Страница 17 из 18
Но, что есть злой рок, по сравнению с истинным предназначением свыше…
Сегодня мать Мария действительно возвращается в Россию. Она среди нас в своих стихах, в богословских эссе, в дивных вышивках, иконах, в памяти о ее подвиге, о работе на стезе милосердия. Оторванная от родных корней, пребывая в бедности, мать Мария открывала во Франции приюты для бедных, православные храмы, стала участником французского Сопротивления… Как много хотелось бы рассказать о ней, но трудно уместить эту насыщенную жизнь в короткий очерк. Ведь по всему видно, что настали времена, когда необходимо больше узнать об этой замечательной личности. Надо отметить, что образ матери Марии уже после ее трагической гибели в лагере искажался, как в СССР так и во Франции. Образовалось множество фантастических наслоений, в бывшем Советском Союзе из–за недостатка информации и разрыва с русской эмиграцией долгое время ее считали католической монахиней, правда, еще знали как поэтессу Серебряного века Е. Ю. Кузьмину–Караваеву. Во Франции ее помнили как монахиню в миру и участницу Сопротивления — и только. Но за последние годы в обеих странах были изданы несколько сборников ее произведений, прошли конференции, в Интернете появился посвященный ей сайт, а в 2003 году состоялась выставка ее работ в музее Пушкинского Дома в Санкт–Петербурге…
Она обладала даром предвидения и в своих эссе предрекала близкий Апокалипсис. При этом оставалась человеком светлым и веселым, и всеми силами поддерживала людей отчаявшихся и падших. Она будто с детства знала свою судьбу и в стихах проговаривалась, что «погибнет от огня» и «будет похоронена в общих гробах»… Мать Мария не боялась смерти, ведь для нее смерть означала встречу с Богом, к которому она стремилась всей душой.
Тяжелая жизнь матери Марии была разрублена надвое: первая половина — это Россия, а вторая — эмиграция (Исход), Франция, но и тогда Россия оставалась в сердце. Елизавета Скобцова (ее имя в миру) покинула родину уже сформировавшейся личностью, а следовательно, с огромным интеллектуальным багажом, уже известной талантливой поэтессой и художником.
В юности была влюблена в А. Блока. В нем она искала видела второго Мессию. Надо отметить, что идеей поиска «нового Бога », который придет и спасет мир, в то время были одержимы многие русские писатели и философы. Любовь ее оказалась неразделенной и от безысходности Елизавета по–женски «бежит в замужество», окунается в семейный уют…
Она бежит и от богемы, от затхлой среды, от чувства надвигающейся опасности и, вероятнее всего, в поисках себя. В этот период возникают первые живописные произведения и стихи, в основе которых лежат ветхозаветные сюжеты. Как и многие русские интеллигенты того периода, она вмещала в себя странную смесь христианства и революционных идей.
Но война 1914 года, первые жертвы и разочарование в революции довольно быстро отрезвили ее. Елизавета Скобцова все больше обращается к Богу, задумывается о главном предназначении человека, о добре и зле. Она была не единственной, кого в это трудное время мучили подобные противоречия. Николай Бердяев, ее близкий друг и наставник, говорил, что свой собственный «переход от большевизма в христианство он совершил за один день». Их дружба продолжилась в эмиграции, и во Франции Бердяев оставался для нее истинным духовным наставником, а фотография матери Марии до сих пор висит на стене его кабинета в квартире–музее в Медоне, что под Парижем.
Как всякому эмигранту, ей было трудно начинать жизнь с нуля и, как многие, она погрузилась в нищету, пришлось зарабатывать на хлеб насущный. Здесь на выручку пришло ремесло — она всегда прекрасно шила и вышивала.
За несколько лет до своего решения стать на путь монашества, она задавалась вопросами, ответы на которые она не могла найти. И вот родились СТИХИ:
Что ответим? —
Что можем ответить?
Только молча мы ниц упадем
Под ударом карающей плети,
Под свинцовым, смертельным дождем…
В 1932 году в Париже, в храме Сергиевского подворья при Православном богословском институте Елизавета Скобцова приняла монашеский постриг от митрополита Евлогия (Гергиевского). Ее нарекли именем Мария. Но для своего служения Богу она выбирает не монашескую келью и затвор, а деятельное монашество в миру. Всего за восемь лет монахине Марии удалось открыть несколько храмов, приютов для бедных, бесплатных столовых, а в провинции — дома для престарелых русских. Окружающие только диву давались: как она все успевала?!
На долю матери Марии выпало много горьких потерь. Еще в 1926 году от минингита в парижской клинике умирала ее четырехлетняя дочка Настюша. Оставаясь у постели умирающей девочки, бедная женщина молилась и рисовала. Эти страшные датированные по часам рисунки сохранились, мы можем только догадываться, что чувствовала мать. Но удары судьбы на этом не закончились. В 1935 году в Ленинград уехала ее старшая дочь Гаяна.
