Страница 140 из 242
При этом, поскольку в дальнейшем идет речь о борьбе Птоломея Филадельфа с галлами, становится ясным, что Каллимах здесь грубо льстит своему покровителю Птоломею Филадельфу. Наконец, после отказа и всех прочих островов приют богине дает Астерия, призвав ее к себе словами теплого участия; и Лето на этом острове сама обращается к Аполлону с просьбой о скорейшем рождении (153—214).
Об этом событии Ирида тотчас же доносит Гере на Олимп раболепными словами. Она даже и сравнивается тут Каллимахом с верной охотничьей собакой. Однако Гера не собирается мстить Астерии, будучи ей благодарна за то, что та некогда предпочла Зевсу Море. Тут начинаются разного рода чудесные явления. С меонийского, т. е. лидийского, Пактола на Делос прибывают лебеди, которые со звонкими криками семь раз облетают остров, после чего и происходит рождение Аполлона и Артемиды. Медное небо присоединяется к общему ликованию. Основания острова, а также круглое озеро, река Иноп и олива (около которых происходило рождение) делаются золотыми. Сам Делос произносит речь, в которой предсказывает свое будущее прославление, превосходящее даже коринфский мыс Керхнис, гору Киллену в Аркадии и остров Крит, связанные с именами Посейдона, Гермеса и Зевса (215—274).
Четвертая часть гимна (275—326) опять возвращается к восхвалению острова. Его не попирают ни Энно, ни Аид, ни кони Ареса. Из всех земель к нему шлют дары и оказывают почитание, и прежде всего от рыжих аримаспов были принесены дары через Додону и Евбею девушками Упис, Локсо и Гекаэргой (как мы помним, это — мотив из Геродота); после смерти последних они нашли почитание на острове, и молодежь приносила им на могилу свои волосы (тоже Геродот). Делос окружается хором островов. Хоры юношей воспевают на нем гимны Олена; девы пляшут на острове в честь бога; и заново украшается венками статуя Афродиты, некогда поставленная Тезеем после победы над Минотавром. Все моряки, и в любую погоду, при любых обстоятельствах останавливаются на Делосе для принесения жертв Аполлону, если им случается плыть мимо. Приветствие священному острову и приветствие Аполлону — заключительные слова гимна.
Уже простой обзор содержания этого гимна Каллимаха свидетельствует о том, что поэт занят в нем не столько создаванием новых мифов, сколько расцвечиванием отдельных подробностей и весьма искусной отделкой того, что в классическом мифе отличалось большой простотой и рассказывалось весьма кратко. Кроме того, этот гимн Каллимаха, как и все прочие пять его гимнов, отличается всеми чертами эллинистической литературы: бедностью мифологического содержания, расцвечиванием изложения большими речами, ученостью, большой зависимостью от классики (например, от Гомеровских гимнов или Геродота) и, наконец, некоторого рода мо–рально–сострадательским тоном. Некоторые интересные мелочи все же здесь сообщаются, так что в целом мифолог не без удовлетворения изучает этот гимн.
Другой представитель ученой поэзии раннего эллинизма, Арат, в своих «Phainomena», т. е. «Небесных явлениях», ни разу не упоминает имени Аполлона, хотя в связи с описанием неба у него было много поводов заговорить об этом божестве. Просмотр древних схолиастов к Арату, собранных у Е. Maass (Commentariorum in Aratum reliquiae. Berol., 1898), обнаруживает, что этот недостаток у Арата часто восполняется схолиастами. Однако ввиду неизвестности хронологии этих схолиастов приводить из них ссылки для характеристики самого Арата было бы неправильно.
б) Далее следует остановиться на Аполлонии Родосском, который в своей «Аргонавтике» большое место уделяет Аполлону в связи с тем, что эллинистические поэты вновь обратились к древней мифологии используя ее, правда, в целях проявления своей учености и риторического искусства.
Иногда Аполлоний указывает на ряд древних черт Аполлона. Так, Летоид у него помогает в охоте (II 698), является богом–пастухом — Номием, которому Медея водружает алтарь (IV 1218), именуется Заревым (II 686 и сл., 700 и сл.) и Светоносцем (Эглетом) (IV 1714— 1718). Кроме того, Аполлоний знает о связи бога с гиперборейцами, рисуя торжественную и грозную картину его возвращения домой из своих любимых мест (II 674— 685). Однако поэту известно, как Аполлон, лишенный хтонических черт, сам уничтожает таких чудовищ, как Титий (I 759—762) и Дельфиний (Пифон) (II 701—713).
