Страница 69 из 189
Здесь не только даны списки имен в той и другой религии, но и рассматривается их исторически–религиозное значение, причем дается ряд весьма интересных и полезных сведений о библейских именах Божиих, об их этимологическом, религиозном и культовом значении. Недостатком книги необходимо считать то, что в ней нигде не ставится и не решается вопрос об онтологическом отношении между именем и сущностью, каковое, вероятно, очень разработано (по крайней мере интуитивно) в Коране и в отдельных сектах, так как представленный Саблуковым огромный материал дает полное право это ожидать. Однако мой краткий очерк превратился бы в огромный том, если бы я стал выписывать все интересные тексты и комментарии, которые Саблуков приводит из исламистской литературы, и так же поступать со всякой религией. Так как я преследую цели исключительно иллюстрации общечеловеческого религиозного учения об именах, то да будет мне позволено остановиться лишь на двух крупнейших религиозных системах, еврейской и христианской, потому что обе они дают по^ти исчерпывающее представление об этом предмете. Говорить о заговорах и заклинаниях и приводить соответствующие тексты и литературу не так интересно.
Во–первых, об этом писано очень много и без нас, а тем не менее диалектическая структура магического акта настолько проста и монотонна во всех видах и формах этого рода религиозной практики, что посвящать ей отдельное рассуждение в настоящем кратком очерке было бы малоцелесообразно. Вовторых, гораздо интереснее и менее ясны для историка религии космические функции божественных имен. Тут как раз еврейская мистика представляет очень интересный и разработанный материал. Именно, учение Каббалы о божественном алфавите и божественных именах есть, быть может, наиболее разработанная система ономатологии, какая только вообще существует в истории религий. С другой стороны, привлечь библейское и христианское учение об именах побуждает меня то обстоятельство, что этот трудный вопрос довольно серьезно подвинут в немецкой ученой литературе, где он изучен почти всесторонне, с привлечением всех соответствующих еврейских и греческих текстов, с их классификацией и даже с использованием статистического метода. Меня привлекла эта проторенная дорога, и потому я и решил привести (частично) этот материал, будучи уверен, что большинство т. н. богословов даже и не подозревают о важности и тонкости ономатологических интуиций в Библии, хотя знать их и являлось бы, казалось, их настоящей обязанностью.
2. Самый вопрос об отношении имени к истории религии ставился в науке не раз. При более подробном изложении надо было бы проанализировать все эти постановки вопроса. Но я ограничусь только простым указанием на три важных концепции, из которых первые две, несомненно, устарели и потеряли значение для науки. Первая—это сравнительно–мифологический метод Макса Мюллера и А. Куна. Тут миф ставился в самое близкое отношение к имени. Миф появляется, по этому учению, не иначе как в результате «болезни языка», когда единое первоначальное индоевропейское представление, зафиксированное в том или другом корне слова, вместе с развитием языка создает множество мифических существ, богов, героев и т. д.[745] Другая концепция принадлежит немецкому филологу Г. Узенеру—Н. Usener. Die Gotternamen. Versuch einer Lehre von der religiosen Begriffsbildung. Узенер также выводит историю появления личных богов путем постепенного перехода первоначальных нарицательных имен в собственные, т. е. путем чисто языкового процесса[746]. Обе теории носят по существу своему чисто номиналистический характер, так как под «именем» они понимают или звуки, или непосредственные образы и понятия, в то время как имя не есть ни просто звук, ни просто образ, ни просто понятие. Очень хорошие методологические установки, наконец, я нахожу в книге: Е. Cassirer, Sprache und Mythos.
II
В Каббале, может быть, ярче, чем во всяком другом произведении человеческой мистики, дано учение об именах. Это учение стоит проанализировать и изложить отдельно, так как тут мы находим замечательные документы человеческой мысли вообще. Однако в настоящем очерке это делать было бы неуместно, почему я ограничусь тем, что дам в своем переводе изложение некоторых избранных отрывков из книги «Зохар»[747], существующей в хорошем французском переводе[748]. Так как учение Каббалы об именах я предполагаю изложить й проанализировать в особом труде, то здесь да будет мне позволено ограничиться только приведением некоторых эксцерптов.
