Страница 57 из 65
Самый старший из них, почти девяноста лет, жил с блаженным Антонием. Именуясь Иераксом, он носит это свое имя до сегодняшнего дня. Другой, Аммоний, шестидесяти лет, с двумя братьями монахами и одним епископом были арестованы и сосланы при Валенте, о чем знает вся Александрия. Они были настолько совершенны в знании, что ничего в Священном Писании, что приводит в затруднение многих, не ускользало от их внимания. Двое из них почили, скончавшись в Константинополе. Аммоний же, как рассказывали Аврелий и Сисиний, пророчествовал, что, когда совершится его отшествие, наступит великое гонение и раскол в Церквах, виновные понесут позорнейший конец, и таким образом Церкви объединятся, что отчасти уже происходит и будет происходить дальше.
Ибо с того времени тела некоторых епископов и мирян захватила болезнь, наделив их различными страданиями, то слабостью и лихорадкой сжигая внутренности, то невыносимым зудом раздирая ногтями наружность, а также постоянными болями кишечника. У одного, охваченного водянкой, вокруг ног были синие отеки, у других —
Иной, упав с лошади, внезапно пронзив правое бедро копьем, сразу испустил дух; другой, потеряв голос, в течение восьми месяцев не будучи в состоянии поднести руку ко рту, был иссушаем на постели. Еще у одного, пока он был еще жив, в течение трех лет понемногу отсекали ноги до колен из-за давно начавшегося рожистого воспаления; у другого, как говорят, в чем и он сам признался, записав на дощечке, одновременно с сильным жаром распух язык и лежал как перегородка во рту, упираясь в зубы, поскольку, вопреки природе, не помещался в определенное ему место. И можно было видеть ниспосланный Богом гнев, начальствующий над различными наказаниями, ибо раздражающие Врача и Предстателя душ и удаляющие из мастерской спасения Его истолкователя оскорбляют и врачей, которые лечат тело, причиняя страдания имеющимися в употреблении лекарствами, но не совершают исцеления. Кто может вылечить наказанного Богом? Как говорит пророк: Или врачи их воскресят, и они прославят Тебя? (Пс. 87:11). Так да погибнут все, противодействующие миру Твоей Церкви, Господи.
Говорят, что могила монаха Аммония исцеляет больных лихорадкой, а похоронен он в мартирии Апостолов на берегу моря. Епископ же Диоскор, как говорят, часто молясь, чтобы или увидеть мир Церкви, или свою кончину, был удостоен кончины, поскольку вселенная не была достойна мира, и был похоронен перед вратами мартирия, так что многие женщины перестали приносить клятвы мученика, чтобы поклясться молитвами Диоскора. Моя длинная речь будет потрачена на рассказ и об остальных подвижниках, но, может быть, ты, носящий доброе имя, торопишься?
Диакон. Кто этот трижды несчастный, не дающий пути рассказам о добродетели? Итак, говори, умоляю, и любыми благословенными словами отведи мой ум от житейских помышлений.
Епископ. Есть, стало быть, и другой Иеракс, носящий языческое имя, но украшенный духовной жизнью. Он первый из всего Египта и Фиваиды, удалившись на Порфирову гору, подвизался четыре года вдали от всякого человеческого дыхания, в утешение довольствуясь только лишь добродетелями, а затем сорок пять лет в Нитрийской пустыне вместе с вышеназванными отцами. На него, как он сам рассказывал, восстали демоны, внушая помыслы, что он будет жить долго, и стремились поколебать его в предлежащей надежде, (Евр. 6:18) принимая вид ангела света (2 Кор. 11:14), говоря: "Тебе жить еще пятьдесят лет. Как ты выдержишь в пустыне?" Он же разумом, укрепленным верой, возражает им, сказав: "Вы опечалили меня, назвав время меньше положенного, я приготовился подвизаться в пустыне двести лет". Они же, услышав это, завывая, исчезли. И такового-то человека, которого не поколебали даже демоны, измыслив ввергнуть в небрежение помыслами о долгой жизни, папа Феофил приказал выслать и поставил в такие условия, что ему пришлось идти в столицу. Теперь же, после смерти Аммония, он вновь возвратился в пустыню, устрашенный притчей о плуге.
