Страница 112 из 187
Собственно Евангелие в ст. 5 начинается типично библейским (по Септуагинте) E)ge/neto — по-слав. Бы1сть. СП, к сожалению, стилистически «приглаживает» текст, перенося «был» как сказуемое в середину предложения. ЕК сохраняет стилистику оригинала:
Был во дни Ирода, царя Иудейского, некий священник именем Захария, из чреды Авиевой, и жена у него из дочерей Аароновых, имя ее Елисавета.
Далее, в глл. 1–2 следует повествование о событиях, связанных с рождением (Рождеством) Иоанна Крестителя и рождением (Рождеством), младенчеством и детством Иисуса Христа. Обратим внимание, как это повествование организовано в композиционном отношении.
Все очень ветхозаветно: места действия (Иерусалим, храм, «город Иудов», куда спешит Святая Дева), язык диалогов и гимнов, очень библейских по своей лексике. Например, слова ангела Гавриила:
Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца (Лк. 1, 32-33).
«Замечательно, что он [св. Лука — А.С.] использовал эти [ветхозаветные — А.С.] источники не как чужеродные тела, а сумел их сделать органической частью своего большого труда»[794].
Гимны
Песнь Богородицы временами почти дословно повторяет песнь, которую воспела св. Анна в благодарность Богу о рождении сына — пророка Самуила (приводим большую ее часть):
1 Цар. 2, 1-10
Лк. 1, 46-55
1 И молилась Анна и говорила: возрадовалось сердце мое в Господе; вознесся рог мой в Боге моем; широко разверзлись уста мои на врагов моих, ибо я радуюсь о спасении Твоем.
46 И сказала Мария: величит душа Моя Господа,
2 Нет столь святаго, как Господь; ибо нет другого, кроме Тебя; и нет твердыни, как Бог наш.
47 и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем,
3 Не умножайте речей надменных; дерзкие слова да не исходят из уст ваших; ибо Господь есть Бог ведения, и дела у Него взвешены.
48 что призрел Он на смирение Рабы Своей, ибо отныне будут ублажать Меня все роды;
4 Лук сильных преломляется, а немощные препоясываются силою;
49 что сотворил Мне величие Сильный, и свято имя Его;
5 сытые работают из хлеба, а голодные отдыхают; даже бесплодная рождает семь раз, а многочадная изнемогает.
50 и милость Его в роды родов к боящимся Его;
6 Господь умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит;
51 явил силу мышцы Своей; рассеял надменных помышлениями сердца их;
7 Господь делает нищим и обогащает, унижает и возвышает.
52 низложил сильных с престолов, и вознес смиренных;
8 Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего...
53 алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем;
54 воспринял Израиля, отрока Своего, воспомянув милость,
55 как говорил отцам нашим, к Аврааму и семени его до века.
Другой, не менее ветхозаветный пример — песнь Захарии (Лк. 1, 68-79). Начало:
68 Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему, 69 и воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего, 70 как возвестил устами бывших от века святых пророков Своих, 71 что спасет нас от врагов наших и от руки всех ненавидящих нас...
Косвенно показательно здесь одно обстоятельство из области православной литургики. Как известно, все прокимны представляют собой короткую строчку из того или иного ветхозаветного псалма. Исключение составляют два — взятые из песней Богородицы и Захарии, как близко соответствующие стилистике псалмов:
В праздники Богородицы на Литургии: Вели1читъ душа2 моz2 гдcа, и3 возра1довасz дх7ъ мо1й w3 бз7э сп7сэ мое1мъ.
В праздник Рождества Иоанна Предтечи на Утрене: И# ты2 o3троча2 прbро1къ вы1шнzгw нарече1шисz.
Характерной чертой пролога, также приобщающей его к ветхозаветной традиции, является «повышенная концентрация» в нем гимнографических текстов, уже упомянутых выше: песни священника Захарии, Пресвятой Богородицы, праведного Симеона и ангельское славословие. Их ветхозаветность станет еще более очевидна, если мы обратим внимание на то, что в них нет ничего прямо и определенно христианского. Они звучат как чисто ветхозаветные, иудейские богослужебные гимны, в то же время органично вписывающиеся в христианский исторический и богослужебный контекст — подобно тому, как вообще Ветхий Завет вписывается в Новый[795].
