Страница 11 из 72
Ибо простой народ не ведает, как разнствует власть духовная от самодержавной, но великою высочайшего пастыря честию и славою удивляемый помышляет, что таковый Правитель есть то второй Государь, равносильный Самодержцу, или и больше его, и что духовный чин есть другое и лучшее государство, и се сам собою народ умствовати обвыкл. Что же егда еще и плевельные властолюбивых духовных разговоры приложатся и сухому хврастию огонь подложат? И когда услышится некая между оными распря, вси духовному паче, нежели мирскому правителю, аще и слепо и пребезумно, согласуют и льстят себе, что они по самом Боге поборствуют". В подтверждение этого указано на византийскую историю и на Папское властолюбие. "Да не вспомянутся подобные и у нас бывшие замахи". Президент же Коллегии не имеет сам по себе никакой славы, удивляющей народ, не имеет и особенной власти и, в случае суда над ним, "аще бы в чем и знатно погрешил", не нужно созывать Собора и обращаться на сторону, потому что он подлежит суду той же Коллегии (Дух. Реглам.). "А когда еще видит народ, что соборное сие правительство монаршим и сенатским приговором установлено есть, то и паче пребудет в кротости своей и весьма отложит надежду иметь помощь к бунтам своим от чина духовного". Наконец - е) соборное правительство представляет из себя как бы школу духовного правления, из которой могут избираться достойные церковные правители, т.е.
епархиальные архиереи.
Центральное управление
Исторический обзор управления в русской Церкви. Со времени введения христианства в России, русская Церковь являлась особым округом митрополита, принадлежавшим к константинопольскому патриархату. Во главе ее управления стоял Киевский митрополит, подчиненный цареградскому патриарху. Митрополиты присылались в Россию из Царьграда от патриарха, из числа греков; если же случалось (особенно с XIII века), что кандидаты на русскую митрополию избирались Собором из русских святителей и волею Великого Князя, то избранные ездили к патриарху за утверждением и посвящением. В период зависимости русской Церкви от греческой история представляет два случая независимого от патриарха назначения митрополитов. При Великом Князе Ярославе (1051), после войны с греками, Бог "князю вложи в сердце" поставить митрополита из русских, Собором русских же святителей, и поставлен был Илларион, который, впрочем, испросил себе благословение патриарха. Потом, по случаю церковных смут в Византии и недовольства в России митрополитом Михаилом II-м, Собором русских епископов был поставлен митрополитом Климент Смолятич, при Изяславе Мстиславиче (1147 г.). Последний случай был причиной многих пререканий и церковной смуты в России.
Впрочем, зависимость русского митрополита от патриарха почти только этими и ограничивалась, да еще отправлением патриарху особой дани; вследствие независимости России и ее отдаленности от Византии, русская Церковь была свободна от вмешательства патриарха в ее внутренние дела. Со времени покорения России монголами митрополиты должны были являться к ханам за утверждением в своем сане. После разорения Киева татарами, кафедра митрополитов была перенесена сперва во Владимир, - город Великого Князя (в 1299 г. при митрополите Максиме), а затем, при св. Петре, в Москву (1325 г.), хотя митрополиты сохраняли свой прежний титул Киевского и всея России. Это переселение митрополитов в Москву, сильно содействовавшее ее возвышению и объединению раздробленной России, возбудило недовольство в Польше и Литве, овладевших землями юго-западной России, и привело к разделению одной русской митрополии на две. По настоянию польских королей (Казимира) и литовских князей (Ольгерда и особенно - Витовта) в XIV-м и XV-м веках, патриархи временно ставили в юго-западных русских областях особых митрополитов, так что на Руси появлялись в одно и то же время по два и даже по три митрополита, отчего в русской Церкви происходила великая смута.
