Страница 10 из 73
Изложив затем самое содержание Казимировой грамоты, патриарх продолжал: "Что оставалось нам делать? Поставляем тебя судьею, что скажешь? Оставалось отослать присланного епископа и оставить нам народ Божий без надзора и попечения духовного, как ты оставил его? Совсем нет: иначе мы подверглись бы от Бога великому осуждению, а от людей многим жалобам и обвинению. Другое дело, если бы государь той земли был православный и нашей веры - тогда мы, быть может, ради тебя постарались бы удержать его и не удовлетворять ему, хотя это было бы не совсем хорошо. Но как он не наш, а латинянин, то можно ли было оставить его неудовлетворенным? Притом он намерен был сделать отдельную митрополию латинскую и крестить русских в веру латинскую. Подумай сам, хорошо ли было бы, если бы случилось так? Много благодарю Бога, что он не сделал сего, но писал и просил от нас митрополита! Вынужденные такими обстоятельствами, мы рукоположили того, кого он прислал. Мы отдали ему Галич в митрополию и епископии: Владимирскую, Перемышльскую и Холмскую, которые находятся под властию короля польского. Больше сего мы не дали ему ничего, ни Луцка, ни чего-либо другого. Знаю, впрочем, что священство твое должно опечалиться, что так поступлено, но не было никакого основания поступить иначе.
Как мы могли оставить дело неконченным, когда ты допустил столь важный проступок, покинув тамошних христиан на столько времени без наставления? По крайней нужде нами сделано так, и тебе не следует печалиться, потому что ты сам тому виною" 69.
Успех Казимира, который угрозою вынудил патриарха Филофея дать Галиции особого митрополита, подействовал на литовского князя Ольгерда. Обращался ли он снова в столицу Греции или вследствие еще прежнего его письма, только чрез два года (1373) Филофей счел нужным отправить в Россию своего посла, инока Киприана, родом серба, чтобы он разобрал обоюдные жалобы князя Ольгерда и митрополита Алексия и постарался примирить их. Но Киприан не оправдал доверенности патриарха и с самого начала принял тайное намерение во что бы то ни стало свергнуть митрополита Алексия и занять его кафедру. С этою целию Киприан прежде всего удалил от себя посланного вместе с ним в Россию сотоварища, чтобы последний не был свидетелем его действий и не воспрепятствовал ему. Потом прибыл к митрополиту Алексию, странствовал с ним в Тверь и другие города, убедил его не ездить в Константинополь и не ожидать себе оттуда ничего неприятного, сам вызвался хлопотать за него, обещал ему особенные милости и, получив от святителя множество даров, отправился в Литву.
Здесь, оставаясь довольно долго, сумел войти в ближайшую доверенность и любовь Ольгерда и других князей, приготовил ложные записи, наполненные обвинениями против Алексия, и сам составил от лица литовских князей грамоты к патриарху, в которых они убеждали его сделать для них митрополитом Киприана и угрожали, что если желание их не будет исполнено, то они станут просить себе митрополита у латинской Церкви. Филофей и на этот раз уступил, поверив обвинениям против Алексия, и в 1376 г. рукоположил Киприана в сан митрополита Киевского (хотя Киев доселе считался за Московским митрополитом) и Литовского с правом и на всю Россию после Алексия. Киприан добивался, чтобы Алексий был немедленно низложен, но не успел в своих замыслах. Отпуская от себя Литовского митрополита в Россию, патриарх послал с ним новых своих уполномоченных проверить обвинения, взведенные на Алексия, и внимательно исследовать его жизнь. Посланные донесли священному Собору, что все обвинения эти оказались совершенною выдумкою и клеветою; что не нашлось ни одного обвинителя и никого, кто бы знал за святителем хоть что-либо подобное; что, напротив, все почитали его более, нежели отца, называли его спасителем народа и все дорожили им, как своими головами, а Киприана, поступившего так оскорбительно против святого мужа, все проклинали 70.
