Страница 11 из 19
У Иркутской мещанки все тело покрыто было ранами и она не двигалась шесть лет. В легкой дремоте видит она старца в белом одеянии, с русыми волосами и проседью в бороде, среднего роста. Он сказал ей, что «пришел исцелить ее», и подал питье, которое показалось ей на вкус приятным; вслед затем она уже могла положить на себя крестное знамение, чего два года не могла делать, и даже встала с постели и перешла в другой покой. Явившийся был точно такой, каким представлялся святитель на виденной ею иконе его.
Одна слабоумная, завезенная в Иркутск из Екатеринбурга, находясь в тяжкой болезни, просила денег у своих благодетелей, в доме которых жила. «На что тебе они?» спрашивали ее. «Надобно, говорила она, идти за реку, ставить свечи там, где живут одетые в черное платье и погребен старец». Слабоумная переплыла быстро Ангару и заставила нищую указать ей дорогу в обитель Вознесенскую. Здесь усердно молилась она, в продолжение всей литургии, пред иконою Богоматери и часто подходила к окну подалтарной палатки, где была гробница святителя. - Спустя два дня, она не только исцелилась от болезни, но и стала с полным здравым смыслом. Она рассказала теперь, кто она и откуда. Прежде же никто не знал того; сказала и о том, что ей во сне явился святитель, велел исповедаться и приобщиться святых Таин, прибавив, что скоро, в такой-то день, она умрет. Действительно в назначенный святителем день она умерла. Это происшествие было в 1796 г.
+ Память о преп. ДИОДОРЕ Юрьегорском
В 25 верстах от Олонца, к северу, при озере Юрьеве и на горе того же имени, в самом начале ХVII столетия, поселился отшельник Диодор и построил обитель с храмом Св. Троицы. В те времена немало являлось желающих заводить новые обители; но Диодор был не из числа многих. Уроженец Турчасовского прихода, Диомид, на 19 году возраста отправясь в Соловецкий монастырь для молитвы, остался здесь жить и, по испытанию в послушании, пострижен в иночество игум. Антонием; настоятель поручил его в надзор духовному иноку, иеромонаху Иосифу Новгородцу. Похоронив отца своего, скончавшегося иноком на Соловках, Диодор пожелал видеть Соловецких отшельников, о которых говорил ему Иосиф. Он ушел на пустынный остров, не взяв с собою ни пищи, ни питья; ходя 40 суток по острову, он изнемог до крайности; некоторые из братьев нашли его под деревом едва живым; они принесли его на монастырское подворье и призвали духовника. После исповеди, укрепившись пищею, ревнитель отшельнической жизни поселился на пустынном острове, при двух найденных им отшельниках. Отсели ходил он беседовать и с другими отшельниками, каковы были: старец Ефрем, Никифор белец, Алексей Калужанин, Иоасаф, Тихон Москвич, Феодор Рязанец, Трифон, Иоасаф, Севастьян и другие.
Пустынник Тихон, по настоятельной просьбе его, рассказал о себе, что он ушел из Алексина во время расстриги, оставив все свое, и, переплыв на утлой лодке море, после трехлетней борьбы живет покойно. Никифор, встреченный без всякой одежды, поспешил скрыться и только сказал: «посещай, посещай, Диодор, чтоб и самому иметь от Бога утешение». Диодор усердно посещал пустынников, доставляя им необходимое для жизни. Впоследствии братья обители стали роптать на то и говорили: «хлеб обители тратится на тех, которые не трудятся для обители». Особенно же когда ушел в отшельничество больничный келарь Кирик, лучше которого никто не ходил за больными, братья сильно возмутились и игумен Иринарх вынужден был принять меры против страсти к отшельничеству. Он послал «братию, стрельцов и рабочих» на острова, с тем, чтобы они возвратили отшельников в монастырь; тогда Диодор заключен был в оковы, в больнице, и к нему приставлена была стража. Спустя три месяца он снова ушел на остров и прожил здесь полгода. Брат его, живший также в Соловецком монастыре, отыскал его, но в самом жалком положении, расслабевшим от борьбы с нечистыми духами. Диодор решился теперь расстаться с Соловками и удалился на Онегу. Невдали от Кеноозера, в пустынном лесу, избрал он себе место для пребывания и начал подвизаться. Но соседние жители вынудили его уйти отселе.