Еще один пресвитер, именуемый Исааком, ученик Макария, ученика Антония, пятидесяти лет, чрезвычайно пустыннолюбивый, сохраняющий в памяти все Священное Писание, берущий руками без вреда для себя рогатых змей, девственник от чрева матери, пришел в пустыню семи лет. По прошествии же сорока лет папа Феофил вместе с названными выше просеял его, как пшеницу (Лк. 22:31–32).
Из них первый Исаак имел в своем подчинении сто пятьдесят подвижников, из которых Феофил, когда был еще боголюбцем, поставил семь или восемь епископов, другой же — двести десять, и многие из его [учеников] были также причислены к епископам.
Вот те, кого Феофил изгнал из пустыни из-за Исидора, о которых мы разговариваем уже третий день. Вот те, которыми пренебрегли священники и левиты, а мужественная жена приняла, и, к стыду епископов, диаконисса оказала им гостеприимство. Похвала ей водворилась в церквах ради многих ее деяний, ей, подражающей некогда жившему самарянину, который, найдя на спуске к Иерихону полумертвого и избитого разбойниками [человека], посадив его на подъяремного, довезя до гостиницы и изливая елей человеколюбия вместе с терпким вином, исцелил его раны (Лк. 10:30–37).
Но довольно говорить об этом. Сколь великий преизбыток денег или имущества она раздала нуждающимся, говорить не мое дело, но тех, кто получил благодеяние, ибо, будучи чужеземцем, я не был облагодетельствован ею. Послушай же о бóльшей добродетели. Ибо сироте, соединенной с мужем, не было позволено всезнающим Богом, видящим исходы человеческих дел, и восьми месяцев служить наслаждению плоти, царствующему над всеми, поскольку ее супруг был быстро востребован по необходимости природы. Говорят, что она, как гласит молва, осталась девой, ибо могла исполнить апостольское постановление, а именно: я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, управляли домом (1 Тим. 5:14), но не приняла этого на себя, хотя была украшена и родом, и богатством, и образованностью в различных науках, и красотой, и цветущим возрастом. Она, наподобие газели, отважно перешагнула западню второго брака, ибо закон положен не для праведника, но для беззаконных и оскверненных (1 Тим. 1:9), ненасытных в разврате.
Случилось же так, что [известие] о ее безвременном вдовстве по некой сатанинской зависти было доведено до слуха императора Феодосия, и он поспешил сочетать ее браком с неким Елпидием, испанцем, своим родственником. И после того, как он, неотступно умоляя "этого человека" и потерпев неудачу, опечалился, она объявляет ему: "Если бы мой Царь хотел, чтобы я жила в браке с мужем, Он не отнял бы у меня первого, но поскольку Он знает, что я не способна к совместной жизни и не могу угодить мужу, Он освободил его от уз, а меня избавил от тяжелейшего ярма и служения мужу, вложив в мой ум благое Свое ярмо воздержания". После такого ответа император приказывает префекту города охранять ее имущество, пока она не достигнет тридцатилетнего возраста. Он же, тотчас получив поручение императора, настолько ее стеснил, что она не имела возможности ни встречаться со знаменитыми епископами, ни приближаться к Церкви, чтобы, отягощенная печалью, она склонилась к выбору брака. Она же, еще больше обрадовавшись и благодаря Бога, в свою очередь ответила императору следующее: "Ты, владыка, выказал на мне, смиренной, подобающую императору и соответствующую епископу добродетель, приказав охранять мою тяжелейшую ношу, о которой я имела попечение, чтобы ею управляли. Ты сделаешь еще лучше, приказав раздать ее бедным и церквам.
Я же с давнего времени молилась об избавлении от тщеславия, чтобы мне не пренебречь духовным богатством, находясь среди материального". Таким образом, возвратившись с войны против Максима и услышав о силе ее подвига, император приказал, чтобы она владела своим имуществом.
Диакон. Иоанн справедливо уважал ее за то, что она подвизалась таким образом.
Епископ. Она воздерживается от мяса и, по большей части, от бани, если же у нее была необходимость по болезни, ибо страдает обычно хозяин дома, она сходит в воду в хитоне, стыдясь, как говорят, самой себя.
Диакон. Говорят также, что она очень заботилась о блаженном Иоанне.