Страница 1 из 13
КНИГА ПРИТЧЕЙ СОЛОМОНОВЫХЪ ВЪ РУССКОМЪ ПЕРЕВОДѢ СЪ ГРЕЧЕСКАГО ТЕКСТА LXX, СЪ СЛАВЯНСКИМЪ ПЕРЕВОДОМЪ, ВВЕДЕНІЕМЪ И ПРИМѢЧАНІЯМИ.
П. Юнгеровъ.
КАЗАНЬ
Типо-литографія Императорскаго Университета
1908
Печатать разрѣшается. 26-го Ноября 1907 г. Е. Ч. Алексій.
Отдѣльный оттискъ изъ журнала «Прав. Собесѣдникъ» за 1908 г.
Введеніе.
Предлагаемый текстъ книги Притчей содержитъ въ первомъ (славянскомъ) столбцѣ общепринятое изданіе славянской Библіи (Спб. 1900 г.), во второмъ новый русскій переводъ1, сдѣланный съ греческаго текста перевода LXX толковниковъ, при сопоставленіи его съ славянскимъ переводомъ и въ полное соотвѣтствіе послѣднему. Такихъ переводовъ въ русской литературѣ на книгу Притчей еще нѣтъ2. Переводъ составленъ съ текста LXX и согласованъ съ славянскимъ переводомъ. Въ виду такой задачи, изъ списковъ LXX положенъ въ основу его александрійскій кодексъ,3 такъ какъ славянскій переводъ составляетъ буквальную съ него копію, съ весьма рѣдкими (во всей книгѣ словъ 40) уклоненіями къ ватиканскому кодексу. При переводѣ имѣлось цѣлію дать читателямъ какъ точный, такъ и ясный текстъ книги. Поэтому слѣдили за близостію къ греческому тексту, а вмѣстѣ и за удобопонятностію перевода въ русскомъ изложеніи рѣчи. Гдѣ эти обѣ цѣли согласовать представлялось невозможнымъ, тамъ въ подстрочномъ примѣчаніи помѣщался буквальный переводъ съ соотвѣтственной оговоркой. Гдѣ славянскія слова казались ясными и употребительными въ современной русской богословской литературѣ, тамъ и въ русскомъ переводѣ они оставлялись. Гдѣ славянскій текстъ заключаетъ дополненія противъ извѣстныхъ нынѣ4 греческихъ списковъ перевода LXX, тамъ помѣщались соотвѣтственныя имъ примѣчанія.
Такимъ же образомъ отмѣчалось и пояснялось уклоненіе славянскаго перевода отъ александрійскаго кодекса къ другимъ чтеніямъ. Но нужно замѣтить, что подобныхъ уклоненій весьма немного: на всю книгу едвали до 40 словъ найдется. А чтеній славянскаго перевода вполнѣ добавочныхъ къ существующимъ (у Гольмеза) греческимъ чтеніямъ не болѣе 15 наберется на всю книгу Притчей (3, 4. 6, 2. 21. 25. 11, 26. 19, 3. 22. 12. 16. 23, 13. 30. 19. З1, 8, всего 11) и почти всѣ они въ слав. переводѣ оскоблены. Очевидно, съ этой стороны, слав. переводъ подвергался уже весьма тщательной провѣркѣ. И если-бы въ славянскомъ переводѣ другихъ ветхозавѣтныхъ книгъ также мало было «уклоненій», тогда можно бы было вполнѣ спокойно считать его копіею греческаго текста.
