НАШ КАЛЕНДАРЬ

Если верить глазам, то ренессанс заполнил католические храмы изображениями языческих божеств под псевдонимами Христа и святых.

Римский император Цезарь принимает жезл верховного жреца, словно ищет опоры в неведомом ему Боге. А верховный священ­ник Рима, объявивший себя наместником Христа, надевает корону императора и берет в руку меч Цезаря, чтобы утвердить свою власть на земле. Эпоха Возрождения, предшествующая календарной реформе, знамено­вала собою новое мировосприятие, новую мо­раль, опрокинувшую всю прежнюю шкалу ценностей. Человек с его страстями, горды­ней и неукротимой жаждой власти, был по­ставлен на место божества. «Эта эпоха ро­дила титанов», - с восхищением писали Маркс и Энгельс. Надо добавить, что ре­нессанс был бунтом титанов-богоборцев, ко­торые задались целью разрушить вековые традиции и обычаи своих отцов, - то, что еще осталось от христианства, и уничтожить в сердцах людей благоговение к святыне как позорное чувство рабов. Эта борьба велась с дьявольской хитростью и поразительной настойчивостью. Теоцентризм средневековья сменился изысканным эстетизмом. В Ренессансе были опоэтизированы человеческие страсти и обожествлены человеческие чув­ства. Грех и тление предстали в золотых одеяниях. Ренессанс как бы снял проклятие с греха, кистью своих великих художников он покрыл, как театральным гримом, безобраз­ное лицо порока. Ренессанс, по своему духу, — это «мистика страстей и магия греха». Метафизическое безумие уже не ужасает, а оча­ровывает сердце.

Не средневековье, а ренессанс создал Фауста с его мечтой остановить мгновенье и забыть о вечности. Искусство ренессанса оказалось профанацией, даже в сравнении с античным искусством. Здесь пневмология предшествующих веков заменена психологией, а религиозное вдохновение — лирикой. Натурализм ренессанса уничтожил глубокую символику средневековья. Он расщепил символ на мимический портрет и аллегорию. Разумеется, эта эпоха не однородна: мы найдем также высокие произведения искусства, но они не многочисленны; не их создал ренессанс, а они появились вопреки ему, как свет далеких звезд.

Искусство ренессанса, небеса его титанов — это общая баня обнаженных тел. Отголос­ки этого карнавала вскоре отозвались, как эхо, ударами молотов, которыми протестанты раз­бивали алтари храмов и двери монастырей. Ренессанс обожествил человека, сделал этало­ном красоты человеческое тело. Но этот труп, не имевший в себе жизни, был обречен.

Панэстетизм сменился рационализмом и скептицизмом нового времени. Реформа­ция и контрреформация, одна — во имя сво­боды, другая — во имя единства, боролись друг с другом вполне земными средствами. Почва для нового календаря была подготов­лена. Мир и время виделись в ракурсе прак­тицизма и технологизма. Рассуждения о библейских ориентирах и гармонических циклах календаря могли вызвать у отцов-иезуитов только улыбку, как дискуссия о том, как надо кормить трех слонов, на кото­рых стоит земля.

Вопрос: Если древний мир и средневековье виде­ли в материальных образах и исторических событиях систему символов, как бы тени вечности, духовного и невидимого, то какой символический смысл заключают в себе библейские ориентиры календаря, что знаменует собой солнце, луна и звезды?

Ответ: Солнце — это образ жизни все­ленной и радость бытия, оно символизирует творческую силу Божества, которая создала мир, хранит и оживотворяет его. Луна - это поэзия космоса, образ его мистической, вечно таинственной глубины, это чувство гармонии мироздания. Луна — это символ высшей кра­соты как аспекта Божества. Звездное небо — это образ мудрости, размышления над загад­кой бытия, где время как бы включено в веч­ность. Звездные пространства, беспредельные для нашего взора, раскрываются как пролог в мир бесконечного. Небо - символ божественного величия. Здесь таинственно отражены свойства Божества. Мы познаем Его силу и могущество через радость бытия, красоту - через мистическую любовь к Нему, мудрость - через благоговение перед Творцом вселенной.

Григорианский календарь оставил только один ориентир - солнце - символ могущества; другие символы - красоты и мудрости, были

выброшены за борт корабля. Человеку ново­го времени они оказались ненужными, и в этом мы видим зловещее знамение.

