Тахвиты

Murray R. Symbols of Church and Kingdom. A Study in Early Syriac Tradition. Cambridge, 1975.

Nau F. Aphraate le Sage // Dictionnaire d'Histoire et de Geographie Ecclesiastique, t.3. Paris, 1924. Col. 936–939.

Neusner 1971 — Neusner J. Aphrahat and Judaism. The Christian‑Jewish Argument in the Fourth‑Century Iran. Leiden, 1971.

Parisot J. Aphraate // Dictionnaire de Theologie catholique, t.1. Col.1457–1463. Paris,1903.

Theodoret de Cyr 1977 — Theodoret de Cyr. L'histoire des moines de Syrie, 2 vols., ed. P. Canivet and A. Leroy‑Molinghen. T. I (SC 234). Paris, 1977.

Theodoret de Cyr. L'histoire des moines de Syrie, 2 vols., ed. P. Canivet and A. Leroy‑Molinghen. T. II (SC 257). Paris, 1979.

Тахвита о войнах

Тахвита «О войнах» была написана Афраатом в 648 г. селевкидской эры (т. е. в 337 по Р. Х.), когда Шапур II, почувствовав возможность нападения на Персию Константина Великого, взявшего на себя обязанность покровительствовать всем христианам, решил первым нанести удар Риму. Первыми исследователями творчества Афраата эта тахвита рассматривалась как аллегорическое описание борьбы добра со злом[140], но уже вскоре она была переосмыслена как ответ Афраата на предстоящую войну между Шапуром II и Константином. Причиной такого неоднозначного понимания является полное отсутствие прямых указаний на какие‑либо современные автору исторические события. Тахвита в большей своей части является толкованием видений из Книги пророка Даниила, на основе которых Афраатом выстраивается оригинальная историософская система[141], призванная показать предопределенную Богом неизбежность победы Рима над Персией и тем самым успокоить персидских христиан. Сам Афраат, будучи персидским подданным, стоит на стороне Константина, в то время как Шапур II для него есть ни кто иной, как нарушитель богоустановленных заповедей, запрещающих гордость, которая может привести к богоборчеству и отречению от Бога. Афраат убежден в неизбежном поражении Шапура II и в силу Божьего предопределения о последовательности земных царств и в силу преступления Шапуром II заповедей.

Допуская возможность иного пути истории, чем тот, который он описал, Афраат уверен в неизбежном наказании того, кто не соблюдает заповеди и идет против Божьей воли.

По предположению Т. Барнса[142], Афраат написал почти всю тахвиту, считая, что император Константин жив (чем и обусловливалась его уверенность в победе Рима), тогда как тот умер еще прежде, чем Афраат начал ее писать. Узнав о смерти Константина, Шапур II перешел границу Римской империи и осадил город Нисибин. Когда же до Афраата дошли сведения о нападении Шапура II и о смерти императора, он сделал приписку к уже завершенной тахвите, в которой, вопреки выраженной им во всей тахвите уверенности в победе Рима, допустил возможность его поражения.

Тахвита представляет значительный интерес из‑за целого ряда причин. Большое значение имеют представления Афраата о царской власти и об особом статусе Церкви и христиан. Сравнение толкования Афраата видений из Книги пророка Даниила с другими толкованиями этой же книги (как латинскими, так и греческими авторами) может показать то общее в понимании этой книги, что объединяло персидских христиан первой половины IV в. с остальным христианским миром, а также отличия, которые обусловлены особенностями их культурно–исторической среды. Так, например, подобно свят. Ипполиту Римскому Афраат рассматривает историю как последовательность четырех царств (царства вавилонян, мидян, греков и римлян), изображаемых в Книге Даниила четырьмя частями истукана и четырьмя зверями. Однако в представлениях свят. Ипполита и Афраата имеются и различия. Для свят. Ипполита Рим господствует «по действу сатанину», для Афраата же, сам Господь помогает Риму, даже в силу незначительного " подчинения» Рима Богу.

