Страница 17 из 102
В результате, как верно подмечено, Бог "изгоняется" из мира, переносится на "небеса" — в иное пространство, недоступное человеку в опыте. Граница между этим божественным Сущим и реальностью мира совпадает с той границей, которая проходит между познаваемым и непознаваемым, эмпирически существующим и эмпирически несуществующим, чувственной реальностью и рассудочным постижением. Таким образом освобождается пространство для господства человека в низшей сфере — в природе и в Истории. Человек истолковывает мир и подчиняет его при помощи индивидуальной способности мышления. Предметность мира и Истории рационалистически организуется таким образом, чтобы служить независимости человеческих потребностей и желаний. Очевидно, что именно такая позиция служит основанием самого феномена современной технологии.
§ 26. НАУЧНАЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ МИРОВОЙ ГАРМОНИИ
Однако независимой объективности мира и его рационалистическому толкованию сегодня противоречат выводы естественных наук, то есть результаты рационалистической обработки данных о мире[230]. Именно интеллектуальная обработка материала, поставляемого наблюдением и экспериментом (то есть объективированным, измеримым чувственным опытом), а также принятие численных, количественных отношений за абсолютную и единственную возможность познания мира всегда служили основанием для объективации материи, а вместе с ней тех "принципов и "законов", в соответствии с которыми организована природная реальность[231]. Но с начала XX в. объективированная "чтойность" мира постепенно раскрывается, в свете самого научного наблюдения, в виде многоликого как, в беспредельности неопределенных различий.
Только в качестве примера, без всякого намерения вторгаться в чуждые научные области, можно сослаться на теорию относительности как на первую брешь в представлении о несомненной достоверности объективных измерений. Теория относительности показала, что на планетарном уровне результат наблюдения всегда зависит от местоположения наблюдателя и от скорости движения наблюдаемого объекта. Более поздний пример - принцип неопределенности (Unbestimmtheitsrelation) Вернера Гейзенберга, который исключил возможность предвидения из области физического становления и связал результаты наблюдения или выводы из них не только с фактором "наблюдателя", но с самим фактом наблюдения, с фактом связи между наблюдателем и наблюдаемым. Наконец, укажем на фундаментальное открытие Нильса Бора: на свойство электрона проявлять себя либо в качестве частицы, либо в качестве волны; при этом сам по себе электрон не есть либо то, либо другое, но нечто, что совмещает свойства того и другого. Вспомним также о том, что энергия в ядерной физике является не только кинетической, но отождествляется с массой и возрастает в движении; об уверенности ученых в существовании "антиматерии" или о теории непрерывного "рождения" материи и небесных тел во Вселенной; о множестве других подобных выводов в области микро- и макрофизики.
Все они расшатывают веру в объективно–механистическую закономерность, господствующую во всей Вселенной[232].
В конечном счете все эти выводы свидетельствуют о том, что методологически невыгодно различать правильное и ошибочное. Только балансирование между этими двумя полюсами познания существенно продвигает научное исследование. Космическая гармония и порядок все более раскрываются как неопределенность и асимметрия: "В физике научная картина мира уже перестала быть чисто научной по своей природе"[233]. Но как неопределенность, так и асимметрия суть предикаты, которые прежде всего относятся к пространству личностной уникальности и неповторимости. Выводы современной физики могут послужить отправной точкой для осмысления мира не как детерминистски организованной механической упорядоченности, но как универсальной гармонии бесконечных и неопределенных дифференциаций некоей личностной Энергии[234].
§ 27. ЛИЧНОСТНЫЙ ПРИНЦИП УПОРЯДОЧЕНИЯ МИРА
Окончательно преодолеть представление о численных, количественных отношениях как об абсолютном и единственном способе познания мира, то есть отказаться от стремления интеллектуально–онтически определять истину космической реальности (как совпадение явленной предметности с ее рассудочной дефиницией), возможно только путем онтологического различения — различения сущего и Бытия. Это значит, что такое преодоление осуществимо только там, где Бытие "являет себя" в событии личного отношения, а не постулируется объективно–онтическим образом. В личном отношении с миром мы познаем Бытие не как сущее, не как численно и количественно измеримую онтическую область, не как природу или сущность, но как бесконечность неопределенных онтических дифференциаций — иначе говоря, как способ, каким вещи бытийствуют в их несравнимости и неповторимости, в их "личностной" уникальности. Этот модус "личностной" уникальности вещей есть красота: реальность мира, предстающего как "космос". В мире, взятом как целое, онтологическое различие (различие между сущим и Бытием) проявляется в виде различия между интеллектуально–онтическим схватыванием предметов (их условным обозначением на основании численно–количественных отношений) и способом их бытия, то есть их "личностным" отличием друг от друга, их не–потаенностью, выявлением в личном отношении; другими словами, их красотой.
Итак, "космос" есть выражение личностной универсальности Бытия, выражение способа бытия сущего как явленности личностной уникальности и упорядоченности, как при–сутствия красоты. Истина (не–потаенность) сущего свидетельствует о себе как красота, как принцип личностной единственности и неповторимости, который предполагает и выявляет пред–стоящее человеку личное творческое Присутствие и Действие.
Это устрояющее личное Действие, этот принцип упорядоченности, благоустроения мира (красота как не–потаенность сущего) не может быть полностью определен человеческим разумом "семантически" (в численном и количественном аспекте), но встречается с разумом человека в личном диа–логе, в событии личного отношения. Именно это отношение обусловливает единственную возможность познания мира и проявления Бытия. Мы познаем мир как выражение и проявление Бытия[235] в той мере, в какой лично (в опыте отношения) узнаём в нем "космос", "украшение", личную уникальность и благоустроенность в пределах неопределенных различений. Они и есть красота, "личная" неповторимость сущего. Мы познаём Бытие как модус личностной уникальности и неповторимости, единственный и ни с чем не сравнимый способ личностной явленности; иначе говоря, как содержание личности.
Возвращаясь к примеру с произведением искусства, можно более прямо и точно определить характер проявления личностной уникальности и неповторимости в красоте личного созидательного действия. Единственность и неповторимость художественного выражения — это не рассчитанная точность некоей запрограммированной уникальности, но универсальная эк–статическая энергия, в которой обнаруживает себя творческая личность. Это речь–проявление личного присутствия- отсутствия. Соответственно, и красота мира в целом — не отлаженная точность механизма, но личностный принцип: это красота проявления Личности, логос Личности, личность Логоса.
§ 28. ЭРОТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ КРАСОТЫ МИРА
Красота мира, в которой вещи предстают как творения и выражения божественного творческого Присутствия, — это не только "чувственная" красота, то есть субъективное впечатление, вызываемое индивидуальным чувственным удовольствием. Но чувственные впечатления составляют тот единственный род "знания", который превосходит предметные дефиниции, численно–количественные отношения, априорные понятия и описания[236]. Не случайно внешняя красота становится началом Эроса — того универсального "знания", которое стремится к завершенности в полноте отношения, в телесном соединении и самоотдаче. Чувственная красота может стать источником "изумления", которое нельзя определить объективно. Такое "изумление" сродни откровению: оно представляет собой некое новое "знание" эротического опыта, которое превосходит любые понятийно–логические дефиниции и объективные оценки[237]. Эротическое "изумление" перед уникальностью физической красоты — это всегда призыв к общению и отношению, всегда влечение к соединению, к удовлетворению бытийной жажды общения. Такое влечение не обязательно связано с телесной красотой человека. Порой природная красота ландшафта или произведения искусства способна породить в восхищенной душе ту же потребность в полноте эроса, какую рождает присутствие любимого человека.