Страница 48 из 124
Раздвоенность, если она не преодолевается подлинным путем, вызывает в душе человека (на подсознательном уровне) сильнейшую депрессию. Поэтому многие пытаются сегодня преодолеть эту раздвоенность суррогатным путем – впадением в транс, в котором сознание отключается. Для этого используют алкоголь, наркотики, танцы под роковую музыку, сексуальные оргии, развлечения. В потребительском обществе человек становится вещью, – теряется как личность, – и тем тоже как бы решает проблему раздвоения. Но все эти средства по-существу являются лишь бессознательной попыткой подавить в себе умную деятельность. Бунт против ума – это бунт плоти против Духа, восстание похоти на образ Божий в человеке. Премудрый Соломон, прошедший через подобное искушение, с горечью восклицает: «Волнение похоти развращает ум» (Прем. 4, 12), а развращенный ум не способен противостоять похоти. Подобным образом человек попадает в замкнутый магический круг, образованный собственными страстями.
Отказ от ума ведет к духовному бесплодию. Поэтому не отказываться надо от ума, а очистить его от ложных идей, влекущих человека в водовороты житейского моря, от стереотипов сознания, от магических технологий и программ – отрезвить его молитвенно-аскетической дисциплиной, что приведет в конечном итоге к освобождению плененного этими соблазнами сердца, которое в таком обновленном состоянии станет способным повести человека по ступеням лествицы духовного восхождения.
Та брань, которая ведется сегодня против Церкви, проходит под знаменем борьбы с разумом. Поэтому решения Архиерейского Собора о развитии богословской науки, о введении обязательного образования для пастырей, – нужно понять как прямой призыв вооружаться богословским знанием и разумом, дабы суметь дать отпор иррациональным антихристианским силам. Продолжать антирациональную направленность церковных проповедей XVIII и XIX веков, – значит бежать с поля невидимой духовной брани, которую Церковь ведет сегодня против легионов бесов неоязычества и оккультизма.
Эпоха Вселенских Соборов была для Церкви эпохой воцерковления ума, эпохой борьбы с ересями, восстающими на Истину. Но и каждый христианин в своей жизни проходит те же этапы, что и Церковь, поэтому для него тоже наступает время воцерковления разума. Иначе христианин будет не способен бороться с теми духами злобы поднебесной, которые возжигают в нем вожделения плоти. Поэтому сегодня, когда духовная жизнь в Церкви начинает возрождаться во всей полноте, перед пастырями стоит вполне определенная задача – просвещать разум своей паствы, отказом от бесовского знания и лжеименного разума (см.: 1 Тим. 6, 20), приводить к уму Христову.
Наука и псевдонаучные
стереотипы
Наука и новая
религиозная эпоха
Уже сейчас можно подметить характерную для нашего времени тенденцию: объяснить многие явления, которые еще не так давно принято было толковать строго научно или атеистически, – с религиозной точки зрения. Даже область здравоохранения все больше и больше насыщается различными оккультными методиками, – любая рекламная газета предлагает сегодня много подобных «медицинских» услуг. Современный человек невольно постоянно сталкивается с тем, что прежде было под запретом или секретом. Раньше о существовании и жизни духов нельзя было даже заикаться, а если кто-то смел на эту тему что-нибудь промямлить, то его в лучшем случае поднимали на смех, а в худшем, – могли и в тюрьму посадить.
