Страница 77 из 234
Но эта аналогия осталась бы всего лишь еще одним, новым примером изобретательности автора СЗБ в «аналогической» риторике и важным аргументом в пользу причисления князя Владимира к лику святых, если бы не внезапный и оригинальный ход, снова исходящий из столкновения текста и внетекстовых реалий и приводящий к совершенно новой ситуации. Суть этого хода в резком обрыве цепи аналогий с Константином и неожиданном обращении к сему месту и сему часу в связи все с той же темой Василия–Владимира, хотя он давно умер и мог быть жив только в памяти младших своих современников (и Илариона в их числе). Это переключение исторического в актуальное отражено в одной фразе
добръ пасту/хъ [300] благовeрію твоему о блаже/ниче. святаа церкви святыа Богородицa Ма/pia яже созда на правовeрь/неи основе. идеже и мужь/ственое твое тело ныне лежитъ. / жида трубы архаггелъскы. / добръ же зело и веренъ послу/хъ Сынъ твои георгии. егожъ сътво/ри Господь наместника по тебе. / твоему владычеству. не ру/шаща твоихъ уставъ. но утве/ржающа. ни умаляюща тво/ему благовeрію положеніа. но / паче прилагающа. не сказаша // но учиняюща. иже недоко/ньчаная твоа наконьча
— и здесь еще раз автор не удерживается от двойной на этот раз аналогии —
акы / соломонъ да[д]видова. иже домъ / Божіи великыи святыи его пре/мудрости созда [301] (191б–192а).
Этим ходом Иларион переносит слушающих его в сегодня, в Киев Георгия–Ярослава (о мотиве города говорилось выше) и даже конкретнее и точнее — в Десятинную церковь (ср. упоминание церкви Богородицы, 191б), к гробнице Владимира. Этот «выход» из текста вовне, в ситуацию hic et nunc (или, точнее, приспособление текста к тому, чтобы быть голосом этой ситуации), увенчан центральным и наиболее патетическим отрывком «Похвалы», уже давно привлекшим к себе внимание исследователей и высоко ценимым [302]. Выделенность этого отрывка подчеркивается и тем, что он, как установил Тарановский (1968:4), написан «молитвословным» стихом (или «кондакарным», согласно А. В. Позднееву), охватывающим довольно значительную часть текста «Похвалы» (1926–1936; 30 стихов в исчислении Тарановского):
1. 1. въстани о честнаа главо. / отъ гроба твоего.
2. въстани. / отряси сонъ.
3. hеси бо уме/рлъ но спиши, до обьщааго / въсемъ въстаніа.
4. въстани. / неси умерлъ.
5. несть бо ти ле/по умрети.
6. веровавъшу / въ Христа живота всему миру. /
7. (отряси сонъ. възведи очи. / да видиши.
8. какоя тя чести Господь тамо съподобивъ.
9. и на / земли не беспамятна оста/вилъ Сыномъ твоимъ.
10. въста/ни виждь чадо свое георгиа. |
11. виждь утробу свою.
12. виждь // милааго своего.
13. виждь его же / Господь изведе отъ чреслъ твоихъ. |
14. виждь красяащааго столъ зе/мли твоеи.
15. и возрадуися и въ/звеселися.
16. к сему же виждь /и благоверную сноху твою ери/ну.
17. виждь вънукы твоа и / правнукы.
18. како живутъ. / како храними суть Господемь. /
19. како благоверіе держать. / по предаянiю твоему.
20. како / въ святыа церкви чястять. |
21. како славять Христа.
22. како покла/няются имени его.
23. виждь же / и градъ величествомъ ciaю/щь.
24. виждь церкви цветущи. |
25. виждь христіаньство растуще.
26. виждь градъ иконами святыихъ освещаемь
27. и блистающеся. / и тіміаномъ обухаемь.
28. и / хвалами и божественаами и не/нiи святыими оглашаемь. //
29. И си вся видевъ возрадуися и / възвеселися.
30. 30. и похвали бла/гааго Бога. всемь симъ строи/теля.
Употребляемый в этом отрывке молитвословный стих, как известно, встречается в ряде молитв (в частности, и в «Отче наш») и славословий (например, «Радуйся») и непосредственно восходит к соответствующему византийскому стиху. Его определяющие особенности — свободный несиллабический характер [303], синтаксический параллелизм как общий принцип организации текста, наличие в начале стихов особых ритмических сигналов (прежде всего в виде императива и вокатива) и т. п. (см. Тарановский 1968:1–3).
Включение в СЗБ столь длинного стихотворного отрывка (ср. также «единъ святъ…», о чем см. выше) позволяет говорить об авторе как о поэте и допускать возможность наличия в этом же памятнике и других примеров употребления стиховых форм или, по меньшей мере, сильно ритмизованных стихообразных отрывков. Так, было предложено к числу таких примеров относить отрывки:
1. 1. законъ бо / предътечя бе / и слуга благодети / и истинe.
2. истина же / и благодать / слуга // будущему / веку. / жизни / нетлен'неи.
3. Яко законъ / привождааше / възаконеныа / къ благодетному / крщенiю.
