Страница 71 из 73
Совершенно особый момент Евангелия — его поразительная,удивительная радость. Архимандрит Зинон в «Записках иконописца» говорит о том, как грустно и страшно, приходя в церковь, не видеть там ни одного радостного лица, — как не похоже это на христианство, как не похоже это на православие! Именно к радостности служения призывает нас Мария, Матерь Божия, не только Своим «Да будет Мне, как Я того радостно желаю, по слову твоему», но всеми евангельскими текстами о Ней, которые не всегда легко прочитать, не всегда легко усвоить, но которые на самом деле занимают очень важное место в Новом Завете.
Когда-то средневековая Церковь, усвоив почитание Марии с апостольских времён, но не вполне понимая, почему она это делает, почитала Марию Матерью Божией. В какой-то момент это почитание пережило кризис — началась Реформация. Церковь XX века к такому почитанию пришла совсем другим путём, на новом уровне — через прочтение Евангелия от Марии. Папа Иоанн Павел II, выбравший своим девизом слова Totus tuus, «Весь Твой», обращённые к Матери Божией, один из минувших годов провозгласил Годом Марии, связав христианство будущего с тем местом, которое в Церкви занимает Богородица.
Христианство XXI века непременно должно стать богородичным, иначе это будет какая-то сухая, беспомощная и, в общем, никому не нужная, подверженная старению теория, потому что всякая система рано или поздно устаревает. И не случайно особую благодать стяжал преподобный Серафим Саровский — с самого года его смерти, с 30-х гг. прошлого века, его почитают именно как святого, открывшего место Матери Божией в нашей Церкви: не просто ритуальное место Богородицы в песнопениях и в ектениях, но особое, очень личное место, с трудом выразимое в словах, но необходимое. И все мы должны прийти от такого ритуального, традиционного почитания Богородицы к подлинному, новому, радостному почитанию Матери Божией и, став вместе с Ней у Креста Христова, радостно принять вместе с Ней волю Божию о нас.
Воскресение
Понять евангельский рассказ о воскресении Христа из мёртвых нам помогает Евангелие от Иоанна, повествующее о воскресении Лазаря. Лазарь, пролежавший после смерти четыре дня в гробнице и уже начавший разлагаться, поднимается Иисусом из гробницы, возвращается к жизни и со временем, как говорит церковное предание, становится епископом на острове Крит. Лазарь умер, затем был воскрешён, потом снова умер.
Что именно было с Лазарем? Этот вопрос чрезвычайно волновал читателей Евангелия на рубеже XIX-XX вв.: умер ли он действительно, был ли это летаргический сон или что-то другое и каким образом он был воскрешён?
Об этом, естественно, начинает думать читатель, но только в одном случае: если человек вырывает этот рассказ из текста всего Евангелия. Если же читать его в контексте всего Нового Завета, становится ясно, что вопрос этот второстепенен, потому что главное — сравнить воскрешение Лазаря Спасителем и воскресение Самого Спасителя. Лазарь, воскрешённый Иисусом, возвращается к своей прежней жизни, доживает остаток лет, сколько ему отмерено, и умирает, лишь на какое-то время победив смерть. А Иисус воскресает к новой жизни, чтобы уже не умереть никогда! Воскресение Иисуса — не шаг назад, к прежней жизни, а шаг вперёд, к новой, ещё не изведанной и во многом непонятной для читателя жизни.
Если внимательно читать эти два текста, можно увидеть, что сам евангелист предлагает нам их сравнивать. В рассказе Иоанна о Лазаре говорится: «Вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его было обвязано платком» (Ин 11:44).
А далее о воскресении Иисуса сообщается, что апостолы, войдя в гробницу, увидели «…одни пелены лежащие и плат, который был во главе Его, не с пеленами лежащий, но особо свитый на другом месте» (Ин 20:6-7).
В первом случае Лазарь обвязан пеленами и лицо его покрыто платом, во втором — гробные пелены Иисуса и плат лежат на земле. Такие же гробные пелены, такой же плат, но при этом — всё другое. Одна сцена и похожа (по вещам) и не похожа (по ситуации) на другую.
Когда мы говорим о воскресении Спасителя, о Пасхе Христовой, мы часто мысленно обращаемся к Гробу Господню. Патриарх Никон, как известно, соорудил в Новом Иерусалиме, на берегах реки Истры под Москвой, полное подобие Гроба Господня, а в XIX веке был даже написан акафист Воскресению Христову с припевом: «Радуйся живоносный Гробе, из него же Христос воскрес».
