Страница 47 из 104
Да с наружную сторону кругом города копан ров… По Московской дороге с приезду башня четвероугольная, а в ней проезжие ворота в монастырь, а над вороты образ Воскресения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, писан греческим письмом в киоте… Перед вороты через ров мост с перилами… да в тех же воротех четыре пушки медныя в станках на колесах… да восемь пушек железных… да три затинныя пищали болыпия… да в той же башне часы боевые железные польское дело»[552]. Обслуживанием монастыря, управлением вотчинного хозяйства занимались как монахи, так и миряне.
Население монастыря именовалось братией, в состав его входили монахи и бельцы. Последних было столько же, а иногда больше иноков. Численность братии в Новом Иерусалиме в 1663 г. при патриархе Никоне — 1000 человек. По подсчетам архимандрита Леонида (Кавелина), монахов проживало не менее 500 человек (вместе с приписными монастырями)[553]. Как свидетельствует патриарший келейник Иван Шушерин, «…в Воскресенском монастыре… в то время пребываху даже многие иноземцы греки и поляки, черкасы и бело- русцы и новокрещенные немцы и жиды в монашеском чину и белец- ком»[554]. В неблагоприятный период для монастыря с 1667 по 1679 г. численность братии значительно сократилась. По Монастырской описи 1679 г. в нем находилось 64 монаха и 65 бельцов (табл. 2).
Как распределялись службы среди монашеской братии неизвестно, но традиции физического труда, идущие от основателя, в монастыре соблюдались. «Патриарх первым являлся на работы по строению Воскресенского храма и оставлял их последним. Сам с братиею ловил рыбу из ископанных им же прудов, строил мельницы, разводил огороды и плодовые сады внутри и вне монастыря, рубил и разчистил лес для посева хлеба, осушал болота проведением канав, косил и убирал сено наряду со всеми, поощряя всех собственным примером»[555]. В период наибольшего благоприятствия, когда освящался сооруженный в камне Воскресенский собор в 1685 г., в монастыре находилось, по словам Ивана Шушерина, не менее 400 человек монашествующих вместе с приписными. В 1693 г. только в Воскресенском монастыре монахов было 120 человек[556].
Таблица 2
Монашествующие
Число
Бельцы
Число
Архимандрит
1
Служебные люди (стряпчие, подьячие)
10
Казначей
1
Черные священники (иеромонахи)
10
Монастырские слуги
18
Черные дьяконы (иеродьяконы)
3
2 человека при больнице
2
Крылошане
2
Конюхи
12
Пономари
2
Стрельцы
6
Рядовая братия, старцы
40
Служебники или мастеровые люди (часовник, кровельщик, подмастерье каменных дел, кузнец, 5 поваров, квасовар, портной, сторож, гвоздарь, 4 мельника, 3 человека «у засыпи», 2 садовника, плотник, колесник, коновал)
27
Больничные старцы
5
ВСЕГО:
64
65
Источники: Леонид, архим. Историческое описание ставропигиального Воскресенского, Новый Иерусалим именуемого монастыря, составленное по монастырским актам//ЧОИДР. 1874. Кн. 4, отд. I. С. 132–133.
Численность монашеской братии московских городских и загородных монастырей на 22 февраля 1674 г. устанавливается по документам приказа Тайных дел. Многолюдные братии свыше 100 монашествующих имели немногие мужские монастыри, среди них Чудов — 170 человек, Новоспасский — 159 человек, Симонов — 159 человек; братии от 50 до 100 человек: в Андреевском училищном монастыре — 60 человек, Покровском «на Убогом дому» — 56 человек, Знаменском и Николаевском Угрешском — по 49 человек. В остальных монастырях состав братии не превышал 40 человек[557]. В отличие от мужских, большим многолюдством отличались московские женские обители: Вознесенский в Кремле — 161 человек, Новодевичий — 249 человек, Алексеевский — 169 человек, Зачатиевский за Пречистенскими воротами — 156, Страстной Богородицы Одигит- рии — 167, Ивановский — 129, Георгиевский (Егорьевский) - 121, Рождественский (Рождества Богородицы) - 71, Хотьков Покровский — 70 человек и др.[558]
В привилегированных монастырях находилось значительное число священнослужителей (попов и дьяконов) среди монашествующих: в Саввине Сторожевском по данным на 15 мая 1686 г. 11 священников и 13 дьяконов, в том числе ризничий, уставщик и «сено- Дичной» старец; три головщика, два конархиста и 29 старцев крыло- Шан («крылошаня»). Среди чтецов и певчих — выходцы из украинских монастырей: старец Аркадий Батуринец, священник Игнатий Черниговец, старцы Деонисий Корсунец, Виктор Киевлянин, священник Пахомий Кременецкий и другие[559]. Украинцы и белорусы жили в московском Андреевском, костромских Ипатиевском и Богоявленском монастырях[560]. Они служили священниками, дьяконами, уставщиками, конархистами, головщиками. Это дает право полагать, что в XVII в. благодаря церковной реформе по греческим служебникам установилось единообразие чинов и обрядов с украинской и белорусской церквами, что способствовало притоку в российские монастыри священнослужителей, чтецов и певчих. В результате повысилось эстетическое качество литургической службы в монастырских храмах, на более высокий уровень поднялась православная певческая культура.