Но оттѣняя точность славянскаго перевода въ сопоставленіи его съ греческимъ текстомъ и точность собственнаго предлагаемаго русскаго перевода въ отношеніи къ славянскому, не можемъ умолчать о нѣкоторыхъ своихъ невольныхъ уклоненіяхъ отъ славянскаго перевода. Такъ, слово πανοῦργος имѣетъ въ греческомъ словоупотребленіи нерѣдко значеніе хитрый, и въ этомъ значеніи почти постоянно переводится въ славянскомъ переводѣ. Но тоже слово (собственно главное значеніе: способный, ловкій, – на хорошее и дурное, если на хорошее, то: благоразумный, смышленый, и пр., если на дурное, то: хитрый, коварный, и т. п.) означаетъ и человѣка благоразумнаго, и въ этомъ смыслѣ однажды (въ 13, 1) переведено и въ слав. переводѣ: благоразумный, а однажды: худогъ (22, 3) Но контекстъ очень часто побуждалъ насъ и въ другихъ мѣстахъ дѣлать подобный же переводъ съ отступленіемъ отъ славянскаго (1, 4 2, 3. 10. 7, 22. 11, 9, 12, 16. 14, 8. 16. 19, 25. 22, 3. 27, 12. 28, З), а сл. πανουργία въ 1, 4 перевели: прозорливость.
Затѣмъ: αἴσθησις – почти постоянно въ слав. переводится: чувство, но по контексту оно можетъ означать: знаніе, вѣдѣніе, и въ этомъ значеніи переводится дважды въ слав. переводѣ (8, 10. 13, 17), а нами много разъ (1, 4. 2, 3. 10. 7, 22. 11, 9. 12, 1. 14, 6. 7. 18. 15, 7. 14. 18, 15. 19, 25. 23, 12. 24, 4).
Слово: ψυχή – по слав. почти постоянно переводится: душа, но, какъ и еврейскія ему соотвѣтствующія, нерѣдко можетъ быть съ полнымъ правомъ переводимо на наши языки и другими синонимичными значеніями, напр. жизнь (1, 19. 12, 10. 13. 13, 8. 20, 2. 29, 10), здоровье (27, 23), и т. п.
Много труда доставилъ переводъ почти однозначущихъ словъ и обычно въ одномъ стихѣ встрѣчающихся στόμα и χείλη. По слав. они переводятся: уста и устнѣ, по русски второе слово неупотребительно, а соотвѣтственное ему: губы, для библейскаго языка не благозвучно, также и: ротъ. Принуждены были для благозвучія замѣнять словами: языкъ, и даже: рѣчь, слово, и т. п. (напр. 4, 24. 6, 2. 18, 6. 7. 20). Неизбѣжна была иногда, соотвѣтственно русскому словоупотребленію, замѣна временныхъ формъ глаголовъ и числъ существительныхъ однихъ другими. Знакомые съ еврейскимъ библейскимъ языкомъ хорошо знаютъ неопредѣленность значенія еврейскихъ перфектовъ и имперфектовъ. Она перешла и къ LXX толковникамъ и въ слав. переводъ. Устранять повсюду ее мы не имѣли права, а уклоненія, гдѣ неизбѣжно, допускали. Также и въ числахъ: нѣкоторыя существительныя по гречески свободно могутъ употребляться въ единств. и множ. числахъ, а по русски нѣтъ, и на оборотъ. И тутъ уклоненіе неизбѣжно (напр. 2, 1 – слова; 8, 36 – душа, 28, 27 – глазъ, 18, 15 – ухо, 31, 6 – 7 – болѣзнь; 31, 10 – камень, и др.).
Слово υἱὸς, неточно соотвѣтствующее еврейскому בגי (сынъ мой) и не совсѣмъ благозвучное (въ зват. пад.) по русски, переводили: сыне, или: сынъ мой.
Таковы главныя и, можно сказать невольныя и неизбѣжныя, отступленія наши отъ славянскаго перевода. Другія единичныя отступленія въ большинствѣ снабжены подстрочными примѣчаніями.
