Страница 91 из 94
Иллюстрируя свои размышления о творчестве Белого, Ф. Степун приводит в своем переводе на немецкий язык несколько фрагментов из «Второй симфонии». Они заменены в переводе на русский оригинальным текстом, так же как и другие отрывки-цитаты из произведений героев «Мистического мировидения», однако в данном случае обратил на себя внимание пропуск отрицания «не», которое присутствует в оригинале А. Белого, крохотный пропуск, меняющий смысл фразы на прямо противоположный:
«1. Но вошел причесанный философ и любезно попросил свою гостью в гостиную.
2. Гостиная мебель была в чехлах. Черная гостья села боком к огромному зеркалу. Она была родственницей и завела речь о печальных обстоятельствах.
3. У нее умер сын. Сегодня она схоронила его. Теперь она осталась одна во всем мире.
4. Никого у нее не было. Никому она не была нужна.
5. Получала она пенсию. Уже десять лет ходила в черном.
6. Так она говорила. Слезы не капали из глаз.
7. И голос ее был такой же, как всегда. Постороннему казалось бы, что на губах ее мелькала улыбка.
8. Но это было горе».
В нашем переводе пропущенное отрицание восстановлено.
Удалось уточнить анализ одного из беловских звукоподражательных неологизмов: «Шуршанье бумаги, в которую что-то заворачивают, Белый передает словом, которого в русском языке нет, — „шепту- ширить"...» В «Серебряном голубе», о котором идет речь, этого слова нет, но оно встречается в «Крещеном китайце» (гл. «Папочка»).
Устранены и некоторые другие неточности. «Вернувшись из путешествия, Белый читал лекцию о Египте. Большой, на тысячу мест зал Московского высшего технического училища был переполнен, настроение публики не оставляло желать лучшего...» Лекцию «Египет. Страна бреда и ужаса» Белый прочитал 5 ноября 1911 года в Московском историческом музее.
Уточнены заглавие книги и название главы другой книги Н. Бердяева. «Твердость его позиции доказывает напечатанная в 1952 году в Дармштадте книга „Царство духа и царство кесаря" — у Ф. Степуна «Царство Бога и царство кесаря»; «...размышления Бердяева, изложенные им в книге „Дух и реальность". Она вышла спустя десять лет после „Философии свободного духа", вначале на французском языке и только в 1949 году в немецком переводе. Важнейшая ее глава с точки зрения интересующего нас вопроса — „Объективация духа. Символизм и объективация" («Das... Kapitel dieses Biichleins heisst: „Die Objektivierung des Geistes. — Symbolismus und Objektivierung"»). Эта глава носит название «Объективация духа. Символизация и реализация».
Уточнено официальное именование Синода — Святейший, не Правительствующий (regierend), как значилось в оригинале Ф. Степуна. «Как верный сын христианской церкви, он, казалось, был представителем духовного мира Достоевского; как острый и мужественный критик Святейшего Синода принадлежал революции».
В ряде случаев при цитировании Ф. Степу ном вносятся в текст некоторые, по-видимому принципиальные, изменения, например: «В том же предисловии в новом издании „Урны" мы читаем: „...отдаваясь усиленному занятию философией в 1904— 1908 годах, автор все более и более приходил к осознанию гибельных последствий переоценки неокантианской литературы; философия неокантианства (поясняет Ф. Степун, исходя из своего знания тогдашнего мышления Белого. — Г. С.) влияет на мироощущение, производя разрыв в человеке на черствость и чувственность...» Иного плана изменение имело место в следующей цитате: «Бердяев покинул
Россию, будучи ярым противником большевизма, но после нескольких лет жизни в эмиграции его отношение к Октябрьской революции претерпело значительные изменения и стало гораздо более сложным. Важнейшие черты этого нового отношения представлены в книжке Бердяева „Новое средневековье. Размышление о судьбе революции и Европы"...» — в заголовке книги Бердяева обозначены его размышления о «судьбе России и Европы». В другом месте цитата из Бердяева сначала незначительно сокращена, затем дополнена: «Вся капиталистическая система хозяйства, — утверждает Бердяев, — есть детище пожирающей и истребляющей похоти... Опыт русской революции наглядно показал, что народные массы не всегда стремятся выразить свое возрастающее социальное значение в демократии... Власть никогда не принадлежала (и не может принадлежать — выделенные слова изъяты Ф. Степуном, то есть мысль несколько упрощена. — Г. С.) большинству. Это противоречит природе власти. <...> Народ не может сам собой править... В демократических республиках правит совсем не народ, а незначительное меньшинство вожаков политических партий, банкиров, газетчиков и т. п.».
