалось, чтобы монашествующие покидали свои обители и искали другие монастыри. Лучше сначала най­ти духовного руководителя и потом поступить в монастырь, чем поступить в монастырь, а потом уже искать духовного руководителя.

Большая часть тех монашествующих, кото­рые покидают свой монастырь, не находит по­коя и в другом монастыре. Они начинают пере­ходить из монастыря в монастырь в поисках ду­ховных руководителей, так проходит их время. Есть и такие монашествующие, для которых стало привычным искать себе нового места. Они ведут такой цыганский образ жизни, оправды­вая его тем, что никак не находят руководителя по своему духу.

Лучше терпеть на одном месте, если нет ка­ких-то явных соблазнов. Одним из таких соблаз­нов святитель Василий Великий считал еретиче­ство игумена. Везде у нас есть трудности и иску­шения. Убегая от одного искушения, мы в дру­гом монастыре можем найти два искушения и, как говорится, из огня прыгнуть в полымя.

Как поступать, когда надо срочно принять решение и нет возможности спросить у духовника?

Некоторые из Отцов дают такой ответ. Если необходимо срочно принять решение, а спросить не у кого, то, во-первых, надо пода­вить в себе желание сделать так или иначе, а потом три раза усердно помолиться и быстро посмотреть в свое сердце: куда укажет первое движение сердца, то и выбрать. Но, может быть, мы сейчас не сможем подняться над соб­ственным желанием и за голос сердца примем голос нашей страсти. В таком случае надо про­верить, насколько решение соответствует запо­ведям Евангелия, и вспомнить, какой ответ да­вал духовный руководитель, когда в нашей жизни складывались похожие ситуации.

В главе «О терпении» святитель Игнатий пишет, что самоукорение полезно для всех ино­ков: «и для новоначальных, и для преуспевших, и для пребывающих в общежитии, и для безмолвников». В наше время, когда, по Св. Отцам, в людях чрезвычайно развились гордость и лукав­ство, когда преуспевать в покаянии и памяти смертной подобно древним невозможно и опасно по причине возможности впадения в высокоумие, не является ли самоукорение нашим единствен­ным и скромным уделом? Можно ли машиналь­ным «прокручиванием» в уме мыслей о своей не­годности, сначала без сочувствия сердца, стя­жать со временем внимание и умиление, на­учиться плакать о своих грехах и охраниться от впадения в прелесть?

Когда мне хочется осудить человека, я го­ворю себе: «Я хуже всех». Мое сердце не прини­мает этой мысли. Я не дошел до степени алек­сандрийского кожевника, который говорил:

«Все спасутся, один я погибну». Но когда я гово­рю себе, что я хуже всех, эта мысль как бы от­бивает у меня охоту осудить другого, останавли­вает меня, хотя я полностью ей не верю. И если мы при желании осудить кого-то, при возникаю­щем ропоте и так далее будем говорить себе: «Я хуже всех»,такая мысль, хотя ее и не примет наше гордое сердце, все равно некоторым обра­зом отрезвляюще подействует на наш ум. А, мо­жет быть, потом откроется и наше сердце.

Только при помощи благодати Божией че­ловек может увидеть, что он хуже других, уви­деть свои грехи. Святые Отцы считали способ­ность видеть свои грехи первым действием бла­годати Божией, самым необходимым и самым полезным. Так что если мы будем приобщаться благодати Божией, то увидим свои собственные грехи. При этом такую глубину ада откроем в своем сердце, о которой мы раньше и не догады­вались. Сама мысль, что мы хуже всех,это мысль правильная. Первородный грех таит в се­бе все грехи, и потенциально все грехи всего че­ловечества находятся в нас. Только одни всплы­вают в нашем сознании, а другие находятся в подсознании, одни проявили себя, а другие нет. И чем глубже человек входит в свое серд­це, тем он яснее понимает и видит, насколько низко пал человек. Преподобный Пимен Вели­кий искренно говорил: «Где будет сатана, там буду и я».

Сейчас в мире умножаются душевные впе­чатления. Как научиться не воспринимать их духом? Как они влияют на молитвенное делание? Означает ли обилие душевных впечатлений невоз­можность преуспевать в молитве?

Святой Симеон Новый Богослов говорит: «Пять наших чувств это пять окон смерти». Эту же мысль высказывает преподобная Синк-литикия. Поэтому нужно осуществлять кон­троль над внешними впечатлениями. Многознание и духовная мудрость разные вещи. Ино­гда многознание, расширяя поле нашего зна­ния, делает нашу мысль менее глубокой. Поэто­му монахи и уходили в пустыни, чтобы изба­виться от агрессии внешних впечатлений. Впе­чатление рождает образ. Образ рождает страсть. Обилие внешних впечатлений похоже на обилие пищи, которое превращается не в му­скулы, а в жир. Один богослов говорит: «Есть вид интеллектуального ожирения».

Как Вы определяете волю Божию?

Пока были живы мои духовные руково­дители, были их благословения, которые я, к сожалению, не всегда исполнял. И в этом за­ключалась причина всех преткновений. Кроме того, волю Божию можно видеть во внешних ситуациях жизни.

По каким признакам человек может по­нять, творит ли он свою волю или волю Божию?

Своя воля не дает мира и покоя сердцу, всегда есть какое-то смущение. А когда человек творит волю Божию, глубина его души спокойна.

Какими путями человек приходит к состра­данию и неосуждению всех и к внутренней милости? Через какое делание это происходит: через внешнее служение ближнему или через какое-то внутреннее делание?