Страница 76 из 104
6. Но если само «единое» и сама десятка, [единое–в–себе и десятка–в–себе], [существуют по смыслу своему] без вещей и затем умные вещи, по исключении из них содержательно–качественного момента (μετά τό είναι δπερ έστι), остаются то как единицы, то [как] двойки и тройки и т. д., то какова же и как конструирована собственная природа этих умных чисел? Необходимо, конечно, признать, что происхождение их создается силамиι, [или в сфере], смысла (λόγω… ποιεΐσθαι).
1. Но прежде [всего], однако, нужно согласиться относительно общей сущности [чисел, как и вообще] видов, [эйдосов], что существует она не в результате принадлежности тому, кто, владея мыслью, помыслил каждый [из этих эйдосов и чисел] и затем [только] самым мышлением доставил себе их [умную] ипостась (δτι εστίν ουχί νοήσαντος εκαστον του νενοηκότος, ειτ' αυτή τή νοήσει τήν ύπόστασιν αυτών παρασχομένον). Не потому, в самом деле, появилась справедливость, что [человеческий субъект] помыслил, что такое справедливость; и не потому дано движение, что [некто] помыслил, что есть движение, а) Тогда эта мысль (νόημα) могла бы быть одновременно и позже самой по–мысленной вещи, как, напр., мышление справедливости позже ее самой, и мышление в свою очередь опять — раньше [вещи], возникшей из мышления [же], если она [вообще впервые] дается через мыслительное овладение; b) [во–вторых], если справедливость и подобное мышление [справедливости] — одно и то же, то, прежде всего, нелепо [думать], что справедливость [сама по себе] не есть что–нибудь, кроме как только [одно1 ее, примерно сказать, определение, ибо что значило бы тогда иметь мысль о справедливости или движении или овладеть их индивидуальной сущностью (τό τί έστιν) ?
Это было бы тождественно с овладением смысла (λόγος) несуществующей вещи, что невозможно, [так как сущее и не–сущее выражаются в мысли вполне определенным и притом совершенно различным способом]. с) [В–третьих], если кто–нибудь скажет, что узрение (επιστήμη) тождественно с [узренной] вещью в сфере вне–материальной, [т. е. в умных предметах], то тут надо мыслить сказанное не в том смысле, что узрение есть сама вещь, и не то, что понятие, созерцающее вещь, есть сама вещь, но — наоборот; вещь, будучи сама вне–материальной, есть и предмет мысли и мышление, хотя, конечно, и не то которое представляет собою [субъективное] понятие (λόγος) вещи и ее схватывание (επιβολή προς αυτό). Но — вещь, сущая в умном мире, является не чем иным, как умом и узрением. И не узрение здесь, в самом деле, обращается на само себя, [замыкаясь в круге субъективных понятий], но сама вещь не может оставить там, [в умном мире], узрение, отличающимся [от вещи] (каково узрение вещи, находящейся в материи)[542], т. е. [она сама создает] истинное узрение, [или], другими словами — не [чувственный] образ вещи, но саму вещь, [так что узрение есть сама вещь, но не потому, что вещи нет как самостоятельного начала, а потому, что узрение есть только жизнь вещи в окружающей ее среде и, след., лишь известная ее модификация].
2. [Итак, мысленный предмет появился не в результате субъективного мышления, но в результате самостоятельного бытия предмета]. — Стало быть, не мышление, [осмысление], движения создало самодвижение (αύτοκίνησιν), [движение само–в–себе], но самодвижение создает мышление, так что оно, [самодвижение, создает себя] и как движение, и как мышление [самого себя]. а) Ведь движение там есть в то же время и мышление его, [т. е. бытие в качестве соответствующего осмысления] , а это последнее есть движение, поскольку оно — первое, [первее всего], так как нет другого [мышления] раньше его, и совершенней всего (δντως), так как оно не акциденция чего–нибудь другого, но — энергия движущегося предмета, сущего энергийно; и, значит, оно в свою очередь — и сущность (ουσία), а примышление (έπίνοια) —отлично от сущего. b) [Равным образом] и справедливость не есть мышление справедливости, но некая диспозиция (διάϋεσις), [состояние], ума, или скорее такая энергия, лик (πρόσωπον) которой [543] воистину прекрасен, и ни вечерняя звезда, ни утренняя, ни любая чувственная вещь не прекрасны так, как она. Она — как бы некое смысловое изваяние, предстоящее словно после выхождения из [глубин] самого себя и проявления в самом себе, или скорее она — [просто] само–в–се бе–сущее (οίον άγαλμά τι νοερόν, οίον έξ αύτοΰ έστηκός καί προφανέν έν αύτω, μάλλον 6έ ον έν αύτω).
