Страница 181 из 242
Младший из Титанов — Кронос по наущению своей матери Земли (§ 9) оскопляет Небо — Урана, и из крови оскопленного Урана появляются Эриннии, Гиганты, Нимфы и Афродита (§ 10). Воцарившийся Кронос (с Титанкой Реей) существует тем, что поглощает своих детей (§ 11), что, однако, прекращается — опять по совету той же Земли — на Зевсе путем подсовывания Кроносу завернутого камня вместо новорожденного Зевса. Зевс вырастает, освобождает своих братьев, заключенных Кроносом в Тартар, и воцаряется вместо Кроноса, причем о судьбе самого Кроноса не говорится ничего (§ 11 —12). Особенный интерес представляет род Титана Иапета — Атлант, Прометей и Эпиметей, — который затевает большую борьбу с Зевсом. Освещена она у Гесиода довольно примитивно. Зевс освобождает также и Киклопов, тоже отправленных в Тартар Кроносом (§ 14). Но с теми Титанами, которых он же, как сказано, и освободил, начинается великая война у Зевса и прочих Кронидов, приводящая к победе Кронидов над Титанами (при помощи Киклопов) и к низвержению их в Тартар (§ 15). Однако этим борьба еще не кончается. Земля на этот раз, оказывается, недовольна Зевсом и воздвигает против него чудовище Тифона, олицетворение каких–то страшных бурь и ветров. Но гибель ждет и его (§ 16): происходит раздел мира между олимпийцами и полное воцарение Зевса (§ 17).
Путем исключения затемняющих подробностей мы достигаем в этом ясности и последовательности тео–космогониче–ского процесса. Но разумеется, этим мы далеко еще не достигаем ясности всех тех мифологических образов, которые тут фигурируют. Уже одно это запрещает нам ограничиваться в теотонической мифологии одним Гесиодом и заставляет искать дальнейшего разъяснения в последующей истории теогонии. Изучая орфическую теогонию и космогонию, мы и убеждаемся, что то, что обычно называется орфической тео–космогонией, в значительной мере есть не что иное, как раскрытие гомеро–гесиодовских символов в максимально понятной и вразумительной форме (насколько может быть понятна и вразумительна мифология). Так мы узнаем, что такое Хаос, что такое Эфир и Ночь, какое отношение Хаоса к Земле, что такое космогонический Эрот, что такое Титаны и титаномахия и т. д. Ясно, что преувеличивать систематичность и сознательность Гесиода не приходится. Систематизация эта — чисто внешняя (не говоря уже о сумбуре фактически дошедшей до нас поэмы, что, может быть, является рядом исторических случайностей); самый же миф у Гесиода совершенно еще не затронут никакой рефлексией, будучи столь же непосредственным, как и мифология Гомера.
Что касается исторического положения «Теогонии» Гесиода, то в отношении Гомера она содержит не столько что–нибудь противоречащее ему, сколько просто новое, чего там не было. Так, у Гомера нет никаких первопотенций вроде Хаоса, Геи, Эрота, Эреба, Понта, Эфира, Гемеры (некоторые намеки только на Ночь в II. XIV 261). Из Титанов у Гомера упоминаются Кронос (II. VIII 479, XIV 274), Рея (И. XIV 203, XV 187), Фемида и Иапет (II. VIII 479), а Гиперион тождествен с Гелиосом. Кроме того, особое место, как мы уже знаем из Гомера, занимают у него Океан и Тефия (§ 1—4). Киклопов Гомер толкует как особое дикое племя на земле (см. «Земля»), а не как космогоническую потенцию. Только сторукий Бриа–рей — Эгеон трактуется как помощник Зевсу в его старинных затруднениях (II. I 402 слл.). У Гомера нет и намека на оскопление Урана, на поглощение Кроносом своих детей, на историю Прометея, на титаномахию и тифонию. Только в II. VIII 479 — кратко — о низвержении Титанов. Из шести Гесиодовых Крони–дов у Гомера совершенно отсутствует Гестия. Деметра у него вовсе не дочь Кроноса и не сестра Зевса. Раздел мира (II. XV 187 слл., «Зевс и Гера», § 5 а) аналогичен Гесиодову (§ 17). В общем надо, конечно, сказать, что, несмотря на большие расхождения, Гесиод покоится все же на Гомере, заимствуя у него глубочайшие основы эллинского мифа вообще.
