Страница 63 из 106
Он взглянул и увидел старого человека, собирающего дерево. Сказал он ему: «Почтенный старец, разве это не Иерусалим?». Сказал он: «Да, мой сын». Сказал Авдемелех ему: «Царь Седекия выпустил моего отца Иеремию из темницы?». Сказал старец ему: «Что ты такое говоришь? Кто Седекия и кто Иеремия? Вот уже семьдесят лет, как Навуходоносор разрушил Иерусалим, и был уведен народ в Вавилон, и Иеремия также уведен с ними в плен». Сказал Авдемелех ему: «Не будь ты старцем, я бы сказал, что ты безумец. Неужели пока я ходил в сад Агриппы за плодами и ненадолго свернул в сторону, чтобы отдохнуть, народ был уведен в плен? Я думаю, что даже если бы потоп открыл свой рот и поглотил их, я бы их нашел». Сказал старец ему: «Поистине, о мой сын, ты — праведник, которому Бог не дал узреть разрушения Иерусалима. Поэтому Бог навел этот сон на тебя до сего дня. Ты видишь его (г. е. Иерусалим) в его радости. Это первый день с тех пор, как Иеремия прислал, чтобы украсили врата Иерусалима, потому что народ отпущен из плена. И эти смоквы, что у тебя, — не ко времени (букв, «не их время это»), сегодня — двенадцатое число (месяца) пармуте [430]. Поистине ты — праведник, о мой сын».
Пока они говорили друг с другом, вот головная часть (идущего) народа, столпившись, вошла в город Иерусалим, причем пальмовые ветви были в их руках. Авдемелех взглянул и увидел Иеремию в отдалении, сидящего в колеснице царя. Он бросился ему навстречу. Когда Иеремия увидел Авдемелеха эфиопа, он поспешил сойти с колесницы. Он поцеловал его (в) уста. Заговорил Иеремия и сказал ему; «Авдемелех, видишь, как велика почесть тому, кто сжалился надо мной: Бог защитил тебя, и ты не увидел разрушения Иерусалима, и не взяли тебя в плен. Все, кто услышит о тебе, да творят милосердие» [431]. Сказав эти (слова), Иеремия возвел Авдемелеха на колесницу. Он (т. е. Авдемелех) был в почете у него все дни своей жизни. Они вступили в город, причем пели перед ним (г. е. перед Иеремией): «Встань, Иерусалим, нарядись, дщерь священника («Иерусалим» — женского рода), увенчай твои врата, ибо были уведены твои дети от тебя с плачем, (и) вот они возвратились к тебе с пением и псалмами. Пусть небесные радуются, пусть земные ликуют о сынах Авраама, и Исаака, и Иакова. Радуйтесь, что ваши сыны, которых увели в плен, возвратились в их землю. Пусть воспевающие хвалу радуются с нами, что сыны Исаака возвратились в их землю. Херувимы и серафимы радуются, что сыны Иакова возвратились в их землю».
Иеремия вошел в храм. Сказал он столпу [432]: «Ключи, что я дал тебе, верни мне, потому что Господь сжалился над Своим наследием». Тотчас столп дома Бога извлек ключи и отдал их Иеремии. Он открыл дверь народу. Они вошли и поклонились Господу. Иеремия вошел в Святая Святых и увидел светильник горящим. Он не погас в эти семьдесят лет, когда он его оставил. Он пришел и сообщил сынам Израиля о нем. Они поклонились Господу, говоря: «Ты справедлив, Господи, в Твоих путях всех, потому что Ты покарал нас за наши грехи». Иеремия позвал сынов Аарона. Сказал он им: «Очиститесь и блюдите служение Господу». И он пошел по ступеням дома Господа. Он стал на углу его. Сказал он: «Я обращаюсь к тебе, краеугольный камень, тот, что принял (образ) великого почтенного лица, открой твой рот и отдай мне залог, который я доверил тебе, облачение первосвященника, ибо Господь пожелал обонять эту жертву». Тотчас камень раскололся и отдал Иеремии облачение первосвященника. После этого он пришел на солнечное место. Сказал он: «Я обращаюсь к тебе, служитель верный. Скрижаль, на которой начертано имя Невидимого, которую я оставил тебе на хранение, отдай ее мне, потому что она нужна мне, ибо Господь спас Твой народ». Тотчас солнце разомкнуло свои губы, взяло ее и отдало ее первосвященнику. Остальную утварь дома Господа увез Навуходоносор. Сыны же Аарона обратились к алтарю, каждый творя свое служение.
Они трубили в трубы, они приносили жертвы. Слава Господня сошла, наполнила весь дом и благословила жертву. Весь Израиль праздновал. Они благословляли Бога, что вновь вошли в дом Господень. Они благословляли Того, Кому принадлежат все эти благословения, Отца, и Сына, и Духа Святого, ныне и присно, во веки веков. Аминь.
