Страница 5 из 41
Он вызвал из Кандии в Царьград, для проповеди слова Божьего, знакомого ему Пателария, который славился красноречием и уже достиг, на родном своем острове, степени пресвитерской, по своим высоким добродетелям, пользуясь особенным благоволением местного архипастыря и любовью народною. Рукописное житие святителя, хранящееся в обители Лубенской, утверждает даже, будто Афанасий возведен был по общему избранию на престол митрополии Критской и, благодетельным своим влиянием пред властями Оттоманскими, спас ее от неистовства врагов при завоевании острова; но покорение сие совершилось гораздо позже. Из современных актов церковных явствует, что Афанасий прямо из пресвитеров был поставлен патриархом Кириллом на первостепенную митрополию Солунскую.
Патриарх Цареградский, Парфений старший, хотя и не был расположен к Афанасию Пателарию, однако в грамоте своей царю Михаилу Феодоровичу, от 12-го августа 1643 года, писал: "что во время святейшего и блаженнейшего господина Кирилла, патриарха старого, приехал в Константинополь некий священноинок, именем Афанасий, прозванием Пателарий, острова Критского; патриарх и архиереи, видя его бедного и в нужде, восприняли с великим милосердием и любовно, и был он патриарху советником, как одной с ним страны; немного времени спустя поставил его Кирилл митрополитом Солунским, вместо блаженные памяти митрополита господина Паисия, который остался на царское имя в России".
Та же участь ожидала и его преемника Афанасия, успокоившегося в гостеприимной России. Если же он был советником и соплеменником патриарха Кирилла, как утверждает сам Парфений, то, конечно, не действовал против него, чтобы заступить его кафедру, хотя и безуспешно было его кратковременное правление. Сам Афанасий, в грамоте своей к царю, от 24-го августа того же года, так о себе свидетельствует: "что братия его архиереи поставили его на вселенский престол, в помощь святейшему блаженнейшему Кириллу, чтобы согнать нового Кирилла Веррийского, и после того дали ему собором Солунский престол". Следственно нельзя верить позднейшим нареканиям, будто бы Афанасий, чрез посредство иезуитов, происками домогался Цареградского престола.
Это тем вероятнее, что сам патриарх Кирилл, после своего удаления с престола, писал царю Михаилу Феодоровичу, нисколько не жалуясь на Афанасия: "что когда султан Мурат возвратил его из заточения с острова Родоса, после низложения Кирилла Beppийского, и велел ему быть в Царе-граде, то, покамест он ехал, посадили на патриаршество иного, а когда приехал, то все к нему прибегли и учинили подобающую почесть, но на патриаршеское место он не хотел идти, пока не заплатят архиереи того, что посулили султану. Потом же благодатью Божьей и милостью царскою, будем мы сидеть по-прежнему на патриаршестве; хотелось бы под старость успокоиться, но мир не оставляет". Все это согласно с показанием Афанасия, которого избрали только для того, чтобы удалить недостойного Кирилла и дать время возвратиться великому Лукарису. Оттого вероятно и просидел он так мало на его кафедре, не более 28 дней.
Если сам великий Кирилл, при всей многолетней своей опытности, отказывался от престола, единственно по причине сих долгов, то мудрено ли было неопытному Афанасию запутаться в оных при столь смутных обстоятельствах.
Для того чтобы понять те тяжкие испытания, чрез которые проходила воинствующая Православная Церковь на Востоке, во все продолжение XVII столетия, необходимо проследить исторически ряд ее патриархов, которых частое низложение, по проискам иноверцев, потрясло и разорило вселенскую кафедру Царе града. После великого Иеремии, который основал патриаршество в России и хотя был низлагаем, но скончался на своей кафедре, в 1594 году, начались беспрестанные смены вселенских патриархов. Матвей, Гавриил и Феофан не более как по полугоду занимали сию кафедру, так что, наконец, избрали местоблюстителем вселенского престола знаменитого ученостью патриарха Александрийского Мелетия Пигу. Год спустя опять взошел на кафедру Матфей, уже облеченный в схиму, и опять уступил на короткое время престол свой Неофиту, бывшему митрополиту Афинскому, скончался, однако, на своей кафедре. Преемник его Рафаил, до насильственного заточения, вынужден был уступить туркам самый храм патриарший, во имя Всеблаженной, и довольствоваться небольшою церковью святого Григория. после него вторично был призван Неофит, и опять низложен, так что уже никто не решался воссесть на вселенскую кафедру, обуреваемую столькими бедами.