Ему понравилась Юрьева гора, над озером Водлом; здесь водрузил он крест, поставил келью и начал подвизаться в молитве; сюда вскоре пришел к нему Прохор и они 7 лет провели отшельниками. После того Диодор решился основать здесь обитель Св. Троицы и отправился в Москву; при посредстве келаря Сергиевой лавры Александра Боголепа получив доступ к царице, старице Марфе Ивановне, получил он от нее разную утварь и 200 р. денег; царь Михаил дал старцу грамоту; от других благотворителей получено им 300 р. Так были построены храм и обитель. Храм пришлось поставить на том месте, где было когда-то кладбище идолопоклонников, что не обошлось без привидений. Скоро собралось довольное число братий и построен был еще храм Богоматери с приделом в честь Соловецких чудотворцев. Хлебопашества своего еще не было у обители, а место было вдали от поселений. Оттого случилась нужда в хлебе. Поднялся ропот на старца: деньги, говорили, истратил на храм, а питаться нечем. «Потерпите», отвечал старец и сам стал на молитву. Ему явился светлый старец. «Кто ты?» спросил Диодор. «Я Александр Ошеневский, сказал явившийся, не скорби, а утверждай братию; пропитал же Господь народ Израильский в пустыне, а вас немного; будет время, что здесь соберется множество братии; теперь же скажи братии, чтобы ловили рыбу в озере».
Старец не с первого раза поверил явившемуся, опасаясь обольщения: три раза являлся ему небожитель и только тогда, как явившийся прочел молитвы, Диодор выслушал его доверчиво. Братья столько наловили рыбы, что, оставив себе нужное, продали на 60 р. и купили хлеба. В другой раз избавились от голода тем, что нечаянно нашли в лесу черную куницу и продали ее за восемь рублей. В монастырь прислан был патриархом инок Феодосий, человек беспокойный. Раз так озлобился он на старца, наставлявшего его добру, что хотел убить его. Он завел преподобного в лес под каким-то предлогом, жестоко избил его, до того, что бросил под деревом, считая его умершим. Когда старец, придя в себя, добрел кое-как до кельи, Феодосий испугался и бросился в ноги настоятелю, прося простить его. «Бог да простит тебя, чадо, это не твое дело, а дело врага», отвечал незлобивый старец и не сказал тогда никому о случившемся. Феодосий и тогда не переменился. Он начал возмущать братию против настоятеля и уговорил некоторых удалиться из обители: 17 человек убежали с Феодосием из обители, похитив, что только могли, из собственности обители. Диодор благодарил Бога, что избавил обитель от смут и тревог. Много и других скорбей пришлось видеть Диодору; но он переносил терпеливо. Большая часть времени его проходила в уединенной молитве. Приблизился и конец жизни его.
Собираясь ехать в Каргополь по нуждам обители, преподобный собрал братию и убеждал проводить жизнь иноческую и не слушаться людей подобных Феодосию; а старцу Прохору сказал: «уже нам с тобой здесь не видаться; если Богу угодно, увидимся в будущем веке». И точно, прибыв в Каргополь, он заболел здесь, приобщился св. Таин и мирно скончался 27 ноября 1633 года. Он погребен был здесь под церковью; но ученик его Прохор, спустя два года, перевез нетленное тело его в обитель, где похоронено оно было на южной стороне храма Св. Троицы. После него найдено было духовное завещание его, где строго заповедал он братии отнюдь не держать в обители ничего хмельного. В рукописных святцах пр. Диодор называется чудотворцем. Мощи его почивают под спудом в храме обители его, обращенном в приходский Янгорский.
Воспоминание ЗНАМЕНИЯ и ЧУДА от иконы Богоматери в Новгороде
Знамение от иконы Пресв. Богородицы в Новгороде было в 1170 году. Суздальский князь Андрей Боголюбский, замыслив образовать на севере Руси северную державу, соединился с князьями Смоленским, Рязанским, Муромским, Полоцким, Переяславским и Ростовским и хотел одним ударом сразить силу Новгородцев. «В то время, говорит летопись, Двиняне не хотяху дати дани Новгороду, но предашася великому князю Андрею Юрьевичу, в Суздале тогда державствующему. Новгородцы отправили на Двину отряд требовать законной дани. То слышав, Андрей посла на них полк свой, который Новгородцы разбили на Беле озере». Тогда Андрей разгневался на Новгородцев и начал собирать новые и многие полки против них: «мало не вся земля Русская совокупися, единых бо князей тогда бяше 72». Но сам разболелся и вместо себя послал сына своего Мстислава. «Приидоша в Новгородскую землю и много зла сотвориша». 25 февраля соединенные войска окружили город и начались кровопролитные приступы. Новгородцы, видя сильную рать осаждающих и изнемогая от брани, были в великом страхе и уповали только на Господа, Пресвятую Его Матерь и на молитвы своего архипастыря Иоанна (в иночестве Илии). Днем и ночью отверсты были храмы, исполненные народа, слезно молившегося о спасении града. Неусыпно бодрствовал с ними в молитве и пастырь, ограждая их молитвами своими, паче крепких стен.