Страница 223 из 230
Святой Феодоре был подробно показан рай Ангелами, ее руководившими. «И видела я, — говорила она, — прекрасные селения и многочисленные обители, уготованные любящим Бога, преисполненные славы и
благодати. Водившие меня показывали мне отдельно
обители апостольские, отдельно пророческие, отдельно мученические, отдельно обители каждого чина
святых. Каждая обитель была красоты неизреченной, в широту и долготу, сказать бы, подобная Царьграду, но несравненно красивейшая, со многими пресветлыми нерукотворенными палатами. Всюду в обителях
тех слышен был глас радости и веселия духовного и
видны были лики празднующих. Все, увидя меня, радовались о моем спасении, выходили ко мне навстречу, лобызали меня, восхваляя Господа, избавившего меня от сетей вражиих» (Житие преподобного
Василия Нового. Четьи-Минеи, 26 марта).
Повторяем: природа земная служит только слабым
образом рая, красоты которого нетленны, несказанно
изящны, преисполнены священного мира и благодати. Земля, после согрешения праотцев наших, проклята Создателем и непрестанно выражает это проклятие
в своих смятениях и своем нестроении. То колеблется она и поглощает целые грады и веси; то выступают на поверхность ее свирепые воды и губят целые
страны; то проходят по ней бури с вихрем, молнией, громом, градом, оставляя следом своим разрушение.
Человечество, живущее на ней, находится в непрестанной борьбе, и частной и общественной, представляя собой обширное зрелище разнообразного страдания, неумолкающего труда, бесчисленных грехов, страшных преступлений, вавилонского столпотворения. Добродетель едва находит на ней тесный и скорбный приют. Неумолимая и ненасытная смерть ходит
по ней и постоянно истребляет поколения человеческие, которые закон размножения, установленный для
рода человеческого Творцом, заменяет поколениями
новыми. И будет ходить она и пожинать людей, доколе сама не погибнет вместе с разрушающимся миром.
Животные, населяющие землю, восстают одни против других, нещадно истребляют друг друга.
Самые стихии находятся в непримиримой вражде и
непрерывном борении между собой. На земле все сражается, все страдает, все стремится к взаимному уничтожению. Какое грозное и непрерывное смятение!
Какое повсеместное и ожесточенное столкновение!
Оно неприметно или малоприметно для тех, которые
всегда участвуют в нем; но из уединения и тишины
монастырской оно очевидно для странника, которого вселил Бог прямо рая сладости, для непрестанного
воздыхания и сетования о нем (Св. Петр Дамаскин.
О первом разуме и о том, како подобает начинатионый. Добротолюбие, кн. 1, ч. 3). Если ж земля, проклятая Богом, земля — изгнание наше, страна бедствий, обольщений, злодеяний, смерти, обреченная
Богом на сожжение (см.: 2 Пет. 3: 7, 10), имеет кра134 - 135
соты свои, нас восхищающие, то каков должен быть
рай, уготованный Богом для возлюбленных Его в
вечное жилище и наслаждение? Око плотское… не видело, плотское… ухо не слышало, и на сердце, занятое
одною чувственностию… не приходило то, что приготовил Бог любящим Его. Нам же Бог открыл это Духом
Своим (1 Кор. 2: 9 — 10).
Святой Андрей был восхищен не только в рай, но, подобно святому апостолу Павлу, и до третьего неба.
Вслед за вышеприведенным повествованием о рае, он
продолжал свое сказание так: «После этого напал на
меня ужас, и я ощущал, что стою превыше небесной
тверди. Юноша с лицом, подобным солнцу, предшествовал мне. Я последовал за ним и вот — увидел Крест
прекрасный и великий, видом похожий на радугу.