Монашество воспроизводило, как и прежде, опыт древнерусских подвижников «постом, молитвами и бдением». Помимо живой традиции, его роль заметна в развитии художественной культуры, особенно культовой архитектуры. Сохранились выразительные ансамбли, вписанные в природный ландшафт местности — это храмы со звонницами, галереями, ризницами и трапезными, часовни–усыпальницы, скиты, жилые, больничные кельи, настоятельские покои вдоль крепостных стен. Новшество века — создание училищного загородного Андреевского монастыря у подножья Воробьевых гор рядом с дорогой в Киев и Киево–Печерскую лавру. Монастырь строился с 1648 г. на средства царя Алексея Михайловича, его ктитором был Ф. М. Ртищев. Примерно с 1650 г. в нем поселялись ученые, монахи, сведущие в языках и науках, а также священники и дьяконы, искусные «в житии и чине и во чтении и пении церковном, и келейном правиле». Они прибывали из Киева, Белоруссии, Литвы, Греции и других земель[561].
Обитель задумана ее ктитором в честь Спаса Преображения[562]. Однако киевляне, среди которых находился некоторое время по прибытии из Киева ученый иеромонах Епифаний Славинецкий[563], стали именовать монастырь Андреевским в честь апостола Андрея Первозванного. Об этом свидетельствуют вирши Епифания, написанные к его открытию:
Во имя же Андреа Христом
Первозванна Апостола
Обитель сия бысть созданна
Богодарнаго мужа обилнодаяниемъ
И тщателей монаховъ трудоснисканиемъ
Первая симъ званием в России назвася.
Въ прибежище странных и нищих основася,
Въ юже не им^я гд'к главы приклонити
Ничто же усумняся изволить входити[564].
Епифаний Славинецкий, возглавлявший в Москве интеллектуальную элиту, основал в Чудовом монастыре ученое братство, которое занималось переводами богословских творений с эллиногрече- ского, ученых сочинений с латинского, немецкого, польского и других языков. Ближайшими его помощниками упоминаются переводчики с латинского Арсений Корецкий–Сатановский и Исайя Чудов- ский, ученик и продолжатель ученых трудов Епифания справщик Евфимий, живший в Чудовом монастыре. Епифаний становится в Москве главою православного ученого монашества, следуя святоотеческой традиции, определяет назначение обители: «Дом плача монастырь есть, яко божественный Иоанн Златоустый учительствует»; обращаясь же к братии, он поучал: «…о христолюбивии монаси, не долная, но вышняя мудрствующий, многоценными правды, целомудрия, мужества и разума бисерми души ваши удобряйте». По проповеди ученого старца, монах должен быть «нестяжателен», его украшают «мудрование, правда, целомудрие, мужество, разум, любовь, нищелюбие, в^ра в Христа, безгневство, страннолюбие»[565].
В патриаршество Никона составлена «Опись» рукописных монастырских собраний. Опись — для своей эпохи заметный труд монашествующих книжников[566]. В ней перечислено 39 степенных монастырей, в ризницах и книгохранительницах которых описано 2672 рукописи, в основном на славяно–русском и частично древнегреческом языках. Крупными собраниями владели Троицкий Сергиев (411), Кириллов Белозерский (473) и Чудов (242) монастыри. Небольшое, но ценное собрание имел тверской Отрочь Успенский монастырь, всего 5 рукописей, из которых три «на харатье». Цели составления «Описи» диктовались потребностями издательского производства и программой улучшения качества унифицированного текста на русском языке, «…того ради чтобы было ведомо, где которыя книги взяти, книг печатново дела исправления ради»[567]. Никоновой книжной описью пользовались в течение всего семнадцатого столетия: в 1682 г. по ней брали в разных монастырях необходимые рукописи «на обличение раскольников», а также для школьного учения[568].