Страница 62 из 72
Если гражданские тяжбы между членами Церкви и могли подлежать тогда церковному суду, то разве только своей нравственной стороной. Когда же Церковь вступила в союз с государством и стала пользоваться его покровительством, тогда расширился, по предоставлению полномочий от государства, и круг предметов церковного суда. Так, греко-римские государи утверждают за епископами право разбирать различные гражданские (но не уголовные) дела лиц, обращающихся к церковному суду, и их решения делают обязательными для ведущих тяжбу и для гражданских властей. В силу признания государством епископского суда (episcopalis audientia), каноны запрещали служителям Церкви покидать этот суд, сохраняя взаимные тяжбы, и прибегать к мирским судам (IV всел. 9; Карф. 15); а императорское законодательство, подтверждая это, постановляет также, чтобы и все вообще жалобы на духовных лиц (кроме уголовных дел) разбирались духовной властью. С другой стороны и государство, приняв на себя защиту церковных интересов, относит к своему суду, независимо от суда церковного, многие преступления своих граждан против веры и Церкви. Еще более обширный круг дел был предоставлен от государства церковному суду в древней Руси. По уставам св. Владимира, Ярослава и др.
князей, к этому суду относились, кроме духовных дел, преимущественно дела семейные и касающиеся чистоты нравов (Дела брачные, домашние ссоры и драки, непочтение к родителям, усыновление, дела по завещаниям и разделу имущества, словесные оскорбления чести, нарушение целомудрия, святотатство и т. п. Некоторые из дел ведались церковным судом совместно с гражданским (оскорбление чести, насилие и побои чужим женам и девицам, поджоги, семейные кражи и др.)), отчего Церковь получила большую возможность оказывать влияние на быт и нравы народа. Кроме того, ведомству церковного суда были подчинены, по всем делам, не только духовные лица с их семействами, но и находившиеся под покровительством Церкви призреваемые в благотворительных учреждениях (странники, нищие, убогие рабы, отпущенные господами на помин их души и т. п.). Когда церковные учреждения стали владеть населенными вотчинами, их духовным властям, пожалованными грамотами князей и царей (и даже по ханским ярлыкам в период Монгольского владычества), предоставлялось право суда над крестьянами в этих вотчинах по всем делам, кроме тяжких уголовных преступлений (а иногда и без этих ограничений). Такой обширный круг полномочий церковного суда, обременявший духовные власти множеством несвойственных им дел, естественно должен был сокращаться по мере усовершенствования наших государственных законов.
Уже с момента издания Уложения царя Алексея Михайловича, некоторые из гражданских дел стали переходить в светские суды, а дела по духовным вотчинам, иски на духовных лиц и между ними самими были отнесены в особый приказ (монастырский), состоявший из мирских судей. С начала XVIII века государство постепенно разграничивает ведомство своего и церковного суда, преимущественно по предметам, а не по лицам, и к последнему суду относит те дела, которые непосредственным образом касаются веры и Церкви. Впрочем, духовенство остается подсудным духовным властям, кроме уголовных дел и некоторых видов тяжб. Дела, отнесенные действующими законами к области церковного суда, можно, для более удобного их рассмотрения, разделить на проступки и преступления вообще всех членов Церкви и духовных лиц в частности; на прочие спорные дела, касающиеся также всех лиц и духовных лиц.
