Страница 10 из 72
Также, на IV вселенском Соборе император Маркиан объявил Отцам Собора, что он захотел присутствовать на нем, по примеру благочестивого Константина, не для того, чтобы быть судьей веры, а дабы вера, Собором определенная, была тверда и безопасна, будучи ограждена защитой царской власти. Утверждение государями соборных постановлений не было утверждением за ними канонического авторитета, а представляло собой только свидетельство перед народом со стороны верховной власти о законности Собора, признания за соборными правилами обязательной силы для государства, их принятия. Поэтому, деяния вселенских Соборов императоры подписывали не всегда; если же порой и ставили свою подпись, то либо после подписей епископов (напр. на актах I и VII вселенских Соборов), либо с такой оговоркой: "non definiens, sed suscipiens et consentiens", как подписал Юстиниан II-й акты VI-го вселенского Собора. С VIII-го века, со времени VII-го вселенского Собора, не было вселенских Соборов, признанных православной Церковью. Их заменили собой взаимные сношения поместных православных Церквей по всем тем предметам, по которым прежде созывались вселенские Соборы.
Эти сношения более доступны для Церквей, чем созыв вселенских Соборов, между тем как последнее, по различным политическим причинам, стало более затруднительным, чем в те времена, когда почти вся вселенская Церковь заключалась в пределах одной греко-римской империи.
Управление в русской Церкви
Исторический обзор управления в русской Церкви. Со времени введения христианства в России, русская Церковь являлась особым округом митрополита, принадлежавшим к константинопольскому патриархату. Во главе ее управления стоял Киевский митрополит, подчиненный цареградскому патриарху. Митрополиты присылались в Россию из Царьграда от патриарха, из числа греков; если же случалось (особенно с XIII века), что кандидаты на русскую митрополию избирались Собором из русских святителей и волею Великого Князя, то избранные ездили к патриарху за утверждением и посвящением. В период зависимости русской Церкви от греческой история представляет два случая независимого от патриарха назначения митрополитов. При Великом Князе Ярославе (1051), после войны с греками, Бог "князю вложи в сердце" поставить митрополита из русских, Собором русских же святителей, и поставлен был Илларион, который, впрочем, испросил себе благословение патриарха. Потом, по случаю церковных смут в Византии и недовольства в России митрополитом Михаилом II-м, Собором русских епископов был поставлен митрополитом Климент Смолятич, при Изяславе Мстиславиче (1147 г.). Последний случай был причиной многих пререканий и церковной смуты в России.
Впрочем, зависимость русского митрополита от патриарха почти только этими и ограничивалась, да еще отправлением патриарху особой дани; вследствие независимости России и ее отдаленности от Византии, русская Церковь была свободна от вмешательства патриарха в ее внутренние дела. Со времени покорения России монголами митрополиты должны были являться к ханам за утверждением в своем сане. После разорения Киева татарами, кафедра митрополитов была перенесена сперва во Владимир, - город Великого Князя (в 1299 г. при митрополите Максиме), а затем, при св. Петре, в Москву (1325 г.), хотя митрополиты сохраняли свой прежний титул Киевского и всея России. Это переселение митрополитов в Москву, сильно содействовавшее ее возвышению и объединению раздробленной России, возбудило недовольство в Польше и Литве, овладевших землями юго-западной России, и привело к разделению одной русской митрополии на две. По настоянию польских королей (Казимира) и литовских князей (Ольгерда и особенно - Витовта) в XIV-м и XV-м веках, патриархи временно ставили в юго-западных русских областях особых митрополитов, так что на Руси появлялись в одно и то же время по два и даже по три митрополита, отчего в русской Церкви происходила великая смута.