Как в проповедях, так и в богослужебной литературе часто говорится о пустом гробе, который свидетельствует о Его воскресении. Для многих пустой гроб — это доказательство того, что Христос воскрес из мёртвых.
Однако, внимательно вчитавшись в Евангелие, мы увидим, что пустой гроб ничему не учит учеников и учениц Христовых. Наоборот, Мария, придя к гробнице рано утром в самый день воскресения и увидев, что она пуста, испугалась, пришла в отчаяние и заплакала. И после этого она трижды на одной маленькой страничке Евангелия повторяет одно и то же, только разными словами: «Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его» (см. Ин 20:2, 13, 15).
Пустой гроб приводит её в состояние уныния, отчаяния, тоски и полной безнадёжности, а вовсе не вселяет в неё радость воскресения. Он умер, оставалось Его тело… А теперь даже тело отнято — так рассуждает Мария. Она говорит воскресшему Иисусу, Которого не узнаёт: «Господин! если Ты вынес Его, скажи мне, где Ты положил Его, и я возьму Его» (Ин 20:15).
В апостольских Посланиях и творениях древнейших отцов Церкви, живших в первые три века христианства, нигде ни слова не говорится о Гробе Господа нашего Иисуса Христа: в течение первых веков истории Церкви Гроб Господень не привлекал к себе никакого внимания. Он был открыт царицей Еленой в тот момент, когда христианство стало государственной религией Византийской империи, и только с тех пор стал главной христианской святыней.
В первые времена этого не было. Зачем гроб, если Он среди нас?! Первые христиане жили, настолько остро чувствуя присутствие Воскресшего Христа, что о гробе они просто не думали. В самом деле, если человек считался умершим и был похоронен, а затем оказался живым, зачем ходить на его могилу? Неужели его родным она будет хоть чем-нибудь интересна? К живым на могилу не ходят — ходят к усопшим.
Архимандрит Зинон в своей книге «Записки иконописца» говорит, что в первые века христиане вообще не знали поклонения Гробу Господню. Но когда христианство пришло к грекам и римлянам, отношение к этому изменилось: он действительно понадобился, потому что культ конкретного места был привычен для античной культуры. Греку было недостаточно знать, что Артемида превратила Актеона в оленя, — ему надо было посмотреть на ту скалу, под которой спал Актеон в тот самый момент. Греку мало было знать, что Эдип убил своего отца, — ему необходимо было посетить тот самый перекрёсток дорог, где это произошло. Один древнегреческий учёный и писатель говорит, что некоторые люди сомневаются, будто Геракл убил эриманфского вепря; но, восклицает он, ведь каждый может поехать в такой-то храм и увидеть там череп этого вепря! Конкретный предмет — для грека уже доказательство!
Каждое событие религиозной истории греки привязывали к какому-то определённому месту или фетишу. Они всерьёз показывали тот камень, который некогда проглотил Кронос, отец Зевса. И действительно, без этого камня не было бы ни греческой, ни римской религии.
Эту особенность своей натуры греки и римляне, в большинстве своём ставшие христианами, привнесли и в нашу веру. Отсюда пошло обыкновение совершать паломничества в святые места и появилась потребность в каких-то конкретных, материальных доказательствах того, о чём говорится в Евангелии.
Мария смотрит на пустую гробницу и плачет всё горше и горше, и ей всё хуже и хуже, и она повторяет одну и ту же фразу: «Унесли Господа моего, и я не знаю, где положили Его». И вдруг что-то меняется. Меняется в тот момент, когда Сам Иисус, ещё ею не узнанный, обращается к ней по имени. Она слышит Его голос. Она понимает, что это Он зовёт её: «Мариам!» Всё! Она поняла, что Он воскрес. Из своего собственного опыта!
Какое событие в своей личной жизни считал самым главным апостол Павел? Встречу на пути в Дамаск. Об этом событии такая сравнительно небольшая книга, как Деяния, рассказывает три раза. После встречи с Иисусом Павел стал христианином. Произошёл поворот, который сделал его другим человеком. Не какие-то доказательства и аргументы, нет, — только личный мистический опыт превратил Павла из гонителя и врага христиан в апостола язы'ков.
Личная встреча — вот что такое христианство. Очень многому из того, что сказал или сделал Иисус, мы можем найти подтверждение, используя комплексные исторические методы. Но доказать, что Он воскрес, не можем. Это — акт веры. В воскресение можно только поверить, весть о нём входит в нас лишь через глубины нашего «я».