Вопрос: Каким образом ветхозаветный хра­мовый календарь свидетельствует о преимуще­стве юлианского календаря над григорианским?

Ответ: Ветхозаветный календарь, назы­ваемый в настоящее время иудейским, как и юлианский календарь, является сложным со­гласованием солнечного и звездного годов и лунного месяца. Его средняя годовая величина близка к юлианскому году (разница со­ставляет 4м.). Оба календаря учитывают библейские ориентиры времени, с той разни­цей, что юлианский календарь несколько бли­же к звездному году, а иудейский — солнеч­ному. Новозаветная Церковь является преемницей ветхозаветного храма, поэтому юлианский календарь относится к такому же типу времяисчислений, как и ветхозаветный, хотя иудейский календарь по своей структу­ре и вычислениям намного сложнее.

Вопрос: Есть мнение, что иудейский кален­дарь был заимствован у вавилонян в период так называемого вавилонского плена, а во времена судей и пророков у иудеев существовала другая календарная система. Затем в V веке по Р. X. этот календарь подвергся реформе и стал синагогальным.

Ответ: Ветхозаветный календарь был сакральным храмовым календарем, по кото­рому вычислялась дата Пасхи и других праз­дников. Переменить календарь — это значи­ло изменить весь годовой круг богослужения, что в сознании библейской общины, как хра­нительницы ветхозаветного монотеизма, яв­лялось бы бунтом против Иеговы. К тому же вавилонский календарь был культовым ка­лендарем язычников, а идолопоклонство вызывало у израильтян ненависть и отвраще­ние. Что же касается реформы, проведенной в период V века, то ее целью было уточнить дату новолуния, в результате чего даты но­волуний иудейского календаря передвинулись на сутки. Близость средних годовых величин двух календарей дает возможность сохранять хронологическую последовательность между ветхозаветной и новозаветной Пасхой (тем самым исполняется правило первого Вселен­ского Собора о пасхалии). При григорианс­ком календаре соответствие между ветхоза­ветным и новозаветным календарями разрушается: праздник новозаветной Пасхи в некоторые годы совпадает с иудейской пас­хой и даже опережает ее.

Вопрос: Нам говорят, что григорианский календарь зависел от развития астрономичес­кой науки, центром которого в то время был Рим. Правильно это или нет?

Ответ: Во-первых, мы указывали, что солнечный год в календаре Омара Хайяма, относящемся к одиннадцатому веку, более точен, чем год григорианского календаря. Ученые воссоздали систему вставочных су­ток кумранского календаря, и оказалось, что в 45-летнем цикле средняя продолжитель­ность года солнечного календаря ессеев по­чти совпадает с григорианским годом. Пред­полагают, что такой же календарь был в общине терапевтов — синайских пустынни­ков. Есть мнение, что этот календарь один из самых архаичных календарей Палестины.

Величинами солнечного года, почти тож­дественными григорианскому календарю, пользовался китайский календарь XIII в. до н. э., называемый «Шоу-Аи».

Папа Григорий XIII заявил, что цель но­вого календаря остановить точку равноден­ствия и время полнолуния. Однако новый календарь не мог справиться с этой задачей. В период четырехсот лет дата полнолуния колеблется между 19—21 мартом в числах григорианского календаря, а по отношению к небесной сфере точка весеннего равноден­ствия передвигается за 72 года на один гра­дус, т. е. приблизительно за 26000 лет сде­лает полный круг. Кроме того, григорианский календарь имеет неодинаковое число дней в столетии. Метонов цикл действует только в пределах одного века и т. д. Григорианский календарь был воспринят его современника­ми не как достижение науки, а как волюнта­ризм папского престола. Против календаря выступили почти все университеты Европы, а особенно решительно и категорично — Па­рижский и Венский университеты. Декларативное обещание – привязать к числу точку ве­сеннего равноденствия – было воспринято со­временниками, как притязание папы «пове­левать звездами». В ряде стран возникли народные волнения, называемые «календар­ными бунтами», которые были подавлены во­енной силой. Папа ответил анафемой против­никам календарной реформы. Когда римский первосвященник угрожает проклятием и от­лучением, то вряд ли можно говорить о сво­бодной науке.