Страница 59 из 103
Он, действительно, буквально наступал на себя, когда в домах, где останавливался на ночлег, ел предложенную ему еду. Другой бы на его месте отказался - Киреев не мог. А потом вставал, выходил ночью на улицу и... Впрочем, обойдемся без подробностей. И вот впервые за много недель здесь, на берегу Дона, в компании простых, но очень сердечных людей он почувствовал желание съесть свежекопченую рыбу. От предложенной ухи Киреев отказался, а копченой рыбы захотел так сильно, что не удержался, и пусть немного, но поел. Любой диетолог скажет вам, что такое копченая пища для онкобольных. Когда Михаил засыпал на рассвете, он ожидал скорого подъема. Но ни сильной боли, ни тошноты в то утро, а позже днем не было. Разумеется, вскоре все вернулось на круги своя, но "чудо на Доне" осталось в его памяти. И часто идя по дороге или останавливаясь на привал, Киреев старался воскресить в памяти ощущения, что почувствовал тем вечером. Позже, вспоминая те дни, он будет называть себя больным волком. Животные, когда заболеют, перестают есть и питаются травкой, которую находят сами. Так и Киреев в основном только пил, а как и почему его тело потребовало мокрицы - он и сам не понял. Но ведь потребовало - и Михаил поверил ему. Удивительно!
А когда понял, что не ошибся, по крайней мере, тошнота и боль немножко отступали, еще больше стал уважать братьев наших меньших, которые в отличие от нас, людей, не растеряли той мудрости тела, которая так им помогает.
* * *
У Лизы началось воспаление легких, и ее положили в больницу. Когда встревоженная Софья с недоумением спросила Котеночкину, как девочка могла заболеть, когда на улице такая жара, Наталья грустно ответила:
- Все дело в иммунитете. У Лизы он практически отсутствует. Это же лейкемия. Много ли больному ребенку надо - достаточно одного сквозняка... Недели через три Лизу выписали. Когда обе Софьи, Мещерская и Воронова, пришли к Бобровым, они не узнали девочки - так малышка изменилась. Вот тогда и вспомнились им слова Лизы, что не доживет она до осени. Но печали своей никто не показал: девочке устроили такую встречу, что даже Ира ахнула:
- Столько подарков! Зачем вы так тратитесь?! Наташа, скажи им. Лиза была счастлива вернуться домой, но ее рассказы о больнице были грустны. На лестничной площадке, куда взрослые вышли покурить, Ира, совсем недавно пристрастившаяся к этой привычке (Виктор не одобрял жену, но и не запрещал ей курить), рассказала о том, что на Лизу очень гнетущее впечатление произвела смерть двенадцатилетней девочки из их палаты. К сожалению, Лизу нельзя было в тот момент вынести из палаты, и она слышала плач умирающей девочки: "Мамочка, мамочка, я не хочу умирать, спаси меня. Сделай что-нибудь, мамочка! Спаси меня".
- Надо отвлечь как-то Бобренка, - предложила Мещерская.
- А как? - Наталья была явно огорчена. - Говорила я тебе, Ира, надо было к нам, в хоспис вам лечь. А так... Палата на шесть человек, умирающая девочка. Посмотрите, какие у Лизы глаза сейчас.
- Наташенька, милая, я все понимаю, - вскинулась Ира. - Только и нас с Виктором пойми: там уже Лизу знают, врачам мы доверяем, а хоспис... - Она замолчала.
- Ну, договаривай.
- Это же все, конец, - полувопросительно-полуутвердительно произнесла Ира. Наступила тишина. Все посмотрели на Наталью Михайловну. Та растерялась:
- Ну что вы смотрите? Я же говорю только о том, что в хосписе все по-другому немного. Отдельная палата, особый уход...
Воронова вдруг поняла, что надо помочь Наташе:
- Стоп. Каждый хочет как лучше. Так? Так. Ситуация действительно неординарная. Так? Так. И все-таки Лизу подлечили. Вспомним, с чего мы начали разговор. Ее нужно отвлечь...
- Так ты придумала что-то? - перебила ее Мещерская.
- Придумала, - соврала Софья. Она еще ничего не придумала и говорила, скорее, по наитию: - Наташа, помнишь, Лиза нам свой рисунок показала, я еще сказала тебе, что у девочки талант есть?
- Талант - это громко сказано, - возразил Виктор. - Все дети рисуют.
- Рисуют все, но получается не у всех одинаково. Я не лукавила, у Лизы действительно есть способности - назову это так, если вам слово "талант" не нравится... - Софья взяла паузу, она еще не знала, что сказать дальше.
- Предлагаешь ты что? - Мещерская не унималась.
- А вот что. - Софья смерила подругу взглядом, в котором было мало дружелюбия. И вдруг ее осенило. - Она ведь книгу Михаила всю прочитала?
- От корки до корки, - не без гордости подтвердил Виктор. - Теперь Лиза у нас настоящий орнитолог.
- Ну ты уж скажешь, - неожиданно засмущалась Ира.