Тогда, по бывшему уже примеру, клир великой Церкви предложил опять местоблюстительство вселенской кафедры другому патриарху Александрийскому, мудрому Кириллу Лукарису, который уже 15 лет со славою управлял своею Церковью. Наконец избран был митрополит Патрасский Тимофей, который, в продолжение восьмилетнего довольно мирного патриаршества, успел расширить и украсить новый кафедральный храм свой и, что уже становилось довольно редким в те смутные времена, спокойно умер на своей кафедре. С назначением его преемника, Кирилла Лукариса, начались опять бури. Этот великий деятель пять раз был возводим и пять раз свергаем с вселенского престола и мученическою смертью запечатлел, наконец, свой подвиг.
Год спустя, Кирилл был оклеветан ими пред правительством турецким, за сношение с европейцами, и лишен кафедры, но два его преемника, Григорий и Анфим, не могли удержаться на шатком престоле Константинопольском: первый был сослан в заточение на остров Родос, а второй произвольно удалился на Афонскую гору, не чувствуя себя в силах держать кормило Церкви. Так как в это время были внутренние смуты в империи, султан Мустафа низвергнут с престола, и воцарился Мурат, то друзья Кирилла, ревнители церковные, воспользовались благоприятным случаем, чтобы возвести его опять, в 1624 году, на вселенскую кафедру, и на этот раз патриаршество его продолжалось 8 лет.
Для того чтобы удержаться на своей кафедре и противодействовать козням иезуитов и могущественных их покровителей, Кириллу не оставалось другого средства, как прибегнуть к покровительству двух протестантских посланников, Англии и Голландии, с которыми свел короткое знакомство, когда еще простым иноком путешествовал по Европе, для сбора милостыни в пользу Александрийской Церкви. Оба посланника находились в дружественных отношениях с Портою и противодействовали иезуитам, которые завели училище в предместьях Царьграда и, воспитывая даром бедных детей Греческих, совращали их в унию. Ревностный патриарх обличал лжеучителей в пастырских своих беседах и, чтобы утвердить православие, устроил типографию в Константинополе, вызвав для сего с острова Корфу ученого инока Григория Метаксу; с помощью его печатал благочестивые книги в опровержение тех обольстительных сочинений, которые во множестве печатали иезуиты и раздавали их детям, еще неопытным в вере православной. Тогда иезуиты оклеветали его пред правительством, как хулителя магометанского закона, и ссылались в доказательство на катехизис патриарха Кирилла, изданный им еще во время пребывания в Лондоне, в котором обличал ложное учение Магомета; они же утверждали, будто бы книга сия была недавно напечатана в новой типографии. Правительство турецкое, в порыве негодования, послало немедленно разорить типографию и уничтожить все станки.
Начальник ее Метакса едва успел спастись бегством. Не избежал бы смерти и сам патриарх, если бы во время не укрылся в дом Голландского посла, который вступился за страдальца и убедил великого визиря, что все это клевета иезуитов.
Таким образом, ревностный Кирилл удержался на своем престоле. Но тем не удовольствовались иезуиты; они обвинили патриарха в протестантском образе мыслей и старались уверить в этом простодушных архиереев и клириков. Слух о том дошел даже до России, так что православные послали к патриарху иерусалимскому Феофану, жившему тогда в Яссах, узнать, справедливо ли это нарекание? и патриарх должен был собрать местный собор, чтобы окружным посланием оправдать великого поборника православия. Но два года спустя, происками иезуитов, явилась под именем Кирилла, книга, напечатанная в Женеве, исполненная кальвинского учения. Это окончательно потрясло святителя Кирилла на его кафедре и возбудило великое смятение в клире великой Церкви. Патриарх был обвинен пред правительством в измене и в исповедании франкской веры. Насильственно низвели его с престола и посадили другого Кирилла, Контариса, митрополита Веррийского, орудие иезуитов, который, однако, чрез неделю был низложен и сослан в заточение на остров Тенедос. Опять был призван Кирилл на вселенскую кафедру, но враги его не дремали и старались опять возвести Контариса, по самой близости Места его заточения.