II. ПОЛОЖИТЕЛbНОЕ УЧЕНИЕ О ЧИСЛЕ
7. [Но если числа вообще принадлежат к умному миру, то они и во всем прочем разделяют свойства этого мира. Так, к числам относится и свойство умного мира быть единым во всем и всем во едином].
1. Вообще все вещи необходимо действительно мыслить в одной природе; и [необходимо мыслить] одну природу, имеющую в себе все и [все] как бы охватывающую, не так, как в чувственном мире, — одно вне другого (солнце, напр., в одном месте, другая вещь — в другом), — но все вместе в едином; такова ведь природа ума.
2. Точно так же подражает [уму] и душа и т. н. природа, сообразно и благодаря которой рождается всякая вещь, в то время как при всеобщем разнообразии она — целокупно пребывает сама в себе. С другой же стороны, при целокупном объединении всего каждая вещь в то же время существует и отдельно от других вещей.
3. Ум видит находящиеся в уме и в сущности [предметы], не взирая на них, [как на нечто чуждое себе], но [просто] содержа их [в себе] и не разъединяя их порознь, ибо они вечно пребывают в нем уже разделенными, а) В отношении к тем людям, которым это кажется [слишком] удивительным, мы считаем это достоверным по вещам, участвующим [в уме] [544]. b) Величину же его и красоту [ума мы считаем достоверной] по любви к нему души или по любви других людей к душе, [именно] благодаря такой природе [души] иметь то, чему они следуют в силу подражания.
4. Кроме того, в особенности было бы, конечно, абсурдным, если бы существовало некое прекрасное живое существо, а живое существо–в–себе, удивительное и невыразимое по своей красоте, не существовало бы.
5. Значит, в се со ее ρ uie иное живое существо состоит из всех живых существ или, лучше, обнимает в себе все живые существа и пребывает настолько единым, сколь [велики и разнообразны] все вещи, как и это [чувственное]. Все едино и [есть] все видимое, обнимая все в видимом.
8. [Однако положение числа в умном мире вполне своеобразное].
1. Так как, значит, и живое существует исперва (πρώτως) [в умном мире] и потому существует живое–в–себе и ум и истинная сущность, и так как [живое–в–себе] содержит, по–нашему, [в себе] и все живые существа, и целокупное число, и само справедливое, прекрасное и пр. т. п. (причем иначе существует [там человек–в–себе, иначе само число [-в–себе] и иначе само [в–себе–справедливое), то необходимо исследовать, как же [именно существует каждое [из этих начал] и что именно [существует] , — насколько можно что–нибудь относительно этого изыскать.
2. Прежде всего, необходимо, конечно, отбросить всякое ощущение и — ум созерцать и обсуждать при помощи ума же, так как а) и в нас жизнь и ум существуют не в виде материальной массы, но в виде непротяженной [смысловой] потенции (έν δυνάμει άόγκω). b) При этом истинная сущность совлекает с себя [все] это, [материальное], и, будучи [смысловой] потенцией, основанной на самой себе, не есть некая бессильная вещь, но нечто живейшее и разумнейшее из всего; и нет ничего более живого, разумного и сущностного (ούσιωδέστερον), чем она; и соприкасающееся с этим миром обладает этими [свойствами] согласно смыслу касания: более близкое — ближе и более далекое — меньше, с) Стало быть, если только нужно стремиться к бытию, то в большей степени надо стремиться к высочайше–сущему и больше всего к уму, если только [вообще надо стремиться] к мышлению. И также и к жизни.
3. Итак, если сначала брать сущее как первое, затем —ум и далее жизнь (то ζώον) (она ведь, как известно, все уже охватывает), а ум есть второе (как энергия сущности), то а) число, можно сказать, не существует ни в соответствии с жизнью (κατά τό ζώον)[545], ибо «один» и «два» уже существовали до нее, b) ни в соответствии (κατά) с умом, ибо еще до него сущность была и едина и множественна. [Стало быть, число существует в уме так, что оно раньше полного эйдоса; число — только кон–τνρ умного эйдоса] [546]
9. Поэтому остается рассмотреть, породила ли сущность число собственным разделением, или же (само] число раздробило сущность, и также, [более детально, пять ли основных категорий —] сущность, движение, покой, тождество и различие — сами породили число, или число — их? Начало [нашего] рассмотрения [будет] таково.