Страница 47 из 349
обладаешь,— теперешний миг. Ты никогда не можешь рассчитывать на то, что
через мгновение успеешь еще что-нибудь сделать. Священник, опытный или
неопытный, должен знать: он сейчас стоит в вечности, в которой время не течет,
но время течет на земле, и поэтому он может стать и, не считаясь с течением
времени, делать то, что нужно. Иногда можно сказать одно-единственное
слово— и человека спасти, иногда можно сказать целую речь— и до
человека не дойдет.
С собой священнику некогда справляться. Если он заглядится на себя, то ему
некогда заботиться о другом. Поэтому в момент, когда происходит трагедия, он
должен просто сказать: о себе я буду думать позже, я буду разбирать свои
переживания, когда я уже не буду нужен этому человеку.
Я могу дать пример из другой области. Когда хирург оперирует больного,
раненого, ему некогда думать о себе, он должен забыть про себя и всецело уйти в
свою работу. Причем «забыть про себя» означает, что сейчас идет обстрел, а он в
состоянии сказать: убьют меня или не убьют— мне до этого никакого дела
нет, я занят этим человеком… Надо себя так прошколить. Конечно, это не
всегда и не в каждый момент удается. Есть моменты, когда ты себя вспомнишь, но
тогда можно сказать: «Отойди вон, ты мне мешаешь делом заниматься!» И этому
надо научиться. Молодой хирург тоже в таком положении.
Со смертью умирающего кончаются обязанности священника. Я говорю
«обязанности», как будто это должность какая-то, но он может и дальше
действовать. Во-первых, поминать покойника, если запомнит его имя, на службах и
вообще в молитвах. Но если есть родственники, близкие, он может и должен их
посещать и успокаивать. Какие тут советы?
Во-первых, он никогда не должен ставить себя в положение учителя. Не надо
делать вид, будто потому, что ты священник, ты понимаешь то, чего никогда сам
не испытывал. Это раз. Второе: у тебя должно быть собственное отношение к
смерти. И это одна из задач нашей христианской жизни: привыкнуть к мысли о
смерти, знать, что она есть, знать, как ты к ней относишься. Скажем, апостол
Павел говорил, что ждет свою смерть, потому что только через смерть он
соединится со Христом без телесных, вещественных преград. И тут же он
прибавляет: однако для вас нужнее, чтобы я остался в живых, поэтому я буду
дальше жить (Флп1:21—26). Вот предел. Если бы мы действительно мечтали о
живой встрече с Богом, не о встрече через веру, через мгновенные переживания, а
о постоянном приобщении Ему, то мы могли бы мечтать о смерти, жаждать смерти и
одновременно быть готовыми не умирать— ради Христа.
А как можно такое отношение передать?
Видишь ли, для того, чтобы передать что-то, надо в себе это носить. Я потому
настаиваю на этой стороне, что критерий того, христиане мы или нет,— наше
отношение к собственной смерти, к смерти дорогих нам людей. Если мы созрели в
какой-то мере или если мы в процессе созревания, можно человеку сказать: «Да,
это страшная утрата, но он ушел от вас к Богу, Который его так полюбил, что
вызвал его из небытия, а теперь призвал к Себе, чтобы он был с Богом
неразлучно. И если вы хотите, чтобы смерть вашего родного не была разлукой, то
вы должны перенестись молитвой, духом, опытом в область Божию. Он вам показал
путь, по которому вам надо идти. Если вы хотите с ним быть, вы должны быть там,
где он есть, то есть с Богом» (конечно, я не говорю, что надо в таких резких
словах выражать эту мысль).
И с другой стороны, очень помогает потерявшим родного наша панихида. В ней
содержатся самые разные моменты. Святитель Феофан Затворник начал одно
отпевание словами: «Братья и сестры, давайте плакать, потому что ушел от нас
любимый человек, но давайте плакать как верующие». Мы плачем над усопшим,
потому что человек не призван к тому, чтобы умереть,— человек призван к
вечной жизни. Смерть вошла в жизнь через человеческое отпадение от Бога,
поэтому смерть как таковая— трагедия. С другой стороны, она—
освобождение. Если бы надо было жить, никогда не умирая, в той ограниченности
земной жизни, которую мы знаем, был бы неизбывный кошмар. Поэтому, скажем, в
отпевании повторяются слова псалма: Блажен путь, которым идешь сегодня,
душа, ибо тебе приготовлено место упокоения… Эти слова обращены от имени
Церкви к усопшему, но и к тем, кто их слышит. И есть целый ряд мест в службе,
где усопший как бы говорит: Не рыдайте обо мне62.