«Жалкая и бессильная роль Временного правительства показала, что власть не может быть организована на гуманистических началах, не может быть либеральной и демократической, не может быть и социалистической» («в умеренном гуманном духе» — завершает свое высказывание Н. Бердяев). Еще один пример: «Все основы жизни потрясены, благодаря большевистской революции (дополняет текст Бердяева Ф. Степун, давая это разъяснение для немецких читателей. — Г. С.) обнаружилась ложь и гнилость тех основ, на которых покоилось цивилизованное общество XIX и XX веков».
По-видимому, желанием несколько упростить изложение и не вдаваться в подробности, которые, по мнению Ф. Степуна, вероятно, были бы излишними для немецкого читателя, объясняются купюры в цитатах из дневника А. Блока: «...Блок размышляет о своей и общей человеческой жизни: „...Лучшие идеи, от недостатка связи и последовательности, как бесплотные призраки, цепенеют в нашем мозгу. <...> Человек... лишается всякой уверенности, всякой твердости... и он заблуждается в мире. Такие потерявшиеся существа встречаются во всех странах; но у нас это черта общая». Далее в дневнике в скобках указано: «Чаадаев» <27 ноября 1911 г.> В статье «Историософское и политическое миросозерцание Александра Блока» Ф. Степун подробно анализирует именно эти строки и отмечает существенность данной «большой выписки из философского письма, в котором говорится о блужданиях современного человека» и т. д. В «Мистическом мировидении» ссылка на Чаадаева нуждалась бы в развернутом пояснении. Вероятно, теми же причинами объясняется соединение двух дневниковых записей Блока в некое целое, а также отсутствие указания на то, что слова «с величием царицы» — это цитата из стихотворения Я. Полонского. «Весна январская — больше чаянье и чуянье весны, чем сама весна — затрепетала и открыла то, что неясно и не сильно еще носилось над душой и мыслью. <...> И все ждал видения, ждал осени.
А не было еще...» Дальнейшее — из другой записи: «...крещусь мысленно и призываю ту великую женственную тень, которая прошла передо мной „с величием царицы"».
Сложнее обстоит дело с изменениями, вызванными скорей всего тем, что некоторые источники Ф. Степун цитирует по памяти, например: «Впервые эта тема — ее можно назвать апологией катастрофы — прозвучала у Блока в связи с гибелью „Титаника". Узнав о ней, он записал в дневнике: „Слава Богу, есть еще океан!"» В таком виде эта ссылка приведена в первом российском издании «Бывшего и несбывшегося», но исправлена во втором: «Гибель „Titanic'а", вчера обрадовавшая меня несказанно (есть еще океан)...» (см.: А. Блок. Дневник. 5 апреля 1912 г.), исправлена она и в нашем переводе.
Подобного рода искажение претерпела цитата из «Инонии» С. Есенина. Ф. Степун пишет: «Если бы Белый с самого начала был убежденным марксис- том-безбожником, если бы еще в юности захотел „плюнуть Богу в лицо, вырвать бороду", — все было бы понятно». В оригинале поэмы все конкретнее: «Тело Христово выплюнуть изо рта... даже Богу выщипать бороду».
Вероятно, случайно произошло сопряжение двух высказываний А. Блока, в очерке о нем читаем: «Лишь уяснив себе эти взаимосвязи, можно понять высказывания Блока, которые мы находим в одной из его важнейших статей — „Крушение гуманизма": „Всякое движение рождается из духа музыки" \ „Только музыка способна остановить кровопролитие, которое становится тоскливой пошлостью, когда перестает быть священным безумием". Источник второй цитаты — помещенное в собрании сочинений Блока на соседней странице «Юбилейное приветствие М. Горькому».