4. крщеніе же / сыны / своа / препущаеть / на вечную / жизнь.
5. Моисе бо / и пророци. / о Христове·/ пришествiи / поведааху.
6. 6. Христосъ же / и апостоли его / о воскресенiи / и о будущимъ / веце…,
а также:
1. 1. Яко / авраамъ / убо / от уности / своеи. /
2. сар'ру / име жену си. / свободную. / а не рабу. /
3. И Богъ / убо / прежде / векъ. / изволі /
4. 4. и умысли / сына / своего / въ миръ / послати… /,
причем последний отрывок может трактоваться и иначе:
1. 1. Яко / авраамъ / убо
2. отъ уности / своеи /.
3. сар'ру / име / жену си. |
4. 4. свободную. / а не рабу …
и т. п. и еще:
1. 1. ако / отдоися / отрочя / ісаакъ // и укрупе. /
2. сотвори / авраамъ / гоститву / велику. /
3. егда / отдоися / ісаакъ /сынъ его. /
4. егда / бе / Христосъ / на земли /
5. и еще / не ус (?) / благодать / укрeпила бяаше.
6. но дояшеся / и еще за 30 / летъ.
7. въ на же / хъ тагаашеся.
8. егда же / уже отдоися / и укрeпе.
9. и явися / благодать / Божіа.
10. всeмъ / человекомъ / въ іорданьстeи / реце.
11. сотвори / Богъ гоститву / [велику]
12. и пиръ / великъ / тельцемь / упитeныи / отъ века.
13. возлюбленыимъ / Сыномъ / своимъ / Иисус / Христомь.
14. съзвавъ / на едино / веселіе / небесныа / и земныа. /
15. 15. съвокупивъ / въ едино / агтелы / и человекы.
(см. Picchio 1973:311–316)
В основе отнесения этих отрывков к стихам лежит введенное Пиккио понятие «conceptual scansion», которое, однако, не предопределяет некоего единого способа чтения таких стихов, признаваемого «правильным». Вместе с тем, прибегая к этому принципу как к критерию, оказывается возможным истолкование и ряда других мест из СЗБ как стихообразующих. Интересно, что в этих случаях наблюдается отчетливое тяготение и к синтаксической правильности (иногда доводимой и до уровня лексических повторений, не говоря уж о воспроизведении серии одинаковых морфологических элементов). Ср., например:
1. 1. радуися / учителю / нашь |
2. и наставниче / благоверію.
3. ты / правдою / бе / облеченъ.
4. крепостію / препоясанъ. /
5. истиною / обутъ.
6. съмысломъ / венчанъ. |
7. и милостынею / яко / гривною /
8. и утварью / златою / красуяся.
9. Ты / бе / о честнаа / главо. /
10. нагыимъ / оденiе.
11. ты / бе / ал'чьныимъ / кормитель. /
12. ты / бе / жаждющiмъ / утробе / ухлажденіе. /
13. ты / бе / въдовицамъ / помощникъ /
14. ты / бе / стран'ныимъ / покоище. /
15. ты / бе / бескровныимъ / покровъ. /
16. ты / бе / обидимыимъ / заступникъ. /
17. 17. убогыимъ / обогащеніе.
(194а–194б)
или же:
1. 1. хвалить же / похвалныими / гласы.
2. римьскаа / страна / петра / и паула. /
3. има же / вероваша / въ Иисус / Христа / Сына / Божіа.
4. acia / i ефесъ / и патмъ. / іоанна / богословьца. /
5. індиа / Фому. / египетъ / марка. /
6. вся / страны / и гради / и людіе / чтуть / и славять. /
7. коегожо / ихъ учителя. /
8. иже / научиша я / православнеи вeре. /
9. похвалимъ же / и мы. / по силе нашеи. /
10. малыими / похвалами. / великаа / и дивнаа сотворьшааго.
11. нашего / учителя / и наставника. /
12. великааго / кагана. / нашеа / земли / володимера. /
13. 13. вънука / старааго / игоря. / сына же / славнааго / святослава /
и т. п. (184б)
или же:
1. 1. Тебе же / како / похвалимъ /
2. о честныи / и славныи /
3. въ земленыихъ / владыкахъ. /
4. премужьственыи / василіе. /
5. како / доброте / почюдимся. /
6. крепости же / и силе. /
7. каково ти / благодаріе / воздадимъ. /
8. яко / тобою / познахомъ / Господа. /
9. и льсти / идольскыа / избыхомъ. /
10. яко / твоимъ / повелениемь /
11. по всеи / земли / твоеи / Христосъ / славится
и др. (187б).
Полный учет подобных мест и возможных их интерпретаций необходим для более точного и дифференцированного определения просодического уровня текста и соответствующих выводов о самой манере произнесения таких «стихообразных» мест СЗБ. Вместе с тем исследователя на этом пути подстерегает и несомненная опасность возможной переоценки степени «стихизации» текста. В известной мере речь идет о той же двусмысленной ситуации, с которой приходится иметь дело при изучении генезиса рифмы в ранне–средневековых текстах ряда европейских (включая и Византию) литератур. И в том и в другом случае местом генезиса являются фрагменты текста, оформленные как синтаксический параллелизм.