О стигматах
О стигматах63
Предметом моего доклада являются подлинные стигматы мистиков, а не тема
(также интересная и входящая в ту же проблематику мистики, будь то нормальной
или патологической) искусственных стигматов при психопатиях. Я дам определение
стигматизации, укажу ее характерные особенности, а затем постараюсь перенести
ее в контекст, который, быть может, позволит нам сделать какие-то выводы о ней.
Стигматизация заключается в том, что в теле человека, мужчины или женщины,
отпечатываются особые знаки, называемые стигматами и воспроизводящие раны, которые
были нанесены Христу во время Его страданий. В полную картину этих знаков, этих
ран входят четыре сквозные раны на руках и ногах, рана в правом боку от удара
копьем, нанесенная сотником, раны от тернового венца, следы бичевания и след
подкожного кровоизлияния на плече от несения креста. В исключительных случаях
наблюдаются все знаки; чаще всего встречаются только следы гвоздей и рана от
удара копьем, реже— менее глубокие и более многочисленные ранки от
тернового венца и, наконец, еще реже— следы бичевания и след от несения
креста.
Внешний вид стигматов бывает различным, и, в частности, следы гвоздей бывают
трех видов. Иногда это сквозные раны рук или ног, в других случаях это
поверхностные раны на ладони и ее тыльной стороне или на подошве и верхней части
ступни, оставляющие неповрежденной среднюю часть руки или ноги, то есть мускулы
и все, чего не видно под кожей. Еще в других случаях это уже не раны, а
наросты, более или менее квадратной формы, воспроизводящие форму шляпки гвоздя
на ладони и на верхней части ступни и острия гвоздя с тыльной стороны руки и на
подошве.
Наряду с этими стигматами, которые строго отвечают точному и
ограничительному определению, данному мной (то есть отпечатку в человеческом
теле особых знаков, воспроизводящих раны, нанесенные Христу во время Его
страданий), и которые называются подражательными, или изобразительными,
потому что являются подражанием или изображением ран Христовых, встречаются
также описания других стигматов: это символические стигматы, стигматы на
внутренних органах, а также духовные стигматы; чтобы перечень был полным, надо
указать на стигматизм— определение, под которым имеются в виду
кровавые слезы и кровавый пот.
Прежде чем обратиться к основному предмету моего доклада—
подражательным, или изобразительным, стигматам, несколько слов о символических
и других стигматах второстепенного характера.
Символические стигматы— это отпечатки на коже христианских
символов: крестов, цветов, слов, и ценность их для серьезного исследования
спорна прежде всего потому, что имеющиеся их описания очень древни и требуют
осторожного подхода; уже беглое знакомство со средневековыми документами,
дающими их описание, показывает, что даже произведения, отличающиеся тонкой
наблюдательностью, тонким анализом и смелостью мысли, в некоторых местах слепо
повторяют самые невероятные суеверия и самые чудесные легенды, столь же
живописные, сколь невероятные и неприемлемые для здравой веры. Они относятся к
житийному фольклору и представляют интерес как фольклор, но вряд ли приемлемы
при научном подходе к нашей теме. Есть и вторая причина, которая заставляет
ученых нашей эпохи, не только принадлежащих к нехристианскому или
атеистическому миру, но и тех, кто принадлежит к миру христианскому, таких, как
профессор Жан Лермит (он был психиатрическим экспертом при Парижской
Архиепископии в тот момент, когда я слышал его первый доклад о стигматах в
1941году), отвести эти символические стигматы. Эта вторая причина
заключается в том, что символические стигматы точно совпадают с дермографическими
явлениями у истериков, описанными Шарко. Не думаю, что нужно входить в
подробности этой частной темы, ибо не эти стигматы являются опытом великих
святых Западной Церкви.
Висцеральные стигматы совершенно сходны с только что описанными,
но— факт более удивительный,— вместо того чтобы отпечатываться на
внешних покровах, они появляются на внутренних органах, печени, сердце, аорте;