Однако, не желая окончательного разделения в управлении русской Церкви, патриархи все-таки старались, после такой своей временной уступки, снова объединить ее под властью одного митрополита (Московского). Наконец, в 1458 году литовским князьям удалось окончательно отделить свои русские владения от московской митрополии и утвердить в них особого Киевского митрополита, который также находился в зависимости от цареградского патриарха, до времени подчинения киевской митрополии всероссийскому патриарху в 1689 году (после присоединения Малороссии к России). Между тем, примерно в то же время московская митрополия стала автокефальной, независимой от цареградского патриарха. По причине затруднений в сношениях с Константинополем, осажденным турками, неблагоприятных слухов о верности патриархов православию (после Флорентийской унии), Собором русских иерархов 1448 г. был избран и поставлен в митрополиты, без сношения с патриархом, св. Иона. Также ставились и все последующие русские митрополиты. Таким образом, русская Церковь, не разрывая союза с греческой, сделалась вполне самостоятельной; на такое ее положение были вынуждены согласиться и восточные патриархи; русский митрополит был ими поставлен, в иерархическом порядке, первым после иерусалимского патриарха.
В конце XVI-го века русская митрополия возвышается до степени патриаршества, по совету царя Федора Иоанновича с духовенством и боярами, и по соборному согласию на это восточных патриархов. Первым русским патриархом был Иов (бывший до этого всероссийским митрополитом), поставленный цареградским патриархом Иеремией в Москве в 1589-м г. Для приличествующего возвеличения нового патриаршего престола, из прежних епископских епархий были утверждены 4 митрополии и 6 архиепископских кафедр; открыто было также несколько новых епархий. Кроме преимущества чести, новое патриаршеское достоинство не прибавило русскому первосвятителю новой власти и особых прав по управлению русской Церковью, сравнительно с властью и правами прежнего достоинства митрополита. Также и вновь учрежденные в патриаршеском округе митрополиты пользовались только этим почетным титулом, не отличаясь степенью власти от прочих епархиальных архиереев. (Всех русских патриархов было 10: Иов, Гермоген, Филарет, Иосаф, I. Иосиф, Никон, Иосиф II, Питирим, Иоаким, Адриан).
По смерти патриарха Адриана (1700г.), император Петр Великий, уже задумавший преобразование церковного управления в соответствии с государственным, не созвал Собора для избрания нового патриарха, а поручил исполнение патриаршей должности (местоблюстительство) рязанскому митрополиту Стефану Яворскому; а в 1718 г., когда в империи были учреждены, вместо прежних приказов, коллегии, вышел указ учредить и Духовную Коллегию. В 1720 году был готов устав для предполагаемого учреждения (духовный регламент), и 14 февраля 1721 года последовало торжественное открытие Духовной Коллегии, которая вскоре была переименована в Святейший Правительствующий Синод. О такой перемене в управлении русской Церковью Петр Великий известил своей грамотой восточных патриархов, которые в ответных грамотах (1723 г.) узаконили, утвердили Св. Синод и признали его своим братом во Христе, имеющим равную с каждым из них власть и степень в церковной иерархии. Таким образом, св. Синод приобрел полное каноническое значение во вселенской Церкви. Причины, побудившие Петра Великого преобразовать единоличное управление в коллегиальное, были высказаны в духовном регламенте.
"Соборное правление, - говорится там, - совершеннейшее есть и лучшее, нежели единоличное правительство, наипаче же в государстве монаршеском, яково есть наше российское", потому что: а) надежнее узнать истину и правду многим лицам, нежели одному; б) решение Собора может быть более беспристрастно и более свободно от влияния сильных лиц, чем решение одного лица ("свободный дух в себе имеет к правосудию и не обретается в нем места к пристрастию, коварству, лихоимному суду"); в)соборное решение получает большую авторитетность и нравственно-обязательную силу, чем приговор одного лица; г) при соборном управлении дело идет безостановочно ("непресекомым течением"), между тем, как занятия одного лица могут прерываться его болезнью и смертью. Притом д) коллегиальное духовное управление не представляет возможности кому - либо из духовных правителей стать, в глазах народа, как бы неким вторым монархом, равным Государю, и, следовательно, не дает места опасному для государства самовластию подобного церковного правителя. "Велико и сие, что от соборного правления не опасатися отечеству мятежей и смущения, яковые происходят от единого собственного правителя духовного.