Страница 215 из 230
и забыв все помышления мои, я сказала, что не имела
никаких помышлений. Но он напомнил мне все, о чем
я размышляла в тайне души моей.
Обличенная, я обратилась к просьбам, умоляя его
даровать мне прощение, и объяснила причину этих
размышлений. Он сказал мне: «Пойдем, и ты увидишь
обоих, и отца и мать твоих, — потом избери жизнь по
желанию твоему». С этими словами он схватил меня
за руку и повлек за собой.
Привел он меня на большое поле, красоты неизреченной, со многими садами и разнообразными плодовыми деревьями. Ввел меня в эти сады. Там встретил
меня отец, обнял, поцеловал, назвал своей дочерью.
Я заключила его в объятия свои и просила, чтобы
мне остаться с ним. Он отвечал: «Ныне это невозможно; но если последуешь стопам моим, то придешь
сюда по прошествии непродолжительного времени».
Когда я опять начала просить о том, чтоб остаться, показывавший мне видение снова схватил меня за руку, повлек за собой и сказал: «Пойдем, я покажу тебе
90 - 91
и мать твою, как горит она в огне, чтобы знать тебе, по жизни которого из родителей твоих направить тебе жизнь твою».
Поставив меня в дому мрачном и темном, где живет скрежет зубов и горе, он показал мне печь, горящую огнем и кипящую смолой. Какие-то страшилища
стояли у устья этой печи. Я взглянула во внутренность
печи и увидела в ней мать мою. Она была по шею в
огне, скрежетала зубами, горела огнем. Тяжкий смрад
разливался вокруг от червя неусыпающего.
Увидев меня и назвав дочерью, она воскликнула с
рыданием: «Увы мне, дочь моя! Страдания эти — последствия собственных дел моих. Воздержание и все
добродетели казались мне достойными посмеяния.
Я думала, что жизнь моя в сладострастии и разврате
никогда не кончится. Пьянство и объядение я не признавала грехами. И вот я наследовала геенну, подверглась этим казням за краткое наслаждение грехами на
земле. За ничтожное веселье расплачиваюсь страшными муками. Вот какую получаю награду за презрение Бога! Объяли меня всевозможные бесконечные
бедствия. Ныне время помощи! Ныне вспомни, что ты
вскормлена грудью моей! Ныне воздай мне, если ты
получила от меня когда-либо что-либо! Умилосердись
надо мной! Жжет меня этот огонь, но не сжигает.
Умилосердись надо мной! Меня снедает отчаяние в
этих муках. Умилосердись надо мной, дочь моя, подай
мне руку твою и выведи меня из этого места».
Когда я отказывалась это сделать, боясь тех страшных стражей, которые тут стояли, — она снова начинала вопить со слезами: «Дочь моя! Помоги мне!
Не презри плача твоей родной матери! Вспомни болезни мои в день рождения твоего! Не презри меня!
Погибаю во огне геенском».
Ее вопль извлек у меня слезы: я также начала стенать, испускать вопли и рыдания. Эти вопли и рыдания разбудили моих домашних. Они зажгли огонь
и стали спрашивать меня о причине столь громкого
стенания. Я поведала им видение мое. Тогда я избрала
путь жизни отца моего, будучи удостоверена, по милосердию Божию, какие муки уготованы для произволяющих проводить порочную жизнь.
Отечник
«Есть жизнь светлая, есть и муки вечные»
В конце прошлого века в Сергиевом Посаде проживали два друга, Николай Иванович Шабунин, заведовавший Лаврской аптекой, и некто Сергей Сергеевич
Бочкин. Шабунин по летам своим был старше Бочкина, и иногда позволял себе допускать вольности в вопросах веры, а Сергей Сергеевич в религиозных убеждениях своих был строго православен. Иногда разговоры их
касались темы вечных мучений. При этом всякий раз
Николай Иванович, как и многие, говорил, что вечных
мучений не будет.
— Не может быть, — говорил он, — чтобы Бог осудил Свое создание на вечное мучение.
А Бочкин, на основании слов Господа в Святом
Евангелии «идут сии в муку вечную», утверждал истину
о существовании вечной муки. Шабунин обычно упорствовал, и спор друзей кончался тем, что они оставляли
этот вопрос до смерти того или другого из них. Кто первый умрет, условились они, тот должен, если на то будет
воля Божия, обязательно явиться из загробной жизни
оставшемуся в живых и сказать, есть ли вечное мучение.
Шабунин говорил шутя:
— Ну, Сережа, придется мне являться к тебе из загробного мира с ответом о вечных муках, потому что
92 - 93
я старше тебя на двадцать лет. Несомненно, я умру
прежде тебя.
