Страница 14 из 47
Вот величие нашего человеческого призвания. Как много нам дано от Бога. Но, скажете, призвание — это призыв, это может быть заповедью, но как нам ее осуществить? где найти такие силы, чтобы стать по образу Христа сыном Божиим, дочерью Живого Бога?.. Человеку это невозможно, но Бог нам дает Свою благодать без меры, дает нам ее потоком. Мы сами принимаем ее только мерой и небольшой мерой потому, что не раскрываемся ее действию; сердце наше узко, и поэтому вмещается в нем мало любви, мало жизни Божией; но это зависит от нас. От нас зависит — учиться так любить, чтобы стать подобными Христу любовью. И тогда благодать Всесвятого Духа, всесозидающего, преображающего Духа нас преобразит и созиждет подлинно по образу Христа, Сына Божия, ставшего сыном человеческим.
Нам столько дано в Церкви!.. Когда слушаешь церковные молитвы, иногда, когда сердце вдруг станет необычайно чутким, поражаешься тому, сколько у нас есть. Вот выходит священник и говорит: Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога и Отца, и причастие Святого Духа да будет со всеми вами. Это не пустой звук, потому что это слова, которые Дух Божий повелел нам говорить, благословение, которое Дух Божий повелел нам давать народу Божию. Значит,— с нами Его благодать, и сила, и любовь, и вера Его в нас, и надежда Его неиссякаемая, бесконечная на нас; значит, любовь Отца с нами — Отца, Который так возлюбил мир, что Он Своего Сына отдал на смерть, чтобы мы могли, во-первых, поверить в любовь, а во-вторых, этой любовью спастись. И вселение, причастие Святого Духа — с нами.
Казалось бы — облеченные такой благодатью, поддерживаемые такой любовью, водимые таким Духом, мы могли бы не бояться ничего. Так жили апостолы, так жили тысячи христиан, которые не боялись ничего, ничего на земле, только суда Божия. И сколько других дивных слов — и о благодати, и о любви, и о силе, и о милости... Поэтому не станем унывать, когда жизнь нас теснит, не станем унывать, когда кажется, что по-человечески нет сил устоять.
С нами Бог — и никтоже на ны; с нами Бог, Он в нашей среде; даже больше — Он в наших сердцах, и даже больше, чем в сердцах,— Он в самой плоти нашей через причащение Святых Тайн. Он нас приобщает Себе и телом, и духом, и душой. Церковь — общество, Тело неодолимое; крепость его измеряется крепостью Божией, надежда этого Тела — на Живого Бога, Который и через смерть побеждает смерть, проходит ее вратами, вступает в ад и его побеждает, восстает из мертвых, возносится во славе.
Дай нам Господь эту веру, эту уверенность, эту радость победную сохранить в наших сердцах, как бы ни было темно в жизни, потому что с нами Бог и никтоже на ны, с нами Бог, и победа Им и в Нем уже одержана; с нами Бог — и мы с Ним, там, где Он восседает во славе одесную Бога и Отца.
Аминь.
ПОБЕДА ВОСКРЕСЕНИЯ
Слово, произнесенное за всенощной в субботу 29 мая 1971 г. в храме св. Иоанна Предтечи, что на Красной Пресне (Москва)
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Каждую неделю, в течение всего года, из века в век Православная Церковь возвещает Воскресение Христово. Каждую неделю мы вновь переживаем радость о том, что воскрес Господь. И эта радость настолько глубока, что сама она свидетельствует: мы ликуем не только о том, что воскрес Господь, но и о том, что Его Воскресение для нас самих — начало новой, обновленной жизни. В "Слове" Иоанна Златоустого, читаемом в ночь Воскресения Христова, говорится: Воскресе Христос, и мертвый ни един во гробе... И эту весть мы продолжаем проносить из столетия в столетие. Однако, правда ли это? Разве мы не видим, что смерть косит вокруг нас, разве не стоят гробы и в христианских церквах? Как же мы можем говорить, что "мертвый ни един во гробе", что Христос смертью смерть победил?
Мы можем так говорить, потому что смерть имеет два совершенно различных оттенка, и гробы действительно опустошены. До пришествия Христова каждый человек, умирая, праведен он был или нет, бывал отлучен от радости встречи с Богом. В ветхозаветном представлении грех наших прародителей Адама и Евы отлучил весь человеческий род от сияния, от радости и славы Божией. Всякий, кто умирал, сходил в бездну ужаса разлуки со своим Богом и, следственно, разлучения со своими ближними. И смерть была двоякая; не только смерть земная, когда душа, разлучившись от тела, вспорхнет, и взлетит к Богу и поклонится у престола Господа, Который утешит ее от скорби земной. Была и вторая смерть, вторая разлука. Пока человек жил на земле, он мог какой-то гранью своей души прикасаться хоть края ризы Господней, но после смерти разлука была окончательная, страшная. И из тысячелетия в тысячелетие люди ожидали Спасителя, Того, Кто соединит Небо и землю, Бога и тварь. Но пока не пришел Господь, Спаситель наш Иисус Христос, разлука эта была темная и страшная.