ФРАГМЕНТ РОМАНА О КАМБИЗЕ
Роман о Камбизе, дошедший до нас в единственном списке, на коптском языке, трудно отделить от целой серии исторических романов на позднеегипетском языке, записанных демотическим письмом (VII в. до н. э. — V в. н. э.). Близость настолько велика, что едва ли удивит возможная находка демотического оригинала и этого романа. Коптская рукопись, насколько можно судить по прилагаемому в издании образцу почерка (фотографии, к сожалению, нет, и общий вид рукописи неизвестен), относится к V‑VI в.
Как и демотические романы, дошедшие до нас в записях, как правило, римского времени, этот роман описывает действительность и события времен XXVI династии, когда Египту удалось отстоять независимость от ударов Ассирии, а позднее и Вавилона, и пришлось начать борьбу с огромной персидской державой, длившуюся почти двести лет с переменным успехом до эллинизации Востока Македонией. Как и в демотических романах, герои здесь — воины–профессионалы. Их язык резок, груб, действия решительны, в коптском романе даже в большей степени, чем в демотических. Чего стоит, например, угроза Камбизу (среди прочих): *Мы не позаботимся (даже) сварить твое мясо, но растерзаем его зубами, как медведи или свирепые львы». Это уже нравы греческих наемников на службе фараона, которые, мстя изменнику, по рассказу Геродота (III, 11), убили его сыновей и выпили их кровь.
От романа до нас дошла небольшая часть и неизвестно, какое название он носил. В науку он вошел как «Роман о Камбизе». Действительно, Камбиз является главным действующим лицом, но при этом он то и дело называется Навуходоносором, а его противник, царь Египта, — именем Уафре (Априй).
Налицо несомненный анахронизм, поскольку Камбиз царствовал в 530—522 гг. до н. э., Навуходоносор II —в 605— 562 гг., а Априй — в 589—570 гг. Более того, враги Египта в романе называются ассирийцами. Таким образом, налицо смешение трех исторических пластов: борьба с ассирийцами при Псамметихе I в пору так называемой Додекархии (см. Геродот, II, 147—153), борьба с вавилонянами (Навуходоносор II) и борьба с персами (Камбиз). Только конфликт Априй — Навуходоносор II был бы историчным. Он действительно имел место и, поскольку привел к гибели Иудейского царства и разрушению Иерусалима, мог заинтересовать коптов, знавших Писание, где фараон Уафре упоминается в Книге пророка Иеремии (51, 30; у Иезекииля — без названия имени). Об интересе коптов к этой исторической эпохе и ее деятелям, особенно тем, кто оставил яркий след в Библии, свидетельствует и то, что они перевели Апокриф Иеремии (перевод которого приводится в данной книге). Следует отметить также, что, согласно легенде, Иеремия, уведенный в Египет, был побит камнями в Дафнах, главном месте действия Романа о Камбизе.
Как бы то ни было, врагом Египта в романе выступает не Навуходоносор, а Камбиз, хотя противником его оказывается Априй, живший гораздо ранее, а не Амасис и Псамметих III, с которыми на самом деле воевал Камбиз. Впрочем, главное в романе — не фабула, а описание режима эпохи XXVI династии. Существующее представление о нем отлично от того, что мы находим в романе. Создается впечатление, что описание положения в стране заимствовано из романов эпохи Додекархии и других источников этого и более раннего времени. Египет состоял тогда из ряда достаточно самостоятельных областей, причем некоторые их правители даже претендовали на царский титул, а в обществе выделялась своего рода каста воинов из осевших в Дельте ливийцев, которые получали профессиональную подготовку в специальных школах. Если это описание не перенесено механически на период XXVI династии, оно чрезвычайно существенно для оценки того режима, который установил Псамметих I, основывая эту династию. В любом случае оно представляет интерес, поскольку египетские источники скупы на обобщения и на их основе трудно составить общую картину.
Роман о Камбизе резко выделяется на фоне коптской литературы. О времени его создания и, если это перевод с демотической рукописи, о времени перевода мы судить не можем. Но уже один факт его фиксации в рукописи V‑VI в. совершенно исключителен. В ту пору еще свежа была память о борьбе христианства с язычеством, еще ощущалось торжество победы христианства. В начале V в. при Феодосии II уничтожались языческие храмы. Языческие боги воспринимались как отвратительные демоны, а фараон, благодаря Писанию, как одиозная фигура. Будь рукопись более поздней, создание (вернее, воскрешение) романа можно было бы отнести к началу VII в., ко времени персидского или даже арабского завоевания, периоду обострения национальных чувств коптов.