Бочкин отвечал:
— Бог знает, кто из нас умрет вперед, может случиться, что хоть я и молодой, а умереть могу прежде
тебя.
Так и случилось. Прошел год после их разговора.
Бочкин заболел воспалением слепой кишки. Ему сделали операцию, которая оказалась неудачной, и он умер.
После его смерти прошло сорок дней. Накануне
сорокового дня Н.И. Шабунин, ложась спать, читал
книгу профессора Голубинского «О премудрости и
благости Божией в судьбах мира и жизни человека».
Почувствовав усталость, он положил книгу под подушку и уснул. Только что он задремал, как ясно увидел перед собой Сергея Сергеевича Бочкина. Лицо его
было молодое, необычайно красивое и исполненное
радости. Одежда на нем была изящная, что особенно
привлекло внимание Николая Ивановича, а в его галстуке крупная брошь так и переливалась всеми цветами радуги.
Бочкин, подойдя к Шабунину, сказал: «Есть жизнь
светлая, вечная, есть и муки вечные, уготованные
собственным произволением грешников». Бочкин еще
сказал другу несколько слов и, заканчивая свою речь, добавил: «Всего сказанного мной ты не упомнишь, но
у тебя сейчас лежит под подушкой книга. Прочитай в
ней с особенным вниманием главы шестую и седьмую, и твой ум просветится благодатной истиной о жизни вечной. В ней существует и неизреченное райское
блаженство, и мука вечная».
Когда Шабунин пробудился от сна, то немедленно
зажег огонь и с великой радостью прочитал в книге
Голубинского указанные места. От прочитанного его
ум как бы просветился, а сердце наполнилось радостью и успокоением. Он искренно благодарил Бога за
Его великую милость к нему, а Сергея Сергеевича за
дружескую любовь, которая вечна и не умирает.
Троицкие листки из Луга духовного
«Ты избежал нас, Макарий!»
Когда скончался преподобный Макарий Великий, демоны выстроились рядами на своих мытарствах, чтобы созерцать шествие духоносной души. Она начала возноситься.
Темные духи, далеко стоя от нее, кричали из мытарств своих:
—О, Макарий! Какой славы ты сподобился!
Смиренномудрый муж отвечал им:
— Нет! Еще боюсь, потому что не знаю, сделал ли я
что доброе!
С других высших мытарств опять кричали воздушные власти:
— Точно, ты избежал нас, Макарий!
— Нет, — отвечал он, — я еще нуждаюсь в бегстве.
Когда же он вступил в небесные врата, они, рыдая
от злобы и зависти, кричали:
—Точно, избежал ты нас, Макарий!
Он отвечал им:
— Ограждаемый силой моего Христа, я избежал
ваших козней.
Скитский патерик
Святые отцы говорят, что враг человеческий особенно ненавидит милосердие.
Будем всегда заниматься делами духовными и особенно молитвою, дабы всегда, как только приступит, 94 - 95
как только покусится подойти к нам враг, находил он
наше сердце и затворенным для него, и вооруженным.
Когда горшок снизу подогревается огнем, то ни
муха, ни иное что пресмыкающееся не может прикоснуться к нему; когда же остывает, тогда они садятся на
него. То же бывает и с человеком: доколе он пребывает в духовном делании, враг не может поразить его.
Авва Пимен
Молитва верующих есть величайшее мучение и
ужас для злых духов.
Преподобный Нил Синайский
Как никто не смеет приблизиться к тому, кто беседует с царем земным, и пресечь беседу, которую он
ведет, так и демоны не дерзают приблизиться к тому, кто с Богом беседует.
Преподобный Симеон Новый Богослов
Относительно злых духов известно, что и сих отверженцев Господь готов был бы принять, но они сами того не желают в ожесточении своей гордыни.
Архиепископ Вологодский Никон
Демон не может причинить нам зла, если из души
изгнано уныние.
Святитель Иоанн Златоуст
Только на земле возможно покаяние
Был в городе Карфагене некоторый муж именем
Таксиот, проводивший греховную жизнь. Однажды
Карфаген постигла заразная болезнь, от которой умирало много людей. Таксиот обратился к Богу и покаялся в своих грехах. Оставив город, он с женой удалился в одно селение, где и пребывал, проводя время в
богомыслии. Спустя некоторое время, он впал в грех с
женой земледельца. По прошествии нескольких дней
после сего Таксиот был ужален змеей и умер.
Неподалеку от того места стоял монастырь. Жена
Таксиота отправилась в этот монастырь и упросила монахов прийти, взять тело умершего и похоронить в церкви. И похоронили его в третьем часу дня.