Патриотический и наивный порыв имел трагическое завершение: через год Гаяна умерла в Москве при не выясненных обстоятельствах.
Сын Юрий, блестящий студент Сорбонны, глубоко верующий, помощник матери во всех ее начинаниях, оказался следующим в этом погребальном списке. В 1943 году он умер от истощения в лагере Дора.
Невозможно не вспомнить и о соратниках матери Марии по основанному ею «Православному Делу» и по Сопротивлению. Кроме Н. Бердяева с ней до конца были отец Д. Клепинин, И. Кривошеин, Р. Мачульский, отец Сергий Булгаков… Во время оккупации Парижа в своей церкви на ул. Лурмель мать Мария вела опасную и ответственную работу. Она была душой «Лурмельского комитета», который стал центром антифашистской деятельности в городе. Его члены скрывали бежавших из плена советских солдат, английских летчиков, передавали посылки, деньги, устраивали побеги. Они выдавали фальшивые метрики крещения евреям, готовили документы, укрывали людей в церкви и потом переправлялись их в безопасные зоны.
В феврале 1943 года после обыска в храме агенты гестапо арестовали священника Д. Клепинина и сына матери Марии Юрия. Вскоре их ждал страшный конец в лагерях смерти. Она была следующей.
Н. Бердяев: «Она соединяла в себе поэта, революционера и монахиню нового типа. В личности м. Марии были черты, которые так пленяют в русских святых женщинах — обращенность к миру, жажда облегчать страдания, жертвенность и бесстрашие.»
Фотографии, живопись, рисунки м. Марии из семейного архива Кривошеиных, Париж. www.mere–marie.com
Примечания
1
Е. Ю. Кузьмина–Караваева «Равнина русская» стихотворения и поэмы. Пьесы–мистерии. Художественная и автобиографическая проза. Письма — Сост. А. Н. Шустов. СПб, 2001. С. 29
2
Там же. С. 132
3
Там же. С. 165
4
Там же. С. 191
5
Там же. С. 319
6
«Скобцова Е. Ю. Хомяков». Париж, 1929. С. 60
7
О рисунках А. И. Дмитрия-Мамонова в книге В. Грехно (Одесса 1991 стр. 21)
8
См. Архив Брюлловых, СПб., 1900 — К. П. Брюллов в письмах, документах и воспоминаниях современников, М., 1952 г.
9
Э. А. Дмитриеву-Мамонову принадлежат статьи: «Значение византийской живописи в истории искусства» (Русская беседа 1859 № 4), «О фламандской живописи» (Русская беседа, 1856 № 1), на которую откликнулся В. В. Стасов в «Современнике» 1856 г. № 12
10
П. Я. Крутько — Сообщение краеведа К. Я. Ведергорн (письмо А. Н. Шустову от 17.02.1979 г.) и справка Анапского музея (март 1997 г.)
11
У Лизы был брат младше её на два года.
12
А. С. Сытова со ссылкой на одноклассницу Лизы (Е. Н. Таль) пишет, что рисунок у них вела художница-акварелистка В. П. Шнейдер (ПКНО с. 292)
13
«Революционное юношество», Л. — 1924 с. 94 (свидетельство одноклассницы, относящееся к 1907 г.)
14
«Ленинградская панорама», 1990 г. № 2, стр. 33
15
"Ленинградская панорама«(там же) стр 34-35. Из воспоминаний Ю. Я. Эйгер-Мошковой в начале 1960-х годов, добавлено «Она рисовала охотно и много»
16
(1906 г. — ?) — ошибка памяти мемуаристки, прим. А. Шустов
17
Ныне Русский музей в СПб.
18
«Мать Мария» — Стихи, Париж 1949г. Стр. 8-9
19
Приведённый факт весьма показателен. Газета «Современное слово» рассказывала (14 мая 1908 г.) о выставке картин в петербургском Народном доме, отмечая при этом, что именно народ, то есть рабочие и мастеровые, на выставке отсутствует. Учитывая огромную воспитательную роль изобразительного искусства, большевистская «Правда» (1937 г.) писала позже: петербургские рабочие организации за последнее время всё чаще устраивают по воскресным и праздничным дням экскурсии в научные и художественные музеи, выставки и т. п. При современных условиях эксплуатации труда у рабочих мало остаётся свободного времени на чтение книг, тем более книг серьёзного характера. Музеи и выставки могут отчасти заменить научную и художественную литературу. Здесь рабочие в живой и наглядной форме знакомятся с приобретениями в области науки и искусства…"