Страница 96 из 187
«Суровые обличения, с которыми Иисус обращается к фарисеям (Мф. 23), звучат не только из уст Иисуса 30-х годов, но и из уст Воскресшего, живущего в Церкви в 80-е, против фарисеев Ямнии»[699].
«В «иудейском» Мф. отталкивание от иудейства несравненно сильнее, чем в Мк. и Лк. Полемика с иудеями начинается в Мф. с первых же страниц. Только у Матфея Иоанн Креститель обличает пришедших к нему фарисеев и саддукеев (3, 7; иначе Лк. 3, 7). В Нагорной проповеди Господь говорит о недостаточности праведности книжников и фарисеев (5, 20). В 15, 12-14 фарисеи для Него — слепые вожди слепых. В 16, 6 Он предостерегает против закваски фарисейской и саддукейской. Можно привести и другие примеры.
Интересно, что последние поучения Господа в Иерусалиме перед Страстями (глл. 21 — 25), при всем богатстве и разнообразии их содержания объединены одной мыслью: Господь произносит суд над духовными вождями народа. Эта же нота отчетливо звучит и в повествовании о Страстях. Инициатива убийства принадлежит Синедриону с Каиафой во главе (26, 3 и слл.), и их вражда не ослабевает до конца. Она сменяется умеренностью Пилата (ср. 27, 19. 24-25), отчаянием и самоубийством Иуды (27, 3-10) и по смерти Иисуса получает свое выражение в постановке стражи у гроба (27, 62-66). Последнее, что мы слышим о Синедрионе в Мф., есть подкуп стражи по Воскресении (28, 11-15)»[700].
Миссионерская направленность
Еще одна отличительная особенность Мф. состоит в миссионерской открытости, свойственной его общине. Как ни странно, эта особенность опять-таки связана с иудейскостью Мф. Да, всякое Евангелие — это прежде всего весть, миссия. Но в Мф. о миссии говорится как-то особенно настойчиво именно потому, что таким образом преодолевается закосневший партикуляризм иудаизма (избранничество, понятое как обособленность, которую нужно хранить и тщательно оберегать от внешних смешений и влияний). Христианству, возникшему в недрах иудаизма, с самого начала грозила серьезная опасность остаться таким же замкнутым на себе движением (или даже сектой) с четкими границами Закона. Но эти границы были в конце концов преодолены. Мф. — яркое тому свидетельство. Оно заканчивается одним из самых миссионерских повелений в Новом Завете:
Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа... (Мф. 28, 19)
Именно потому, что преодолевается упомянутый партикуляризм, миссионерская направленность сказывается наиболее ярко, подчеркнуто и даже болезненно, т. е. как трудное изживание некоего предрассудка, серьезного в силу традиции. Так происходит, например, в эпизоде с исцелением дочери хананеянки (см. Мф. 15, 22-28) или в притче о злых виноградарях (Мф. 21, 33-41).
И вновь здесь оказываются востребованными предчувствия все того же Ветхого Завета, причем такие, которые иудаизм как будто не знал, как истолковать и исполнить (как и в случае с мессианскими ожиданиями). Миссионерский потенциал в Ветхом Завете представлен по-разному (см. Быт. 12, 3). Особенно он проявился в проповеди пророков (см., например, Ис. 66, 18).
Небезынтересно, что даже в словах «Идите, научите все народы...» можно услышать определенным образом направленную динамику — от Иерусалима (иудео-христианской матери-церкви) ко всем народам. Такова неизбывная ветхозаветная парадигма (ср. Ин. 4, 22). Первенцем в познании истинного Бога остается Израиль (ученики — новый Израиль), центр — гора Божия (в Ветхом Завете — Сион), с которой возвещается и распространяется знание о Боге:
2 И будет в последние дни, гора дома Господня будет поставлена во главу гор и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы. 3 И пойдут многие народы и скажут: придите, и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева, и научит Он нас Своим путям и будем ходить по стезям Его; ибо от Сиона выйдет закон, и слово Господне — из Иерусалима (Ис. 2, 2-3).
Приведенное выше финальное миссионерское повеление Господь Иисус изрекает также с горы (см. Мф. 28, 16).