Система Каббалы сводится к учению об Эн–софе («ненечто»)[749] или о непознаваемой, апофатической бездне, из которой эманирует путем букв–энергий Слово, состоящее из десяти Зефир (категориально–числовых сфер)[750], разделенных на три триады (1. Кетер—Корона, Хохма— Мудрость, Бина—Ум, 2.Гдула—Милость[751], Гвура—Суровость, Тиферет—Красота, 3. Нецах—Вечность, Шехина—Слава[752] , Иесод—Основание), и заключительное звено—Малхут—Царство. Диалектику этих триад или стоит излагать подробно, или никак не излагать. Выбирая здесь последнее, я все же приведу отрывки, из которых будет вполне явствовать мистически–диалектическое значение «имени» и «славы» в Каббале.
А· ПОЗНАНИЕ БОГА
<…>[753] «…познания божественной сущности во всей ее глубине, то никто никогда не мог к ней приблизиться, и никто никогда ее не познает».
2. Зефиры. «Учитель Симеон[754] говорит: «Только добрая воля возносится к высшему Существу, сущность которого есть также Воля, вечно неосязаемая и неуловимая; Глава есть то, что наиболее сокрыто из всего, что находится в вышине; все, что исходит с неба, исходит от этой Главы; никакой свет не имеет иного источника, кроме этой Главы; .но неизвестно, как творятся эти эманации и как—исходный свет, так как все сокрыто. Добрая воля человека стремится к Тому, чья сущность есть Воля, «часть» которой составляет и он. Эта «часть» никогда не достигает высшей Мысли; но в том полете, который она предпринимает, чтобы добраться до своего источника, и в продолжение своего пути она испускает светы. И хотя свет, исходящий от Главы, так тонок, что он навсегда остается скрытым, он все же притягивается теми светами, которые отделяются от «частей» стремящихся добраться до своего источника. Таким образом, неизвестный свет Главы проникает в Свет, который испускают «части» во время их пути отсюда снизу к Тому, кто является их источником. Именно таким способом высший и неизвестный Свет оказывается смешанным со светом, исходящим из «частей».
Так образованы девять Дворцов, которые суть девять ступеней между доброй волей, которая поднимается от земли, и высшей Главой, или, другими словами, девять Зефир, низших по отношению к Короне (Kether). Дворцы эти не суть ни светы, ни духи, ни души; они могут быть воспринимаемы только Волей, т. к. те девять светов, которые они из себя излучают, суть не что иное, как только светы Мысли. Поэтому, несмотря на их число девять, в действительности они—только одно, в том смысле, что все они имеют Мысль как свою сущность и не связаны ни с чем, что было бы вне Мысли. Эти девять Дворцов, имея Мысль как свою сущность, находятся около высшей Мысли, но никогда ее не достигают, столь она возвышенна и сокровенна. Добрая воля человека поднимается к этим девяти Дворцам, сущность которых также Воля и которые образуют собой посредника между известным и неизвестным, воспринимаемым и невоспринимаемым. Все тайны Веры скрыты в этих Дворцах, представляющих собой связь между доброй волей человека и высшей Волей, называемой Бесконечным. Тонкий и неощутимый свет высшей Главы доходит лишь до этих девяти Дворцов, становится там также доступным этой воле.
Девят> Дворцов образуют, таким образом, единение между «частями» и Всем, между доброй волей человека и высшей Волей, называемой Бесконечным…[755] Так свет, испускаемый высшей Мыслью, называется Бесконечным; этот именно свет и рождает добрые воли здесь внизу и заставляет их подниматься затем к их источнику. На этой–то тайне все и основано. Счастлива судьба праведных на этом свете и в будущем».
В. БОЖЕСТВЕННЫЙ АЛФАВИТ
1. Бесконечное (En–Soph). «Бесконечным называют то, чего никогда не поймет человек, что никогда не будет иметь конца, т. к. никогда не имело начала. Мы называем Главу «высшей Точкой», т. к. отсюда начинаются умные тайны. Эти тайны для нас имеют конец так же, как они имеют и начало. Но сущность самого Бесконечного не имеет конца; в нем не замечается ни направления, ни светов, ни освещенности; все светы исходят из Бесконечного; но ни один не является достаточно ярким, чтобы дать нам понять, что такое Бесконечное. Это есть высшая Воля, более таинственная, чем все тайны».