Страница 29 из 47
Вот перед чем мы стоим каждый раз, когда мы совершаем Божественную литургию или присутствуем на ней. Мы — Божий народ; через крещение мы стали Телом Христовым, Он нас признает за Своих, за живых членов живого, многострадального, распятого, умученного, умершего, но и воскресшего и вознесшегося во славе Тела Своего. Он нам дал Духа Своего Святого, Который живет в Церкви и Который животворит каждого из нас — и в теле нашем, и в душе нашей.
Церковь — дивное место; это место, где Бог и Его народ — вместе, соединены одной любовью, соединены несокрушимой любовью Бога к нам. Пусть наша любовь и некрепка, пусть колеблется она; но Божия любовь стоит и не колеблется никогда. Церковь — страшное место и дивное место; Церковь — это место встречи с Живым Богом; это место, где мы Богу — свои. Как мы должны относиться и к храму и друг ко другу! Ведь каждый из нас — Божий; каждый из нас Богу настолько дорог, что Он отдал Свою жизнь для каждого; не для всех "оптом", а для каждого порознь.
В житии одной святой рассказывается о том, как один священник, смущенный грехами окружавших его людей, обратился к Богу: "Господи, неужели Ты не накажешь их?!" И явился ему Христос и сказал: " Не проси о наказании; для каждого из них Я готов вновь воплотиться и вновь пройти через всю жизнь, через все страсти, через всю смерть и сошествие во ад". Вот как каждого из нас любит Бог, что каждый из нас для Него значит. Неужели мы не можем приобщиться друг по отношению к другу этой дивной Божественной любви? Неужели мы будем относиться друг ко другу иначе, чем Бог к каждому из нас относится? Неужели мы не в состоянии, не в силах признать друг во друге брата, сестру, родного, своего? На словах это мы делаем; минутами, когда вдруг просветлеет сердце, это нам под силу; а потом? Как мы делаемся страшно жестки, бесчувственны, безразличны — а порой и жестоки друг ко другу! Как мы другого отстраняем со своего пути... Как мы проходим мимо чужого горя и нужды... Как мы не умеем всем сердцем радоваться на чужую радость... А вместе с тем, тот, кто стоит в храме рядом с нами — брат, сестра, единокровный со Христом, дети Того же Бога, братья Христу, сестры Христу... Разве мы не научимся от этого?
Станем же любить друг друга! Глядя друг на друга, попробуем прозреть ту красоту, ту святыню, которую в каждом из нас любит и смертью Своей искупает Христос. И тогда не только наши сердца станут светлыми, такими светлыми, чистыми, что Он в них отразится, через них можно будет видеть Бога, но и вся община наша, люди Христовы, станут непостижимо прекрасным обществом. Люди будут глядеть и говорить, как говорили в древности: Что это за люди? Как они друг друга могут так любить?! Как они могут так любить и ненавидящих их, которые вокруг них ополчились?.. И тогда, видя наши добрые дела, люди, сидящие во тьме и сени смертной, воздадут славу Богу, познают, откроют Его, возлюбят Его благодарной любовью за то, что в Его имя кто-то сумел их полюбить.
Аминь.
1974
Слово в день памяти святителя Стефана Сурожского
СЛОВО,
произнесенное в день памяти святителя Стефана Сурожского, 28 декабря 1974 г., за литургией в Свято-Троицкой Сергиевой лавре
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Мы празднуем сегодня день святого Стефана Сурожского. Жил он много столетий назад, в восьмом веке. Был он православным святителем в теперешнем Крыму. Мы вспоминаем сегодня и других святых — мучеников, людей, которые Бога и своего ближнего полюбили такой неразделенной любовью, таким цельным сердцем, что они оказались способными отдать свою жизнь ради людей и ради Бога.
Я совершаю свое служение далеко от вас, в Западной Европе, в Лондоне. Там под стеклом иконы святого Серафима есть лоскуток материи с небольшим темным пятнышком. Это частица той одежды, которую он носил, когда его избили до полусмерти, оставив в лесу. Есть выражение по-русски: "стоять за правду до крови". Вот тут наглядно мы видим, как святой Серафим, подобно всем мученикам: и празднуемому сегодня Стефану, и Трифону, и Елевферию, и — Боже мой! скольким еще — сумел стоять до крови. Для этого требуется вера, вера всем сердцем и большая неколеблющаяся любовь к Богу и к людям. И мы часто себя спрашиваем: как же достичь подобной любви? Неужели святые, которые себя такими показали: верными, любящими, преданными до конца, до крови — люди иного рода, чем мы?.. Нет. Святой Серафим Саровский, кровь которого мы можем видеть своими глазами на лоскутке одежды, облекавшей его святое тело, одному из своих близких говорил, что разница между погибающим грешником и человеком, побеждающим именем Божиим все искушения, только в одном: в решимости.