Но, повторим, при всей укорененности в Ветхом Завете, миссионерская открытость была достаточно непривычна и для иудейства, явно склонного к партикуляризму, и, по наследству, для иудео-христианства. Так что можно согласиться и с такой трактовкой миссионерской открытости Мф.:
«Мф. отражает ступень напряженного, нарастающего становления (в еврейской среде) нового разомкнутого религиозного сознания, а у Марка идея универсализма представлена в качестве установившегося положения. Хронологическим переломом между борьбой-за и утверждением может считаться 50 год — год Апостольского Собора»[701].
93. Автор, обстоятельства и время написания Мф.
Вновь, как и в случае с Мк., мы обращаемся к свидетельству Папия Иерапольского, около 120-го года (ср. § 42. 2), которое приводит Евсевий Кесарийский («Церк. ист.», III. 39):
«Матфей на еврейском языке (E(brai+/di diale\kt%) составил Изречения (ta\ lo/gia), переводил же их каждый, как мог»[702].
Церковное Предание опознает в упоминаемом Матфее сборщика податей из Капернаума, который стал одним из Двенадцати (Мф. 9, 9). Также, судя по утверждению Папия, в основе греческого текста Мф. лежит некий прототекст, записанный «на еврейском языке». Возможно, именно этот текст и был самой ранней записью Евангельского Предания, осуществленной вскоре после Вознесения Иисуса, в 40-е — 50-е гг. Вероятно даже, что «первые записи Матфей сделал еще, когда сопутствовал Господу»[703].
Сомневаться в правдивости свидетельства Папия прямых причин как будто нет, хотя не сохранился ни один из еврейских оригиналов упоминаемого им древнейшего прототекста. В то же время не теряет своего веса и общепринятая гипотеза о хронологическом приоритете Мк. перед всеми другими Евангелиями, в том числе и Мф. Ведь речь идет о том, что греческий текст Мф., как и Лк., был написан после и с использованием Мк. В свою очередь греческое Мк. могло быть составлено как перевод арамейской проповеди Петра, опиравшегося на тот самый «еврейский» прототекст Мф.[704]
В свидетельстве Папия наиболее содержательными и в то же время дискуссионными выглядят два пункта:
1) Что имеется в виду под «еврейским языком» (E(brai+/di diale\kt%)?
Несмотря на то, что в библеистике достаточно доказанным считается мнение, что под «еврейским» языком Папий имел в виду вообще семитское наречие, а скорее всего, арамейский язык, все же нельзя исключать, что выражение «на еврейском языке» следует понимать и в буквальном смысле[705].
2) Что имеется в виду под «Изречениями» (ta\ lo/gia)?
«Можно считать доказанным, что под ta\ lo/gia Папий имел в виду не собрание речений Иисуса, а Евангелие»[706], т. е. изложение не только слов (изречений), но и дел (деяний) Господа.
Греческое ta\ lo/gia не вполне точно соответствует евр. dvr («диврэй»), что означает и слово, и изречение, и дело, и событие, и вещь[707]. В одних случаях переводили как pra/cij, («Деяния»), а в других как lo/gia[708].
Иначе говоря, древнейшей основой Мф., возможно, послужило иудео-христианское Евангелие, записанное в иерусалимской первообщине (ап. Матфеем) на еврейском или арамейском языке в 40-е — 50-е годы, после чего примерно в 80-е годы в одной из сиро-палестинских общин (возможно, в Антиохии, где уже были христиане не только из иудеев, но и из язычников[709]), с использованием уже имевшегося Мк., был составлен окончательный, греческий текст Мф.
94. Сквозные богословские темы Мф.
Поучение и история
Если обратить внимание на то, как в Мф. чередуются речи Иисуса и рассказы о Его делах, можно заметить, что и те, и другие объединены в несколько обширных попеременно чередующихся периодов.
Повествовательных периодов — шесть. Это именно тот материал, который является в основном общим с Мк. Они разграничены пятью большими речами Иисуса, каждая из которых заканчивается примерно одними и теми же словами:
I. И когда Иисус окончил слова сии... (Мф. 7, 28);
II. И когда окончил Иисус наставления двенадцати ученикам Своим... (11, 1);
III. И, когда окончил Иисус притчи сии... (13, 53);
IV. Когда Иисус окончил слова сии... (19, 1);
V. Когда Иисус окончил все слова сии (26, 1).
Если вникнуть в содержание этих пяти речей Иисуса, мы увидим, что Матфей проделал явную редакторскую работу, сгруппировав слова Иисуса по жанровому признаку. Повествовательные периоды также представляют собой редакторские обобщения.