Суд Церкви, относящийся к преступлениям
Суд Церкви простирается на всех ее членов, как совершенных, т. е. крещенных, так и оглашенных, которые могут быть подвергнуты за свои грехи мерам церковного взыскания (I всел. 14; Неок. 5); но Церковь не судит внешних, т. е. чуждых ей лиц, - их судит Бог (1 Кор. 5:12-13). Относительно предметов, суду Церкви должны подлежать вообще все церковные отношения ее членов и все открытые нарушения ими ее правил, для исправления которых, по их степени и по нравственному состоянию виновного, недостаточны были бы одни частные пастырские меры (Матф. 18:15-17). Судить же дела мирские, чисто гражданские, - такого права Церковь себе не присваивала, как и сам ее Глава, при жизни, отстраняя от Своего суда такие дела (Лук. 12:13-14) (Некто сказал И. Христу: "Учитель, скажи брату моему, чтобы разделил со мною наследство". И. Христос ответил: "Человек! кто поставил Меня судить или делить?"). Правда, в первые века христианства, когда Церковь не была признана государством, христиане, по апостольскому учению (1 Кор. 6 гл.), прибегали к суду своих пастырей во взаимных тяжбах и распрях, не желая обращаться к языческому суду; но это было не столько церковным судом в собственном смысле, сколько частным посредничеством пастырей между сторонами, устранявшим в христианском обществе вражду, которая была бы для него унизительной, и приводившим стороны к взаимному согласию и примирению (третейский суд).
Если гражданские тяжбы между членами Церкви и могли подлежать тогда церковному суду, то разве только своей нравственной стороной. Когда же Церковь вступила в союз с государством и стала пользоваться его покровительством, тогда расширился, по предоставлению полномочий от государства, и круг предметов церковного суда. Так, греко-римские государи утверждают за епископами право разбирать различные гражданские (но не уголовные) дела лиц, обращающихся к церковному суду, и их решения делают обязательными для ведущих тяжбу и для гражданских властей. В силу признания государством епископского суда (episcopalis audientia), каноны запрещали служителям Церкви покидать этот суд, сохраняя взаимные тяжбы, и прибегать к мирским судам (IV всел. 9; Карф. 15); а императорское законодательство, подтверждая это, постановляет также, чтобы и все вообще жалобы на духовных лиц (кроме уголовных дел) разбирались духовной властью. С другой стороны и государство, приняв на себя защиту церковных интересов, относит к своему суду, независимо от суда церковного, многие преступления своих граждан против веры и Церкви. Еще более обширный круг дел был предоставлен от государства церковному суду в древней Руси. По уставам св. Владимира, Ярослава и др.
князей, к этому суду относились, кроме духовных дел, преимущественно дела семейные и касающиеся чистоты нравов (Дела брачные, домашние ссоры и драки, непочтение к родителям, усыновление, дела по завещаниям и разделу имущества, словесные оскорбления чести, нарушение целомудрия, святотатство и т. п. Некоторые из дел ведались церковным судом совместно с гражданским (оскорбление чести, насилие и побои чужим женам и девицам, поджоги, семейные кражи и др.)), отчего Церковь получила большую возможность оказывать влияние на быт и нравы народа. Кроме того, ведомству церковного суда были подчинены, по всем делам, не только духовные лица с их семействами, но и находившиеся под покровительством Церкви призреваемые в благотворительных учреждениях (странники, нищие, убогие рабы, отпущенные господами на помин их души и т. п.). Когда церковные учреждения стали владеть населенными вотчинами, их духовным властям, пожалованными грамотами князей и царей (и даже по ханским ярлыкам в период Монгольского владычества), предоставлялось право суда над крестьянами в этих вотчинах по всем делам, кроме тяжких уголовных преступлений (а иногда и без этих ограничений). Такой обширный круг полномочий церковного суда, обременявший духовные власти множеством несвойственных им дел, естественно должен был сокращаться по мере усовершенствования наших государственных законов.
Уже с момента издания Уложения царя Алексея Михайловича, некоторые из гражданских дел стали переходить в светские суды, а дела по духовным вотчинам, иски на духовных лиц и между ними самими были отнесены в особый приказ (монастырский), состоявший из мирских судей. С начала XVIII века государство постепенно разграничивает ведомство своего и церковного суда, преимущественно по предметам, а не по лицам, и к последнему суду относит те дела, которые непосредственным образом касаются веры и Церкви. Впрочем, духовенство остается подсудным духовным властям, кроме уголовных дел и некоторых видов тяжб. Дела, отнесенные действующими законами к области церковного суда, можно, для более удобного их рассмотрения, разделить на проступки и преступления вообще всех членов Церкви и духовных лиц в частности; на прочие спорные дела, касающиеся также всех лиц и духовных лиц.