Вокруг него стояли певцы огнезрачные, как пламень, и пели сладкую песнь, прославляя Господа, распятого
на Кресте. Предшествовавший мне юноша, приступив ко Кресту, облобызал его и подал мне знак, чтоб
я сделал то же: я припал к святому Кресту со страхом
и радостию великою и усердно лобызал его. В то время как я его лобызал, насытился неизреченной духовной сладости и обонял большее благоухание, нежели
в раю. Миновав Крест, я посмотрел вниз и, увидев под
собой бездну, — потому что мне казалось, что я хожу по воздуху, — начал пугаться и возопил к руководившему меня: «Боюсь, чтобы мне не низвергнуться
в глубину!» Он, обратясь ко мне, сказал: «Не бойся, нам должно взойти выше», — и подал мне руку. Когда
я схватился за его руку, мы очутились выше второй
тверди; я увидел там дивных мужей, и покой их, и радость праздника их, неизглаголанного языком человеческим. После этого мы вошли в чудный пламень, который нас не опалял, но только просвещал. Я начал
ужасаться, и опять руководивший меня обратился ко
мне и подал мне руку, говоря: «Нам должно взойти и
еще выше». С этим словом мы очутились выше третьего неба, где я увидел и услышал множество Небесных
Сил, поющих и славословящих Бога.
Мы пришли пред завесу, блиставшую, как молния, пред которою стояли страшные великие юноши, подобные пламени огненному; лица их сияли
паче солнца, и в руках их было огненное оружие;
кругом со страхом предстояло бесчисленное множество небесного воинства. Руководивший меня юноша сказал мне: «Когда отымется завеса и увидишь
Владыку Христа, тогда поклонись Престолу славы
Его». Услышав это, я вострепетал и возрадовался;
меня объяли ужас и неизъяснимая радость; я стоял
и смотрел, когда отымется завеса. Ее отъяла некая
пламенная рука, и я, как некогда Исаия пророк, увидел Господа моего, сидящего на Престоле высоком и
превознесенном, окруженного Серафимами. Он был
облечен в багряную одежду, лице Его сияло неизреченным светом, и Он с любовью обратил ко мне Свои
очи. Увидев Его, я пал пред Ним на лице мое, поклоняясь пресветлому и страшному Престолу славы
Его. Какая же тогда от видения лица Его объяла меня радость, того невозможно выразить, так что и ныне, поминая это видение, исполняюсь неизреченной
сладости. В трепете лежал я пред Владыкою, удивляясь толикому Его милосердию, что попустил мне, грешному и нечистому человеку, придти пред Него
и увидеть Божественную лепоту Его. Я исполнился
умиления, размышляя о моем недостоинстве, и, рассматривая величие моего Владыки, повторял в себе
слова Исаии пророка: горе мне! Погиб я! Ибо я человек
с нечистыми устами... Господа моего глаза мои видели
136 - 137
(Ис. 6: 5). И услышал я, что премилосердый Творец
мой изрек ко мне пречистыми и сладчайшими устами
Своими три Божественных слова, которые столько
усладили мое сердце и столько разожгли любовью к
Нему, что я весь таял, как воск, от действия теплоты
духовной, и исполнились надо мною слова Давида:
бысть сердце мое яко воск, таяй посреде чрева моего
(Пс. 21: 15). Потом все воинства воспели песнь предивную и неизреченную.
После этого, не знаю как, я очутился опять ходящим в раю. Пришла мне мысль, что я не видел
Госпожи Пресвятыя Богородицы: и вот вижу некоего мужа, светлого, как облако, носящего крест и говорящего мне: «Ты захотел видеть здесь Пресвятую
Царицу Небесных Сил? Ныне нет Ее здесь: Она ушла
в многобедный мир помогать человекам и утешать
скорбящих. Я показал бы тебе Ее святое местопребывание, но теперь уже не время: тебе должно возвратиться туда, откуда ты пришел, — так повелевает
Владыка». Когда он говорил это, мне показалось, что
я сладко уснул; проснувшись, я увидел, что нахожусь
на том же самом месте, где был прежде».
Из этого видения святого Андрея видно, что рай
есть ближайшая к земле небесная обитель, или первое
небо, превыше которого находятся другие небеса, воспетые духоносным Давидом, называющим их Небеса
небес (Пс. 148, 4)*. В этих горних обителях пребывают
ныне души праведников, сообразно достоинству своему. К этим горним обителям будут восхищены праведники, по соединении душ их с телами воскресением
на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда
* См. толкование сего стиха в Псалтири издания КиевоПечерской Лавры с толкованиями, заимствованными из святых
отцов и помещенными в начале и в конце псалмов и на брезе.
с Господом будем (1 Фес. 4: 17). Над ними повторится искупленное и возвращенное роду человеческому
Спасителем восхищение с земли и взятие в рай Адама.
Святые тела их, не только души, обновленные и воссозданные Богочеловеком, соделаются способными к