Страница 58 из 65
Епископ. Что достойно выказало ее добродетель в отношении к нему, как не то, что она неукоснительно предоставляла ему его каждодневную пищу, что и является немалым для делателей Христовых, которые ночью и днем заботятся о делах Христовых, как говорит Павел: Приветствуйте Персиду возлюбленную, которая много потрудилась о Господе (Рим. 16:12),потому что все ищут своего, а не того, что угодно Христу (Флп. 2:21). Я знаю, что она еще больше служила блаженному Нектарию, поскольку он полагался на нее и в церковных делах. Что же говорить об Амфилохии, Оптимии, Григории, Петре, брате Василия, Епифании Кипрском, о святых, которым она даровала и земельную собственность, и деньги? Когда Оптимий умер в Константинополе, она своими руками закрыла ему глаза. Кроме них, она безмерно помогала жалким Антиоху, Акакию и Севериану и просто отчасти всем находящимся в городе клирикам, а также бесчисленным девам и монахам.
Но Иоанн, рассматривая себя, так сказать, как пример для подражания, посланный епископам, которые будут после него, чтобы в согласии с Павлом жить на своем иждивении (Деян. 28:30), ни к чему не прикасаясь из того, что принадлежит Церкви, получал пищу на один день, постоянно избегая таковой заботы, и говорят, что он казался смущенным, принимая чувственную пищу.
Совершенно как яблоки, если они полностью созрели, не могут оставаться на ветви, взыскивая руку хозяина, так и святые, когда они преестественно устремлены к красоте небесных дел, торопятся встретить обетование прежде определенного им исхода. Подобное этому происходит и у детей сильных мира сего, ибо они часто в предвкушении медового пирога отказываются от предложенной пищи, чтобы сохранить свое стремление насытиться предполагаемой сладостью. Да познают те, которые совершают путь по тому же самому духовному следу, слова: Если мудрое слово услышит разумный, то он похвалит его и приложит к себе (Сир. 21:18).
XVIII. Диакон. Ты утешил меня, почтенный отче, взяв на себя труд рассказать мне обо всем, о чем [говорила] и предшествующая твоим рассказам молва, приправив изреченное некой приятностью. Однако я должен сказать, что нисколько не отяготило бы церковь содержание епископа, если бы святой Иоанн принимал часть от церкви, согласно сказанному: трудящийся достоин (Лк. 10:7) пищи своей, и еще: кто, пася стадо, не ест молока от стада? Кто, насадив виноград, не ест плодов его (1 Кор. 9:7)? Не из Писания ли это и многое другое?
Епископ. Прекрасно и разумно ты сказал, Феодор. Прибавь к изреченным словам и следующие высказывания: ибо хотя священным законом дана власть священнодействующим питаться от святилища (1 Кор. 9:13), но стяжатель благ, Павел добавляет: мы не пользовались сею властью (1 Кор. 9:12) для телесных нужд,чтобы быть соучастником Евангелия (1 Кор. 9:23), но лишь для духовных, чтобы не стать соблазном для немощных (1 Кор. 8:9), согласно сказанному: Если кто-либо увидит, что ты, имея знание, в немощи лежишь, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его (1 Кор. 8:10) подражать немощи? Ибо если бы наши дела прекратились вместе с нами и если после нас никто не наследовал бы служения народу, можно было бы по ошибке сказать: "Мы живем, как хотим, вкушая от мирских благ". Но поскольку те, которые будут после нас, вопросят нас, как учителей, ссылаясь на наш закон и обычай, необходимо не только для себя жить, но и для умершего за нас и воскресшего (2 Кор. 5:15), укреплять немощь народа и свое устроение приводить к самому целомудренному, самому скромному уделу, согласно сказанному: Кто человек, боящийся Господа? Ему Он даст закон в пути, который он избрал (Пс. 24:12). Ибо для падших и жалких, которые необдуманно согрешают, Господь полагает закон, как для любящих дух рабства (Рим. 8:15), согласно псалмопевцу Давиду, Господь даст закон согрешающим в пути (Пс.