Можно судить, как должен был подействовать поступок Киприана особенно на московского князя Димитрия Иоанновича. Между тем Киприан, прибыв в Литву, прислал оттуда данные ему патриаршие грамоты в Новгород и предъявлял, что патриарх благословил его митрополитом на всю землю Русскую. Новгородцы, бывшие тогда в дружбе с Москвою, по прочтении патриарших грамот отвечали: "Пошли к великому князю, если он примет тебя митрополитом всей Русской земли, то и нам будешь митрополитом". Киприан вслед за тем будто бы осмелился, как говорят некоторые летописи, отправиться лично в Москву, но великий князь не принял его и велел сказать ему: "У нас есть митрополит Алексий, а ты зачем ставишься на живого митрополита?" 71 Более вероятным, однако ж, кажется известие других летописей, что Киприан после ответа новгородцев не только не решился сам поехать в Москву, но даже отправить туда своих послов. Как бы то ни было, но Литовский митрополит поселился с этого времени в Киеве 72. Таким образом, в России оказалось разом три митрополита: один в Москве, другой в Киеве, третий в Галиче.
Киприан выжидал кончины старца Алексия, чтобы, по намерению патриарха, сделаться архипастырем над всею Русскою Церковию. Но в Москве заблаговременно принимали меры, чтобы воспрепятствовать ему и тогда достигнуть этой цели. Сам святитель Алексий желал передать свою власть преподобному игумену Радонежскому Сергию, которого потому, призвав однажды к себе, убеждал принять сначала сан епископа, чтобы со временем занять престол в митрополии; но подвижник, по глубокому смирению, решительно отказался от такой чести. Великий князь Димитрий Иоаннович подготовлял другого преемника святому Алексию, любимца своего Митяя, или Михаила. Этот Митяй был прежде священником в селе Коломенском и отличался высоким ростом, осанкою и благообразием, имел голос сильный и приятный, читал и пел весьма искусно, владел острою памятию и редким даром слова, знал и исполнял все свои священнические дела превосходно, в судах и рассуждениях был мудр, умел говорить от книг как никто, толкуя книжную силу усладительно, и вообще слыл за человека весьма начитанного и красноречивого. Князь избрал его за такие достоинства в духовника себе и печатника, потом уговорил его постричься в иноки и в самый день пострижения сделал его архимандритом своего Спасского монастыря в Москве (1376).
Когда святой Алексий стал видимо приближаться к могиле, Димитрий Иоаннович и сам, и чрез бояр своих не раз упрашивал его благословить на митрополию Митяя. Но первосвятитель, указывая на то, что Митяй еще молод в иночестве, не изъявлял своего согласия. Наконец, вынужденный уступить неотступным просьбам, сказал только: "Я не имею права благословить его, но да будет он митрополитом, если изволит на то Бог, и Пресвятая Богородица, и патриарх с своим Собором". 12 февраля 1378 г., после двадцати четырех лет святительства, великий угодник Божий скончался 73.
Последовавшее за тем время, около десяти лет, можно назвать самым смутным временем в истории нашей митрополии.
III
Многие снова убеждали преподобного Сергия Радонежского принять архипастырский сан, но напрасно. Митяй сильно враждовал на старца, предполагая в нем своего совместника и думая, что он-то внушил святителю Алексию не благословлять его, Митяя, на митрополию. Самого Митяя никто в России не желал видеть первосвятителем, ни епископы, ни прочее духовенство, а иноки даже молили Бога спасти Церковь от такого митрополита 74. Но избранник великого князя нимало не смущался. Совершенно неожиданно он нашел себе твердую опору в тогдашнем Цареградском патриархе Макарии. Этот патриарх, как только узнал о смерти святого Алексия, немедленно написал в Москву, чтобы отнюдь не принимали митрополита Киприана, и прислал грамоты свои на имя архимандрита Михаила (Митяя), о котором слышал, что он в чести у великого князя. Грамотами патриарх передавал Русскую Церковь Михаилу и предоставлял ему полную власть над нею еще до рукоположения его в сан архипастыря, а вместе приглашал его для рукоположения в Константинополь 75. Этим-то обстоятельством, которое не записано в наших летописях, объясняется, как Митяй, будучи только архимандритом, осмелился переселиться в митрополичий дом, надеть на себя белый клобук митрополичий, носить митрополичью мантию и жезл, садиться в алтаре на митрополичьем месте, распоряжаться всею прислугою, казною и ризницею митрополита, править делами Церкви, собирать дани с духовенства.