Страница 229 из 242
e) Procl. in Crat. 395 а (48, 22 Pasqu.) (Зевс объединяет сверхчувственное и чувственное)
Обнаруживается весь демиургический род богов от всех прежде названных начальных и царственных причин, непосредственно от единого вождя титанических устроений, и прежде других демиургов — Зевс, унаследовавший единственную силу всей универсальной демиургической цепи, производящий и выставляющий все невидимое и видимое, пребывающий сам умозрительным по чину, но приводящий виды и роды сущего в устроение чувственных вещей, восполняемый выше него стоящими богами, дающий всему мировому из себя эманацию в бытие. Поэтому, очевидно, и Орфей передает, что тот сотворил все небесное поколение, Солнце, Луну и всех других звездных богов, сотворил и стихии подлунного [мира] и разделил на виды бывшее ранее в беспорядке, установил держащиеся им цепи богов по всему миру и узаконил для всех мировых богов соответственный удел промышле–ния в мире. И Гомер, следуя Орфею, воспевает его вообще как отца богов и людей, вождя, царя, верховного из владык.
f) Procl. in Tim. 35 a (II 145, 4 D.) (Исхождение в Зевсе множества из единства)
Далее, чтобы сказать согласно орфическим преданиям, не всякого умозрительного или умопостигаемого чина он признает неделимость, но говорит, что некоторые из этой категории сильнее, как одни названия сильнее других. Так, например, слова «царь» и «отец» он прилагает не ко всем чинам.
g) Simpl. in Arist. De coelo I 3, p. 270 a 12 (93, 11 Heib.) (Исхождение в Зевсе множества из единства)
Поэтому божественные мужи передали нам теогонии, — множество богов, пребывающее в едином и, можно сказать, по многоразличию из него проистекшее, воспевая его возникновение, поскольку оно установилось от единого, как и в происхождении чисел мы наблюдаем выхожде–ние из единицы.
h) Damasc. 311 (II 177, 10 Rue.)
И это ни о ком другом из богов не открыл богослов, но согласно богопреданной мудрости, как символ его двойственного отношения к одному и другому, именно, что он умом содержит умопостигаемое, а чувство вводит в миры.
ЛИТЕРАТУРНО–КРИТИЧЕСКОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ [90]
1. Общие изложения античной мифологии. В 1934—1946 гг. автором были написаны следующие работы по античной мифологии: «Олимпийская мифология в ее социально–историческом развитии», «Эстетическая терминология ранней греческой литературы», «Гесиод и мифология». Эти работы были опубликованы в Ученых записках Московского государственного педагогического института им. Ленинд в 1953—1954 гг. Кроме того, в Ученых записках Сталинабадского государственного пединститута в 1954 г. было опубликовано «Введение в античную мифологию». В настоящее время в этих работах кое–что должно считаться устаревшим ввиду непрерывного роста классической филологии, археологии и этнографии.
Предлагаемый труд был в основном написан тоже еще в 40–х годах, хотя в окончательной форме он был завершен в 1956 г. В сравнении с изданной в 1953 г. «Олимпийской мифологией…» это совершенно новая работа.
Так как здесь ставится задача дать цельное представление о двух больших областях античной мифологии—Критском Зевсе и Аполлоне, то подвергнуть самостоятельному исследованию решительно все относящиеся сюда проблемы было невозможно. Это потребовало бы нескольких томов. Поэтому для освещения некоторых вопросов мы использовали кое–где уже имеющиеся сводки (в основном в вопросе о преанимизме, в мифе о Зевсе и Европе и в мифологии гиперборейцев), конечно подвергая критическому анализу все приводимые в них материалы и давая им социально–историческую интерпретацию.
За последние двадцать лет появились еще другие общие изложения античной мифологии: 1) Фрейденберг ОМ. Поэтика сюжета и жанра. JL, 1936. 2) Альтман М.С. Греческая мифология. Л., 1937. 3) Рад–циг С.И. Античная мифология. Очерк античных мифов в освещении современной науки. М.;Л., 1939. 4) Голосовкер ЯЗ. Сказания о Титанах. М., 1955 (хотя заглавие этой книги имеет частный характер, на самом деле книга эта дает вполне определенную общую концепцию античной мифологии).