Настоящее изданіе имѣетъ цѣлію дать русскимъ читателямъ средняго и низшаго образованія пособіе къ пониманію церковно-славянской Библіи, въ употребительной за православнымъ богослуженіемъ1 книгѣ Притчей. Поэтому гдѣ и въ русскомъ переводѣ, по мнѣнію переводчика, оставались неясныя для такихъ читателей изреченія, они кратко пояснялись въ примѣчаніяхъ. Во всѣхъ исчисленныхъ примѣчаніяхъ – текстуальныхъ и экзегетическихъ – въ научныя подробныя детали никогда авторъ не входилъ, такъ какъ это отвлекло бы его отъ главной цѣли изданія – популярнаго труда. Тогда довелось бы удесятерить величину книги. Тѣмъ болѣе не входили въ оцѣнку чтеній греческаго и еврейскаго текста. Эта работа была бы безпредѣльна2. Но чтеніями русскаго Синодальнаго перевода, когда они согласны съ греческимъ текстомъ, авторъ пользовался, часто какъ уже «авторизованнымъ», нерѣдко изящнымъ и точнымъ по изложенію и привычнымъ для читателей. Также, для поясненія читателямъ помѣщается и предъ каждою главою краткое изложеніе ея содержанія съ нѣкоторымъ поясненіемъ основной мысли главы и ея контекста. Въ извиненіе возможныхъ и легко замѣчаемыхъ недостатковъ въ переводѣ и поясненіяхъ, считаемъ нужнымъ оговориться, что пособіями обладали мы очень скудными.
Переводовъ на русскій языкъ съ LXX нѣтъ, на другіе языки только нашли на латинскій въ полиглоттѣ Вальтона и въ оффиціальномъ католическомъ изданіи: Διαθήκη παλαιὰ κατὰ τοὺς ἑβδομήκοντα ἐκδοθεῖσα διʼ ἀυθεντείας ξύστου έ. Ακροῦ ἀρχιερέως. Paris. 1628. Въ послѣднемъ встрѣчаются обширныя критическія замѣчанія и схоліи Нобилія. Италійскаго перевода почти не сохранилось, вульгата и всѣ новые переводы составлены съ еврейскаго текста. Толкованія по переводу LXX нѣтъ; у отцевъ Церкви не было ихъ, изъ позднѣйшихъ – у Олимпіодора и Прокопія Газскаго очень немного отрывковъ3 сохранилось. Только на русскомъ языкѣ есть объясненіе Преосв. Виссаріона на паримійныя чтенія книги1. Оно служило намъ пособіемъ, но, конечно, не на всю книгу, такъ какъ болѣе 1/3 части книги въ пареміяхъ не читается. Въ остальныхъ случаяхъ доводилось пользоваться лишь словарями, конкорданціями и т. п. элементарными пособіями.
Не скроемъ, въ заключеніе своего введенія, что настоящій трудъ вызванъ практическими соображеніями. Таковы раздающіяся въ послѣдніе годы жалобы: то на недостатки славянскаго библейскаго перевода, то на непонятность православнаго русскаго богослуженія. Въ предлагаемомъ трудѣ даны отвѣты на обѣ жалобы: сличеніемъ дословнымъ славянскаго перевода съ греческимъ текстомъ показано полное ихъ взаимное соотношеніе, русскимъ переводомъ дано средство къ пониманію библейскихъ богослужебныхъ чтеній и вообще къ пониманію православно-«церковной Библіи». Мы были бы рады, если бы нашлись сотрудники, преемники, продолжатели и исправители начатаго дѣла. Соединенными усиліями, можетъ быть, Господь помогъ бы составить русскій переводъ съ LXX всѣхъ ветхозавѣтныхъ каноническихъ книгъ и дать средство къ пониманію славянской Библіи. Уповаемъ, что это – пока лучшій и наиболѣе безопасный путь къ рѣшенію вопроса о славянскомъ переводѣ. Частично «исправлять», въ цѣляхъ удобопонятности, славянскій переводъ замѣною устарѣвшихъ его словъ и формъ русскими, – трудно и не безспорно, есть опасность – создать пестроту – ни славянскую, ни русскую рѣчь, одинаково всѣмъ читателямъ, и «церковнымъ»-славянистамъ и «мірскимъ» – литераторамъ, непріятную. Тутъ нужно весьма совершенное знаніе славянскаго языка, да и то къ русскимъ современнымъ словамъ и формамъ славянскій языкъ едва ли легко можно приблизить.