Сегодня серии передач о жизни духов и приведений не сходят с экранов телевизоров. В этих передачах мир открывается совсем с другой, неизвестной прежде стороны – в нем обитают загадочные существа, в нем происходят странные, необъяснимые феномены. Но в таком мире уже нельзя жить с прежним мировоззрением, ибо движение в нем по карте, составленной на основе материализма, практически невозможно – на каждом шагу тупик, на каждом повороте западня. Религиозное объяснение мира дает более верные ориентиры и подкупает своей новизной, но и здесь таится огромное количество соблазнов, ибо в религиозном сознании существует обширная область псевдорелигиозных и псевдонаучных спекуляций, недобросовестных толкований, ложных откровений и воззрений. Поэтому и перед религиозным человеком всегда встает вопрос: насколько его взгляд на мир соответствует истине? Он отнюдь не избавлен от насущной необходимости познания мира, – и здесь христианство сыграло особую роль, ибо оно четко отделило мир от Бога, лишив тем самым мир всех Божественных атрибутов и остановив необоснованное языческое поклонение миру. Оно изгнало демонов из природы и освободило человека от ее зависимости. При этом оно сумело сохранить трепетное и заботливое отношение к природе, как к лону рождения человека, как к творению Божьему. Только при таком условии стал возможным трезвый взгляд на мир и его объективное познание.
Этим были созданы и условия для возникновения экспериментальной науки, потому что при языческом отношении к природе эксперимент над ней был невозможен. Эксперимент был испытанием (inquisitio) природы, при котором она выдавала человеку свои тайны. Эта пытка природы уже сама в себе несла некий нравственный надлом, вызванный уверенностью человека в том, что он имеет право на эту экспериментальную инквизицию природы.
И этот пафос экспериментаторов имеет свой мистический источник. Дело в том, что возникновение эпохи экпериментаторства в науке совпало по времени с отделением от католичества протестантизма. Протестантизм возник на территории бывших варварских племен. Для варваров, еще вчера поклонявшихся дубовым рощам, снятие табу с природы стало поводом для того, чтобы от поклонения идолам перейти к их низвержению, даже к мести им – известный феномен крайних проявлений идолопоклонства. Выйдя из леса, варвары столкнулись с культурным наследием древних цивилизаций римской и греческой, да еще и в новом христианском облачении. Органично переварить такое наследие за короткий срок для новообращенных варваров оказалось невозможным. Наука стала той областью деятельности, в которой энтузиазм и энергия варваров соединились с их еще не обустроенным менталитетом – и это выплеснулось в создание своего собственного варианта культуры. Унаследованное в такой культурной преемственности знание в варварском менталитете упрощалось, – сужалось, поэтому метафизический фундамент отбрасывался – и мировоззренческое здание выстраивалось на позитивистском и рационалистическом фундаменте.
Рождение экспериментальной науки было осложнено еще одним малоосмысленным фактором – раньше экспериментальной науки появилось то, что можно назвать гуманитарной научной идеологией. Эта идеология, возникшая почти за сто лет до появления экспериментальной науки, никакого отношения к самой науке не имела, а сформировалась на основе новой философии позитивизма – и долгое время существовала независимо от науки. Но затем стала использовать данные, добытые экспериментальным путем, для обоснования этого нового мировоззрения. Эта идеология всегда паразитировала на научном знании. В рамках этой идеологии был выработан крайне рационалистический, совершенно оторванный от реальной жизни, подход. Он был использован в качестве «научной» базы для построения гуманитарной философской космологии, антропологии и социологии. До середины XIX века в этой идеологии отсутствовала ее главная часть, в которой обосновывалось бы возникновение жизни ее самозарождением. Дарвинизм явился тем желанным фундаментом, на котором можно было наконец-то расположить громоздкое здание этой идеологии.
Наука о биологической
датировке геологических
напластований
Однако сегодня теория Дарвина подвергнута уничтожительной критике средствами самой науки. Основной тезис эволюционистов, оправдывающий невозможность экспериментального подтверждения эволюционной теории – это необходимость длительного времени для преобразовательных видовых изменений. Время видового изменения исчисляется методом достаточного количества поколений и длительностью жизни поколения данного вида. Полученной суммой лет исчисляют и время образования какого-либо геологического слоя. Но сам этот метод может считаться адекватным только при двух условиях: при условии, что переход видов в виды действительно имел место, и еще при том условии, что эти слои действительно образовывались медленным напластованием – один эволюционный слой над другим. Однако этому противоречит огромное количество фактов, накопленных современной геологической и биологической наукой.