Однако, не желая окончательного разделения в управлении русской Церкви, патриархи все-таки старались, после такой своей временной уступки, снова объединить ее под властью одного митрополита (Московского). Наконец, в 1458 году литовским князьям удалось окончательно отделить свои русские владения от московской митрополии и утвердить в них особого Киевского митрополита, который также находился в зависимости от цареградского патриарха, до времени подчинения киевской митрополии всероссийскому патриарху в 1689 году (после присоединения Малороссии к России). Между тем, примерно в то же время московская митрополия стала автокефальной, независимой от цареградского патриарха. По причине затруднений в сношениях с Константинополем, осажденным турками, неблагоприятных слухов о верности патриархов православию (после Флорентийской унии), Собором русских иерархов 1448 г. был избран и поставлен в митрополиты, без сношения с патриархом, св. Иона. Также ставились и все последующие русские митрополиты. Таким образом, русская Церковь, не разрывая союза с греческой, сделалась вполне самостоятельной; на такое ее положение были вынуждены согласиться и восточные патриархи; русский митрополит был ими поставлен, в иерархическом порядке, первым после иерусалимского патриарха.
В конце XVI-го века русская митрополия возвышается до степени патриаршества, по совету царя Федора Иоанновича с духовенством и боярами, и по соборному согласию на это восточных патриархов. Первым русским патриархом был Иов (бывший до этого всероссийским митрополитом), поставленный цареградским патриархом Иеремией в Москве в 1589-м г. Для приличествующего возвеличения нового патриаршего престола, из прежних епископских епархий были утверждены 4 митрополии и 6 архиепископских кафедр; открыто было также несколько новых епархий. Кроме преимущества чести, новое патриаршеское достоинство не прибавило русскому первосвятителю новой власти и особых прав по управлению русской Церковью, сравнительно с властью и правами прежнего достоинства митрополита. Также и вновь учрежденные в патриаршеском округе митрополиты пользовались только этим почетным титулом, не отличаясь степенью власти от прочих епархиальных архиереев. (Всех русских патриархов было 10: Иов, Гермоген, Филарет, Иосаф, I. Иосиф, Никон, Иосиф II, Питирим, Иоаким, Адриан).
По смерти патриарха Адриана (1700г.), император Петр Великий, уже задумавший преобразование церковного управления в соответствии с государственным, не созвал Собора для избрания нового патриарха, а поручил исполнение патриаршей должности (местоблюстительство) рязанскому митрополиту Стефану Яворскому; а в 1718 г., когда в империи были учреждены, вместо прежних приказов, коллегии, вышел указ учредить и Духовную Коллегию. В 1720 году был готов устав для предполагаемого учреждения (духовный регламент), и 14 февраля 1721 года последовало торжественное открытие Духовной Коллегии, которая вскоре была переименована в Святейший Правительствующий Синод. О такой перемене в управлении русской Церковью Петр Великий известил своей грамотой восточных патриархов, которые в ответных грамотах (1723 г.) узаконили, утвердили Св. Синод и признали его своим братом во Христе, имеющим равную с каждым из них власть и степень в церковной иерархии. Таким образом, св. Синод приобрел полное каноническое значение во вселенской Церкви. Причины, побудившие Петра Великого преобразовать единоличное управление в коллегиальное, были высказаны в духовном регламенте.
"Соборное правление, - говорится там, - совершеннейшее есть и лучшее, нежели единоличное правительство, наипаче же в государстве монаршеском, яково есть наше российское", потому что: а) надежнее узнать истину и правду многим лицам, нежели одному; б) решение Собора может быть более беспристрастно и более свободно от влияния сильных лиц, чем решение одного лица ("свободный дух в себе имеет к правосудию и не обретается в нем места к пристрастию, коварству, лихоимному суду"); в)соборное решение получает большую авторитетность и нравственно-обязательную силу, чем приговор одного лица; г) при соборном управлении дело идет безостановочно ("непресекомым течением"), между тем, как занятия одного лица могут прерываться его болезнью и смертью. Притом д) коллегиальное духовное управление не представляет возможности кому - либо из духовных правителей стать, в глазах народа, как бы неким вторым монархом, равным Государю, и, следовательно, не дает места опасному для государства самовластию подобного церковного правителя. "Велико и сие, что от соборного правления не опасатися отечеству мятежей и смущения, яковые происходят от единого собственного правителя духовного.