В связи с героизацией Аполлон помогает аргонавтам. Он — хранитель у берегов — Актейский (I 435); помогает всходить на суда — Эмбасий (402). Он дает лук Эвриту (88) — к нему обращаются за помощью Финей (I 214— 217) и Ясон (IV 1702—1713), подобно ему (III 1283), и аргонавты (I, 435) возводят в знак благодарности алтари в стране долионов (966 и сл.), мисов (1186) и вблизи Сфенелы (II 927), а также приносят жертвы (I 353). Сам Аполлон помогает Кадму (III 1181) и Ясону, подарив этому последнему треножники, охранять города (IV 528—536), один из которых Орфей посвящает ливийским богам (1548—1550). Беотийцы и нисейцы почитают своим покровителем Аполлона.
Пророчества Аполлона также связаны с его помощью героям. Он обучает Мопса пророчеству (I 66 и сл.), а также своего сына Идмона (144), возвещающего его волю (436—439), дает пророческий дар Финею (И 181), именуется Прорицателем (493), предрекая удачное путешествие аргонавтам (I 301).
Аполлон связан с искусством. Именно к нему в начале поэмы обращается автор (I 1). Упоминаются также любовные связи Аполлона: с Киреной (И 500—510), родившей ему Аристея, с нимфой Синопой, обманувшей бога (952), и с Коронидой, сына которой Асклепия он горько оплакивал (IV 612—617), с Акакаллидой, от которой у него был сын Амфитемид (1490—1493).
Таким образом, у Аполлония Родосского Аполлон тесно связан с героической эпохой и по преимуществу все свои силы направляет на помощь героям — аргонавтам.
Что же касается конкретного выражения этой мифологии, то она, как и у Каллимаха, отличается очень большой ученостью, приводящей, как мы сейчас видели в этой сравнительно небольшой поэме, к массе разного рода мифологических деталей, к разным редкостным мотивам и к эффектной подаче отдельных, малозначащих сторон. Это не мешает тому, чтобы вся поэма и аполлоновские мотивы в ней отличались красотой и большой занимательностью. Но только красота эта — уже не классическая.
Материал из идиллий Феокрита незначителен. Встречаем простое обращение к Аполлону (V 79); Аполлону приносится баран в связи с Карнеями (82 и сл.); Аполлон (XVII 66—70) любит Делос «с темной повязкой» и близлежащий островок Ренею; Лин (XXIV 105) — сын Аполлона; о платановой роще Аполлона–Номия, «самого совершенного бога» (XXV 20—22). Из эпиграммы (XXIV (XIX) 4—6, Блумен.) на могилу Архилоха читаем:
Музы любили его, и любил его Феб дельфиец, видно, —
Так мелодичен и так искусен был
Слагать стихи и петь под звуки лиры.
Можно пожалеть, что аполлоновских мотивов у Феокрита мало. Тогда мы имели бы здесь еще новую форму эллинистического Аполлона, наделенного эстетизмом и игривостью, свойственными поэзии Феокрита.
в) У Ликофрона находим следующие материалы. Прежде всего — интересное упоминание об Аполлоне как об отце Гектора (265). Этого мы не встречаем и у Гомера, у которого (Ил. X 50) прямо сказано, что Гектор — «не сын ни бога, ни богини», но об отцовстве Аполлона читаем у Стесихора (PLG, frg. 69) и Ивика (frg. 34), а также и у схолиаста к этому стиху Ликофрона. Останки Гектора (1207—1210) Аполлон приказывает фиванцам вывезти из Офринея. Точно так же Аполлон (313) — отец Троила, убитого у его собственного алтаря, и (570 и сл.) Ания, делосского жреца, от Ройо. Упоминаются возлюбленные Аполлона: Кассандра в тюрьме вспоминает свой отказ Аполлону во взаимности и свое безбрачие подобно Афине (348—356); Аполлон отнял у Кассандры убедительность ее предсказаний (1454—1460), хотя ее предсказания и оставались правильными; после похищения Мар–пессы Идасом Аполлон (560—563) испытывает на себе силу его оружия. Калхас (426) назван лебедем Кипея, Койта и Молосса. Это наименование не представляет неожиданности, поскольку лебедь — священная птица Аполлона, играющая роль в его мантике. Употребленные здесь три эпитета хотя и несомненно относятся к Аполлону, но, кроме последнего с локальным значением, не очень ясны (первый, может быть, «разрушитель», второй же — «постельный»). Оресту (137) Аполлон приказывает заселить Эолию.