Но вот пришел Господь, и умер Он на кресте смертью человека, приобщился Он к ужасу предсмертного томления и одиночества. Вспомните Гефсиманский сад: Если можно, Отче, пусть пройдет эта чаша мимо... Приобщился Он к ужасу этой разлуки, когда с креста возопил Богу: Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?.. И сошел в ад, сошел в ад!..
И ад широко разверзся в радости и в надежде, что теперь побежден и пленен непобедимый на земле его Противник, Враг. Ад отверзся, как говорит тот же Иоанн Златоустый, раскрылся, чтобы принять плоть — и приразился Божеству. Ад открылся, чтобы пленить воплощенного Сына Божия, ставшего человеком,— и перед ним предстал, в него вошел Живой Бог, все Собой заполняющий, вступающий в ад и уничтожающий его до конца: ад — уже не древний ужасный ад разлуки, потому что и в нем — Живой Бог.
Пророк Давид видением своим таинственным говорил: Куда мне бежать от Твоего лица? На небе престол Твой; сойду ли в преисподнюю — и там Ты... Для нас это кажется простым, потому что для нас уже нет этого ада бесконечного, безнадежного отсутствия Божия. Но для ветхозаветного человека это было недоуменное слово: как же может Бог быть там, где место разлучения? Давид предвидел, пророчески провозгласил это сошествие Господне и прекращение этой конечной разлуки.
Теперь для нас смерть стала иной, теперь смерть стала успением. Телом человек засыпает для тревоги земли, покой сходит на его плоть. Лежит она теперь, как бы во образ Христа лежащего во гробе в ту таинственную, благословенную субботу, когда почил Господь от дел Своих, от дел спасения человека, от дел страдания, и креста, и распятия. Всякий, кто теперь умирает, усыпает во Христе, засыпает плотью до дня, когда и плоть его восстанет при последней трубе, в день воскресения мертвых. Блаженны отныне умирающие о Господе, — говорил в своем видении Иоанн.
Вот почему не страшна христианину смерть; вот почему человек, который много значил для меня, мог мне говорить: "Ожидай смерть твою так, как юноша ожидает невесту свою". С таким же трепетом, с таким же ликованием души можем мы смерти сказать: "Приди, отверзи мне врата вечной жизни, чтобы успокоилась многомятежная плоть, и вспорхнула и взлетела душа в вечные обители Божий". Вот почему правдиво и истинно можем мы говорить, что Христос Своей смертью победил смерть, можем говорить, что мертвый ни един во гробе: гроб перестал быть тюрьмой, местом окончательного страшного плена; он стал местом, где тело ожидает воскресения, пока душа вырастает в свою меру к вечной жизни.
А смерть, разлука смертная осталась все-таки в какой-то мере еще на земле. Она побеждена там, где было ее царство, но сам человек продолжает, отлучая другого от тайны любви, на земле увековечивать эту разлуку. Посмотрите на наше человеческое общество; не смотрите далеко от себя: взгляните на семью, на самых близких, на друзей, на приход, на Церковь. Разве мы можем сказать, что мы так объединены любовью, что нет на земле смерти, нет этой разлуки, отлучения от Бога, взаимного отлучения? Увы, победил Бог везде, но в сердце человеческом должен победить сам человек.
А смерть и любовь неразлучны между собой; и потому так страшно бывает нам любить. Любить слегка, любить безответственно, любить так, что завяжутся отношения и развяжутся, когда станет больно и трудно и страшно — мы все умеем. Но любить так, как нас полюбил Господь,— нет, мы не умеем. Апостол Павел нам говорит: Принимайте друг друга, любите друг друга, как Господь вас полюбил... Знаете ли, как нас полюбил Господь? Он так нас полюбил, что Сам стал человеком. Он так нас полюбил, что не захотел остаться чужим для нас, и сделался одним из нас, человеком среди людей,— и не на время, а на веки вечные, навсегда,— со всей тяжестью, со всем ужасом этого приобщения. Слава Господня потухла в Воплощении, никто Его не узнавал, победа Его казалась поражением. Он стал Тем, о Ком Священное Писание говорит: Он Муж, изведавший страдания. Он навсегда с нами соединился. Умеем ли мы так друг с другом соединяться? Умеем ли мы любить так, чтобы сказать: навсегда,— и в горе и в радости, и в ужасе и в ликовании, что бы ни было, что бы ни случилось — я останусь с тобой навсегда?.. Если бы так было, какая была бы дивная наша земля, какая дивная была бы наша Церковь, какой был бы приход, какая была бы семья, какие были бы друзья!.. Но наши встречи подобны встрече в море корабля с другим: встретились и разошлись.