Торжество Ветхого Завета
Сретение — событие, безусловно, Нового Завета, но выдержано в самом что ни на есть ветхозаветном духе. Можно сказать, что это апофеоз Ветхого Завета, его завершающая высшая точка: ведь Закону подчинился Сам Бог-Законодатель. Торжество Богом данного Закона — таков лейтмотив и православного богослужения праздника Сретения. «Закон» — одно из самых частых слов сретенской гимнографии. Например, в стихире на литии:
Ве1тхiй де1нми, и4же зако1нъ дре1вле въ сiна1и да1въ мwmсе1ю, дне1сь мLнец ви1дитсz, и3 по зако1ну, я4ко зако1на творе1цъ, зако1нъ и3сполнz1z, во хра1мъ прино1ситсz, и3 ста1рцу дае1тсz.
Перевод: Ветхий Днями (т. е. Вечный Господь), в древности давший Закон Моисею на Синае, ныне видится нами в образе Младенца, и будучи Творцом Закона и Сам Закон исполняя, по Закону в храм приносится и старцу дается.
Композиция
Литературная композиция пролога Лк. — еще одно яркое свидетельство писательского таланта св. Луки. Здесь искусно переплетаются две линии: Иоанна Крестителя и Иисуса Христа. Два благовещения — два рождества, а в середине два благодарственных гимна. Все это чередуется с изумительной продуманностью и симметрией. Кульминация и завершение всей композиции связана с храмом:
Иоанн Креститель
Иисус Христос
1. БЛАГОВЕЩЕНИЕ Гавриила Захарии
2. БЛАГОВЕЩЕНИЕ Гавриила Марии
3. ВСТРЕЧА Марии с Елизаветой
4. ПЕСНЬ Марии
5. РОЖДЕСТВО Иоанна Крестителя
6. ПЕСНЬ Захарии
7. РОЖДЕСТВО Иисуса Христа
8. Обрезание. 9. Сретение.
10. Отрок Иисус в ХРАМЕ.
Притча о блудном сыне
Из проповеди архиепископа Александра (Семенова-тян-Шанского) в Неделю о блудном сыне[796]:
Притча о блудном сыне более других известна православным христианам, как церковным, так и менее церковным. Ей посвящено богослужение третьего подготовительного к Великому Посту Воскресения (Недели) и много проповедей и толкований. Отдельные выражения, взятые из нее, вошли в обычный разговорный язык, а различные иллюстрации и картины относящиеся к ней, памятны нам с детства.
Несмотря на все это, содержание притчи остается неисчерпаемым, и благоговейный читатель с сердечным волнением постоянно вновь открывает в ней что либо духовно важное для себя.
Благодаря этой неисследимой глубине даже простое перечисление всех содержащихся в ней тем очень затруднительно. Тем не менее всякая попытка обратить внимание, хотя бы на одну из них, требует указания и многих других.
Все темы притчи — единое целое, и преимущественное рассмотрение какой-либо одной вызывается лишь неизмеримостью божественного содержания всего рассказа с границами духовного поля зрения человека.
Вот некоторые из основных тем, на которых останавливались те или иные истолкователи:
1-ая тема: — историческая. Это — тема избранного народа Божия и язычников. Старший сын притчи мог бы быть образом древнего Израиля, а младший — языческих народов. Такое толкование встречается у древних отцов, напр. у Тертуллиана, но современные западные исследователи считают его искусственным.
2‑ая тема — о грехе. Она богато отразилась в богослужебных текстах недели о Блудном Сыне. Согласно Притче — грех есть прежде всего удаление от Бога и вместе с тем от подлинного человека. Грех — это пребывание в стране чужой. «Весь вне быв себе» — поясняет эту мысль один из тропарей канона (3-й песни). Грех есть также растрата духовного содержания жизни и путь к духовному голоду и смерти. В стране «дальней греха и страстей» (текст той же службы) подобный голод угрожает всем. Грех есть и ниспадение в животное состояние, что выражается в зависти добровольного изгнанника к питающимся рожками свиньям. Многое и другое о сущности греха открывается при внимательном чтении притчи и ее богослужебного комментария.
3-я тема — покаяния, также разработанная в соответствующих текстах Постной Триоди и в связи с той же притчей в некоторых покаянных стихирах Октоиха. Эта тема дана в самой притче в необыкновенной полноте.
4-я тема — Церкви (или Царствия Божия) и связанная с ней неразрывно тема о сакраментальной жизни. В Синаксаре Недели о Блудном Сыне лучшие одежды, даруемые ему отцом, толкуются как Крещение, кольцо — как запечатление Духом (миропомазание), пир со вкушением тельца упитанного (откормленного) — как Евхаристия. Пение и лики (музыка), несомненно, суть образ торжества Церкви или Ее Самой в блаженной полноте и единстве. В двух других притчах той же евангельской главы та же идея раскрывается в образах человека, празднующего с друзьями и соседями нахождение пропавшей овцы, и женщины, радующейся с подругами о найденной драхме. Господь добавляет к этому еще слова о радости ангелов о едином грешнике кающемся.