Также данная тахвита интересна тем, что дает возможность наблюдать следующую особенность раннесирийского христианства, которая была отмечена о. Р. Мерреем: «Тогда как большинство христианских традиций обычно образно понимали притчи Иисуса, с целью сделать Его проповедь о Царстве и господстве Божьем хотя бы частично приложимой к Церкви в этом мире, немалая часть отождествила Царство и Церковь, затемняя таким образом эсхатологический характер Евангелия, раннесирийские Отцы оставались слишком близко к их иудео–христианским корням, чтобы уйти далеко от основного, всецело эсхатологического смысла Царства»[143].

Другая важная особенность тахвиты заключается в понимании Афраатом тех выражений Книги пророка Даниила, которые в христианском вероучении считаются указанием на срок царствования Антихриста («время, времена и полувремя», а также весьма сложного выражения о 70–й седмине). Традиционно этот срок определяется как три с половиной года (при этом вычисление начинают с первого выражения, второе же рассматривается с заранее известным результатом, так что выражение о 70–й седмине понимается как говорящее о семилетнем сроке, вторую половину которого занимает царствование Антихриста[144]), Афраат же считает его равным десяти с половиной годам (он начинает вычисление со второго выражения и, поняв его как говорящее о семилетнем сроке и еще половине этого срока, приравнивает его значение первому выражению), что может быть связано с незнанием Афраатом текста Апокалипсиса (по причине отсутствия в IV в. перевода Апокалипсиса на сирийский язык), на основании которого в первую очередь определяется срок царствования Антихриста (Откр. 13, 5: сорок два месяца = три с половиной года).

Перевод тахвиты «О войнах» выполнен по изданию: Aphraatis Sapientis Persae Demonstrationes (Patrologia Syriaca, p. I, t. 1). Paris, 1894. Col. 184–237. В сносках приводятся только те разночтения, которые как‑то меняют смысл, и опущены те, которые равнозначны в смысловом отношении и поэтому непередаваемы при переводе. Имена собственные даются в соответствии со славянской библейской традицией. В квадратных скобках указывается номер столбца в тексте издания. Нами сохранено деление на параграфы, произведенное издателем. Те места, в которых встречается определенная ритмическая организация (ограниченная длина законченных смысловых фрагментов, синтаксический и семантический параллелизм и др.), оформлены нами в виде столбцов (в рукописях весь текст однороден).

При переводе библейских цитат за основу был взят синодальный перевод, который изменялся в зависимости от несовпадения с цитатами в тахвитах. В том случае, если библейская цитата точно совпадает и с текстом Пешитты (к сожалению, у нас не было возможности воспользоваться критическим изданием сирийской Библии, выполняемым Институтом Пешитты (Лейден), и поэтому пришлось использовать доступное издание Пешитты Объединенных Библейских Обществ 1999 года, основанное на поздних рукописях) и с синодальным переводом, то указывается параллельное место (однако иногда мы меняли стилистику синодального перевода с сохранением смысла). Если в такой цитате имеются какие‑либо лексические или стилистические отклонения, то в таком случае параллельное место выделяется курсивом. Если цитата совпадает только с текстом Пешитты, то после указания параллельного места приводится синодальный перевод данного отрывка. Если цитата не совпадает ни с Пешиттой, ни с синодальным переводом, то после указания параллельного места в случае совпадения чтения Пешитты и чтения синодального перевода приводится общий вариант по синодальному переводу; а в случае несовпадения — два различных варианта.

Наличие большого числа разночтений с ветхозаветным текстом Пешитты объясняется, судя по последним исследованиям, двумя основными причинами. Во–первых, это связано с тем, что Афраат использовал более древний библейский текст по сравнению с сохранившимися рукописями Ветхого Завета — и поэтому является очень ценным свидетелем раннего ветхозаветного текста (так, например, самая ранняя библейская рукопись (фрагмент книги Исаии) датируется 459–460 г., а самая ранняя рукопись, содержащая весь Ветхий Завет — VI‑VII в). И, во–вторых, в ряде случаев он сознательно изменял библейский текст, встраивая его таким образом в нужный контекст[145]. Исследователи не пришли к согласию относительно новозаветного текста, который использовал Афраат: в некоторых случаях его цитаты совпадают с Диатессароном, а в других — с древнесирийскими переводами Евангелий (т. наз. Vetus Syra). Кроме евангельского текста Афраат использовал сборник посланий апостола Павла.