И вот решимость нам надо воспитывать изо дня в день. Она не дается нам легко. Решиться даже на нетрудное дело мы часто боимся; но решиться на то, что может стоить нам самого дорогого, нелегко; и мы это знаем, и знает это и Господь. Но Он нам сказал слово — такое утешительное, такое обнадеживающее. В Евангелии Спаситель нам говорит: Кто был верен в малом, того Я над многим поставлю... Сумевший быть верным в том, что кажется нам порой настолько простым, что Бог и обратить внимание на это не может, окажется, может быть, великим, потому что не в величине подвига или труда его значение, а в той любви, которую мы можем вложить в наши действия, в нашу жизнь. Если делать простые, обыкновеннейшие человеческие вещи от всего сердца, со всей любовью, на какую мы способны, то они вырастают в меру Божию, потому что Бог есть любовь. Иногда человек скажет простое подбодряющее слово, иногда ласково положит руку на плечо человека в горе, иногда просто накормит человека, даст ему кров, согреет — словом ли, или у очага собственного дома; но если это сделано от сердца, то это сделано в Боге. Поэтому не будем ждать момента (он, может быть, никогда в нашей жизни не придет), когда нам придется сделать что-то такое великое, что мы сами себе удивимся и людей изумим, а будем изо дня в день делать со всей доступной нам любовью, вдумчиво, творчески, все, что мы можем сделать.
Если бы мы себе ясно представляли, что через мгновение или я сам, или тот человек, с которым я сейчас нахожусь, вдруг может умереть, как осторожно мы бы себя вели, как бережно мы бы говорили, чтобы его и моя жизнь не оборвалась в момент, в мгновение, когда то, что я делаю, ранит его душу, разрушает его жизнь. Так можно жить, потому что мы все знаем, что в одно мгновение жизнь может в нас погаснуть. И этим пугаться не надо, а в этом надо находить вдохновение, чтобы каждое мгновение нашей жизни могло быть последним и притом таким полным, таким прекрасным, чтобы оно было завершением целого жизненного пути. Застанет ли оно нас на добром деле или на злом? И это нам так легко сделать, потому что — еще раз скажу — дело не в том, чтобы совершать неслыханно великие дела, а в том, чтобы совершать ласково, вдумчиво, с любовью каждое простое дело жизни. И так, из мелких дел, вырастает большая слава для Бога. Спаситель сказал: Пусть ваш свет так светит перед людьми, чтобы, видя ваши добрые дела, люди прославили Отца вашего Небесного... До больших дел едва ли многие из нас дорастут; будем делать те мелкие, малые дела, которые в нашу меру, так, чтобы люди говорили: Как замечательно! Нет такой мелочи, которая не сияет любовью, нет такого слова, самого простого, где бы не трепетала Божия любовь!..
И тогда вокруг нас постепенно водворится то Царство любви, о котором мы все мечтаем, которое мы мечтаем построить великими делами — и разрушаем мелкими. Начнем с мелких, — они вырастут в меру любви Божественной.
Хочу вас просить, раньше чем мы расстанемся, об одном. Сурожская епархия теперь уже больше не в Крыму; так называется сейчас епархия, которая собой охватывает Англию и Ирландию. Там у нас есть русские люди и есть, все в большем и большем числе, ставшие православными англичане, шотландцы, ирландцы и люди других национальностей. Они получили Православие от нашей родной Русской Церкви, проповедью наших русских православных людей; но не только проповедью через слово, а той живой проповедью, какой является жизнь. Они приходят к нам не обязательно молиться — и пленяются православной молитвой, они вглядываются в жизнь православных людей и хотят приобщиться этой жизни. И я обещал моим англичанам, которых вы не знаете, что я буду просить верующих русских людей — которые тоже никого из них не знают — их поминать в своих молитвах. Мы молимся о земле нашей Российской, о родной Церкви, о народе русском, о всякой душе христиан православных — и скорбящей, и в горе, и в радости находящейся; поминайте и вы те сотни людей, которые через Русскую Православную патриаршую Церковь находят Бога и новую жизнь. Молитесь, чтобы Господь защитил их, взрастил, и всех нас когда-нибудь поставил у Своего престола в той радости, какая бывает у людей, которые всю жизнь друг о друге молились, заочно друг друга любили, и которые вдруг встретились перед лицом вечной, все теперь победившей Любви.