Пересказы содержания античной мифологии давались в следующих изданиях: 1) Зелинский Ф.Ф. Античный мир. Т. I. Эллада. Ч. 1. Сказочная древность. Петрогр., 1922—1923. 2) Кун Н.А. Легенды и мифы древней Греции. М., 1957. 3) Смирнова В. Герои Эллады. Из мифов древней Греции. М.; Л.» 1953.
2. Мифология и мышление. В настоящем труде о мифологии говорится как о разновидности мышления о мифологическом мышлении исключительно ради различения мифологии и религии, поскольку всякий миф всегда есть некоторого рода конструктивный образ, религия же есть вера в сверхъестественное и совокупность магических и вообще практически–жизненных актов. Отождествлять мифологию с мышлением было бы грубой ошибкой и исторической, и этнографической, и вообще логической. И мышление и мифология своеобразно отражают действительность и специфически ее перерабатывают. Но мифология есть не только мышление. Она полна всякого рода аффектов, эмоций, а также примитивно–жизненных и трудовых реакций человека на окружающее. Мифология, как и мышление, есть известного рода обобщение. Первобытное мышление тоже не обходится без мифологии, потому что оно развивается под воздействием переноса общинно–родовых отношений на природу. Обе эти неразрывно связанные между собою в первобытном обществе области сознания по существу своему совершенно различны, и пути их развития, вначале тесно связанные между собою, в дальнейшем резко расходятся и уже в древние времена доходят до взаимного антагонизма.
Прекрасную характеристику первобытного мифа в его универсальной, а не только мыслительной значимости находим у проф. И.М. Тройского в его статье «Проблемы гомеровского эпоса* (вступ. ст. к изд. «Илиады», Academia, Μ.; Л., 1935. Стр. 23): «Сущность мифа—и в этом конститутивный момент всякого мифообразования с первобытных времен—в магической связи, которая устанавливается между объектом мифа—прошлым—и социально значимой актуальностью, в соотношении настоящего с его предполагаемым прообразом в минувшем… Мифообразование и магия одинаково коренятся в идеологии первобытного общества, которое, не умея ни анализировать мир, ни реально на него воздействовать, стремится лишь закрепить за собой наличные благоприятные факторы; наиболее верным средством представляется подражательное воссоздание предполагаемой обстановки возникновения этих факторов: новый акт сотворения должен .укрепить их действенную силу. Творчество идеологов первобытного общества вырабатывает главным образом представления о происхождении вещей. Разумеется, представления эти создаются по образцу производства вещей в человеческом обществе. Так получается мифологическая картина мира, где и самая структура и содержание определены особенностями первобытного мышления, которое весьма несовершенно отделяет элементы вещей от самих вещей и рассматривает предметы главным образом в их целостности».
3. О периодизации античной мифологии. Автор не ставил своей целью подробное изложение и анализ тех исторических периодов древнего мира, которые имели особенное значение для развития мифологии. В настоящем труде даны только самые общие линии исторического развития древности. Для тех, кто хотел бы иметь об этом более подробное представление, необходимо сказать следующее.
Раньше в советской науке выдвигалось на первый план родовое общество, с которым и связывалось развитие мифологии. В последнее время наряду с родовым обществом выдвигается также и так называемое раннее рабовладельческое общество, особенно после дискуссии об эгейской культуре в Академии наук СССР в 1940 г. С этой дискуссией можно познакомиться по обзору Т. Шепуновой в «Вестнике древней истории» за 1940 г., № 2. Общую характеристику этого раннего рабовладения.
связанного в исторической традиции древних с Миносом на Крите, можно найти в статье акад. В.В. Струве «Общественный строй древнего Крита** (Вестн. древн. истории. 1950. № 4), а также в его вступительной статье к книге Дж. Пендлбери «Археология Крита» (перев. Я.М. Боровского. М., 1950). Интересные данные о крито–микенском рабовладении на ос* новании расшифровки письменности читатель найдет в статье Я.А. Ленц–мана «Пилосские надписи и проблема рабовладения** (Вестн. древн. истории, 1955. № 4). Краткое изложение последних сведений о разложении общинно–родовой формации в середине 2–го тысячелетия и о возникновении рабовладения в связи с передвижением ахейцев и судьбой микенского царства дано в учебнике «История древнего мира» под ред. В.Н. Дьякова и С И. Ковалева (М., 1956). Историки, однако, резко разграничивают это раннее рабовладение крито–микенской эпохи с рабовладением периода греческой классики.