- Ребята, не спорьте, сейчас речь о другом, - теперь Софья знала, что она скажет. - Давайте предложим Лизе нарисовать картины. Пусть рисует, чем хочет - красками, углем, карандашами...
- Что рисует? - не понял Виктор.
- Птиц! Понимаете, птиц! Каких захочет.
- Точно! - подхватила Мещерская. - Мир природы глазами ребенка. Умница, Сонька!
- Это еще не все, - Софья почувствовала вдохновение. - Пусть это будет пятнадцать, двадцать, пусть тридцать рисунков. В "Белой розе" мы устроим ее персональную выставку. Ну как?
Наталья сразу одобрила идею. Бобровы переглянулись.
- Вас что-то смущает? - обратилась к ним Воронова.
- Нет, идея и впрямь хороша, - неуверенно начал Виктор.
- Так в чем дело? О красках, кисточках, бумаге не беспокойтесь, - поддержала подругу Мещерская. - Соня выставки регулярно проводит и делает это классно, вы уж поверьте мне.
- Девочки, мы верим, - эстафету у мужа подхватила Ира. - Только сколько на свете детей поталантливее Лизы, а для нас - персональную выставку.
- Почему для вас? Ира, ты не обижайся, но это для Лизы.
- Я понимаю, Соня...
- Прости, Ирочка, но мне кажется, ты не понимаешь, - Воронова старалась быть как можно убедительней. - Ну откуда у вас такая скромность? В конце концов, это моя личная галерея, слышишь? И выставляю я там тех, кого хочу. Но Лиза... - Софья замолчала, а потом тихо произнесла:
- Если она это не заслужила, тогда кто? Виктор полуобнял жену:
- Ира не совсем то хотела сказать. Вы и так нам много помогаете... Лиза предложение Софьи приняла сразу. Только спросила:
- А птиц любых можно рисовать?
- Каких захочешь, радость моя.
- А когда можно начинать?
- Завтра я тебе все что надо принесу - вот и начнешь завтра.
- И моих птиц другие люди увидят?
- Обязательно.
- И дядя Миша тоже?
- Конечно. Из Старгорода в гости к нам... к тебе приедет, мы его и сводим на твою выставку. А если хочешь, мы дождемся приезда дяди Миши и откроем выставку.
- Откроем?
- Да. Это целый ритуал, то есть обряд - выставки открывать. Приглашаются гости - друзья, журналисты, другие художники. Герой торжества выступает перед ними с речью.
- Я буду выступать?
- А почему нет?
- Ой, я вспомнила. Это как в мультфильме про крокодила Гену и Чебурашку. Пап, помнишь?
- Не очень, дочка. Там разве выставку открывали?
- Там дом построили. И Чебурашке слово дали.
- Припоминаю, - засмеялся Виктор. - Он тогда...
- Нет, папа, я сама расскажу. Чебурашка сказал: "Мы строили, строили и наконец построили. Ура!"
- "Ура" не было.
- Нет, было.
- Витя, ты как ребенок, - укоризненно покачала головой Ира. Обе Софьи и Наталья с радостью смотрели, как ожили глаза Лизы.
- Вот видишь, - обратилась к девочке Мещерская, - если Чебурашка речь осилил, ты тем более не оплошаешь.
- Страшно. Да и картины надо сначала нарисовать.
- Вот это правильно, - поддержала девочку Наталья.
- А если у меня не получится?
- Получится! - хором ответили все взрослые.
- Обязательно получится. - Воронова положила свою руку на ладошку Лизы. - И вообще, я читала где-то, что бобры очень настойчивые и трудолюбивые животные. Так что, Бобренок, соответствуй фамилии.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Глава тридцать первая
Маловероятно, что Селиванова была знакома с высказыванием Вертинского, человека скорее изысканного, нежели мудрого, о том, что русские женщины любят переделывать мужчин. В той ситуации, в какой она оказалась, Юля могла бы поставить под сомнение это высказывание. Во-первых, если уж на то пошло, мужчин любят переделывать все женщины независимо от их национальности. А во-вторых... Все то время, что четверка в белом "Саабе" моталась по шоссейным и проселочным дорогам России, Юля пыталась приспособиться к характерам своих спутников, прежде всего Гнилого и Бугая. Но это было очень трудно. От обоих исходила какая-то животная, первобытная сила, которая заставляла молодую женщину цепенеть от ужаса. Юлю многое поражало в этих "братках": быстрая смена настроения, внезапная агрессивность, которая могла возникнуть буквально на пустом месте. И в то же время и Гнилому, и особенно Бугаю была присуща какая-то совершенно детская непосредственность. Оказалось, что Бугай просто обожал мультфильмы, причем, если мультик был смешной, он смеялся заразительнее любого ребенка. Словно ребенок Бугай вел себя и тогда, когда проигрывал в карты Гнилому. От природы наблюдательная, Юля научилась пользоваться такими моментами. Карнеги был бы доволен такой ученицей.