24:8) для исправления преступающих заповеди. Праведный же, перейдя меру рабства закону, спеша к уделу сыновства через любовь к Господу, является самому себе законодателем, каковым и был Иов в делах и словах: Закон положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице (Иов. 31:1). Каков же был этот завет? Таков, чтобы непослушных приучить к целомудрию. Подобное говорит и Давид:Я поклялся и поставил сохранить суды правды Твоей (Пс. 118:106), принуждая клятвой сомневающуюся и колеблющуюся мысль. Иоанн, будучи подражателем тех отцов, как законный, а не незаконнорожденный сын, стремясь к более строгому уделу жизни, чтобы исцелить расслабленную различными страстями людскую паству, был самому себе судией и законодателем, утесняя себя непреложным осуждением, держась в стороне от пиров, собрания шутников, пустословов и смехотворцев, прикрывая щитом во всеоружии Святого Духа око своей души, чтобы невоздержание, обретя вход посредством пиров или неуместного слова, не уничтожило целомудрия, согласно сказанному: Худые сообщества развращают добрые нравы (1 Кор. 15:33).
Поэтому он и был обвинен в заговоре, ибо он был обременителен для них, как блистающий светильник для больных глаз. Таков был и сострадательный Иеремия, который со слезами жаловался на неверие находящихся у власти и священников, прибавляя: О, кто даст голове моей воду и глазам моим источники слез! Я плакал бы день и ночь (Иер. 9:1) о народе моем? И вновь: О, кто даст мне в пустыни пристанище путников! Оставил бы я народ мой и ушел бы от них: ибо все они прелюбодеи (Иер. 9:2), называя "собором изменников" собрание лжепророков и священников. Так же и в другом месте он обращается к Богу не как не знающий Его, но как показывающий нам пример для подражания.Господи, не сидел я в собрании, когда они смеялись, но боялся пред лицом Твоим, я сидел одиноко, ибо был исполнен горести (Иер. 15:16–17). То, что согласуется с этими словами, говорит и Давид: Я не сел в совете суеты и с законопреступными не пойду, и добавляет, поясняя: возненавидел я собрание злодействующих, и с нечестивыми не сяду. Омою среди невинных руки мои, то есть деятельную силу, и обойду жертвенник Твой, Господи (Пс. 25:4–6).
Но они менее всего заботятся о жертвеннике и поворачиваются к нему спиной, не намерением, но жизнью, не только [прикасаясь к нему] руками, обагренными кровью, оскверненными получением и дачей взяток, ложными доносами, но и попирая его грязными ногами. Намекая на них, сказал Иезекииль: И привел меня ко входу во двор, и я взглянул, и вот в стене одна скважина. И сказал мне: сын человеческий! Прокопай. И я прокопал и увидел, и вот одна дверь. И сказал мне: войди и посмотри на отвратительные беззакония, какие они делают здесь. И вошел я, и вот, всякое подобие пресмыкающегося и скота и суетных и мерзких идолов. И сказал мне: видишь, сын человеческий, что делают старейшины дома Израилева в темноте на ложах своих тайно? — намекая на их нечистую мысль, — ибо говорят: не видит нас Господь, оставил Господь землю. И сказал мне: ты увидишь еще большие беззакония, которые они делают. И ввел меня в другое место и показал мне. И я вот, там женщины сидящие и плачущие о Таммузе. И еще: И ввел меня во внутренний двор дом Господня, и я вот, там двадцать четыре старца, и лица их повернуты, и спины их обращены к жертвеннику. И сказал мне: Не мало ли того, что творит дом Израилев? (Иез. 8:7–10, 12–14, 16–17)
Мы вынуждены вспомнить отрывки из пророка из-за расточительных [людей], которые почитают себя чем-нибудь и обольщают сами себя (Гал. 6: 3), которые разоряют церковный мир, так как они поворачиваются спиной к Престолу Господню, которым суд давно готов, и погибель их не дремлет (2 Пет. 2:3), которые мыслят о земном (Флп. 3:19), о которых Иуда, брат Иакова, говорит: Таковые бывают соблазном на ваших вечерях любви: пиршествуя с вами, без страха утучняют себя: это — безводные облака, носимые ветром; свирепые морские волны, пенящиеся срамотами своими; звезды блуждающие, которым блюдется мрак тьмы на веки (Иуд. 12–13). Тем, что он назвал их безводными облаками, он намекнул на опасный град — противник виноградников, а [назвав] их блуждающими звездами, он тонко указал на их коварство по отношению к кораблю. Корабль же этот и виноградник есть Церковь. Что же вслед за этим по необходимости последует? Послушай вновь самого пророка Иезекииля, продолжающего свое повествование: И показал мне, и вот, шесть мужей шли от пути высоких ворот, обращенных к северу, и у каждого секира в руке его: и среди них муж один, облаченный в льняную одежду, и пояс из сапфира на чреслах его, и вошли и стали подле жертвенника медного. И слава Бога Израилева сошла с Херувимов, на которых была, на порог дома. И призвал мужа облаченного в льняную одежду, который имел на чреслах своих пояс.