Другим источником послужили Гесиоду локальные мифы, связанные с провинциальным культом, где, собственно говоря, и надо искать подлинную основу античной мифологии. Такого происхождения: Эрот (из Феспий, ср. Paus. IX 27, 1); некоторые божества, ставшие у Гесиода Титанами (Кой, мес–сенская река, ср. Paus. IV 33, 6; Крий и др.); то же — относительно Киклопов и Сторуких. Не исключаются, конечно, и восточные влияния, и притом в таких важных пунктах, как оскопление Урана, рождение Афродиты на море из семени Урана и пожирание Кроносом своих детей, аналогий для чего мы не находим в Греции до Гесиода, но находим в семитических культах Эль и Баальхамман.
Собственное творчество Гесиода заметно во многих пунктах. Идея всеобъемлющей роли Земли, матери богов и всего мира, принадлежит впервые, пожалуй, именно Гесиоду. Возможно, что и Эрот впервые именно Гесиодом извлечен из культового мифа и возведен на столь большую теогоническую высоту. Неизвестен более ранний источник и для замечательной идеи рождения Афродиты; Эреб и Ночь наличны у Гомера, но персонификация Тартара, его брак с Ночью и соответствующее потомство — чисто гесиодовские. То же надо сказать о персонификации Урана и о всех связанных с нею мифологических моментах; характерно для Гесиода чередование партеногенеза и полового размножения в мифе о Понте, Ночи и Гере. Совершенно произвольно у Гесиода конструирование 12 Титанов; и неизвестно, что заставило его внести сюда столько неожиданных имен (между прочим, не совсем удачно с точки зрения общеантичного чувства помещение в ту же среду и Океана с Те–фией — существ гораздо более высоких, чем все эти Кои, Крии, Фебы, Фейи и пр.).
Наконец, возможно приписывать Гесиоду и постоянную триадичность мифа, которая ни в каком случае не может быть случайностью: три ряда Уранидов, три порождения Урановой крови; три сына Понта; три дочери Тавманта; три Горгоны; три чудовища — Орф, Кербер, Гидра — и Химера, Фрикс, Лев Немейский; далее — Гелиос, Селена, Эос; Аст–рей, Паллант, Перс; Зефир, Борей, Нот; три Оры, три Мойры, три Хариты, трое детей Зевса и Геры, трое детей Ареса и Афродиты; три головы Горгоны и также Химеры; 3 X 3 Музы, 2X3 Титанов и 2 X 3 Титанок; три сына и три дочери Кроноса и Реи; наконец, триадичен и весь теогонический процесс: Уран, Кронос, Зевс. Этот замечательный факт можно объяснять по–разному; мы же только на него указываем.
Слабее всего представлено у Гесиода аллегоризирование и толкование мифов, хотя обращает на себя внимание тенденция к этимологическим объяснениям (такова этимология имени Титанов, § 8 b), Пегаса и Хрисаора (ст. 282 сл.), Ор (ст. 903 сл.), Зевса (Opp. et d. 3 сл.), Пандоры (ibid., 81 сл.). Заметна любовь к персонифицированию абстрактных понятий, или моментов (Смерть, Сон, Любовь, Обман, Спор, Труд, Голод, Болезнь, Беззаконие, Зависть, Страх, Ужас и т. д.), — явление, уходящее корнями в глубокие основы еще догесиодовской мифологии.
В заключение необходимо сказать, что, несмотря на всю хаотичность структуры и содержания «Теогонии» Гесиода, это произведение имело ни с чем не сравнимую популярность для всей античной истории. Всякая теогония так или иначе ориентировалась на Гесиода; и все те, которых мы еще коснемся, решительно уступали ей по своему распространению и значению.
В значительной мере оправданы знаменитые слова Геродота (§ 53) о Гомере и Гесиоде: «…они составили для эллинов родословную богов, снабдили имена божеств эпитетами, поделили между ними достоинства и занятия и начертали их образы».
НАЧАЛО
7. Hes. Theog. 116—125 (Хаос, Гея, Эрот и их первые порождения: Ночь и Эреб, откуда — Эфир и День)
Прежде всего во всей вселенной Хаос
зародился, а следом
Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,
[Вечных богов, обитателей снежных вершин олимпийских],
Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких,
120 И, между вечными всеми богами прекраснейший, — Эрос.
Сладкоистомный, — у всех он богов и людей земнородных
Душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает.
Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса.
Ночь же Эфир родила и сияющий День, иль Гемеру:
125 Их зачала она в чреве, с Эребом в любви сочетавшись.[42]
8. а) Hes. Theog. 126—153 (Порождения Геи: Уран, Оры
и Понт; от Геи и Урана — І2 Титанов, 3 Киклопа и 3 Сторуких)
Гея же прежде всего родила себе равное ширью
Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду
И чтобы прочным жилищем служил для богов
всеблаженных;
[Горы потом народила, — приятный приют для
бессмертных]
130 Нимф, обитающих в чащах нагорных лесов многотенных;