Страница 20 из 41
Главными обвинителями Дионисия на соборе были Сергиева монастыря "уставщик Филарет и головщик Логин", с которыми имел дела архимандрит и по обители. Их дела и качества объясняют спор об исправлены книг и вместе открывают другие высокие подвиги преп. Дионисия. Головщик Логин был прежде того справщиком книг при типографы и след. теперь стоял за личное свое дело. Он был "громогласный певец", но "хитрость грамматическую и философство книжное нарицал еретичеством". Преп. Дионисий по обязанности своей нередко вразумлял его в ошибочном произношении слов при пении и чтении, но гордый певец принимал это за оскорбление. Преподобный ввел читать в храме беседы Златоустого, переведенные Максимом Греком; Логину хотелось, чтобы все делалось по его усмотрению, тогда как духовный вкус его был так тонок, что "море сладости казалось ему лужею негодною". Наглость его не знала границ. Преподобный уговаривал его со всею кротостью любви поберечь себя, и — без успеха. Логин нагло оскорблял самого архимандрита. Раз Дионисий стал читать поучение. Логин подбежал, вырвал у него книгу, — налой с книгою полетел, произошел стук, гром, соблазн. Дионисий перекрестился и молча удалился на свое место. Логин, прочитав поучение, подошел к архимандриту и начал на него плевать и кричать. "Перестань, Логин, не мешай Богослужению, — можем поговорить с тобою после утрени", говорит кроткий настоятель.
Логин выхватил у него из рук архимандричий посох, изломал его в куски и бросил Дионисий. Сошедши со своего места, преподобный стал пред иконою Богоматери и проплакал утреню. Логин и после того не просил прощения у архимандрита, не смотря на увещания братии[cxii]. Уставщик Филарет был другом Логина. Этот был еще замечательнее. Он иночествовал в обители более 50 лет. Но "от простоты ненаучения две мысли мудрования не доброго на ум придоша ему; первая мысль сицева: глаголаше, яко Господь наш Иисус Христос не прежде век от Отца родился; другая мысль ему бе, — содетеля Бога, непостижимого и неописанного, описана глаголаше и человекообразна суща". Итак, в одном и том же лице и самый темный невежда и дерзкий еретик! Не трудно заметить, что эти два лица очень близки по личным качествам к какому-нибудь Аввакуму или Лазарю. Преп. Дионисий скорбел о Филарете, говорил ему, что многолетние подвиги свои губит он самоволием невежества своего. Но это было подвигом, полезным для преп. Дионисия и напрасным для Филарета[cxiii]. Логин и Филарет, злобствуя на преп. Дионисия, не только донесли собору, что Дионисий еретичествует, "не исповедует Духа Св. огнем", но злым духом своим одушевили и царицу инокиню Марфу, мать царя Михаила. И негодование простодушной старицы против мнимого еретика отягчило участь Дионисия.
"Дозволяю себе по праву, писал страдавший с Дионисием Apceний, смею сказать о возводящих на нас неправду, что не знают они ни православия, ни кривославия, проходят священные Писания по буквам и не стараются понимать смысл их"[cxiv]. Таковы всегда слепые ревнители старой буквы!
Иерусалимский патриарх Феофан, прибыв в 1619 году в Москву, обратил внимание любви на страдальца Дионисия. Он предложил патр. Филарету облегчить положение его, и в его оправдание указал на Греческий требнике. Дионисий освобожден был из темницы. Совершенное же оправдание преп. Дионисию произнесено было не прежде, как получен был ответ о слове: "и огнем", от других Восточных патриархов. Патр. Феофан, посетив лавру, возложил на страдальца веры свой клобук.
"Келья устава не иметь", говаривал преп. Дионисий. И в кельи, по горячей любви к Господу, большую часть времени проводил в молитве. В кельи читал он псалтирь с поклонами и с местами из Евангелия и Апостола. Он пел по шести и семи молебнов в сутки; кроме обычных канонов Иисусу и Богоматери с акафистами, пел каноны дневные, праздничные и разным святым. Спать ложился за три часа до благовеста к утрени, и однако, когда приходил к нему пономарь со свечой, он в малой мантии полагал 300 поклонов земных, потом, разбудив келейников, шел в церковь. Он строго соблюдал церковный устав, не позволяя ничего убавлять против него. Сам читал и пел на клиросе. Признательный к благотворителям обители, он требовал, чтобы читались синодики на проскомидии; во время соборного служения все священники в епитрахили стояли в алтаре и поминали имена усопших вкладчиков. В каждую утреню обходил он церковь и осматривал, все ли в храме. Он выходил с братией и на работы монастырские. У него были и живописцы, и иконописцы, и мастера серебряных дел. Он усердно заботился о храмах не только обители, но и сел монастырских, где построено им несколько новых храмов, особенно после разгрома Польского. Все, что получал он для себя от благотворителей, употреблял он не на себя.
При нем было в обители 30 иеромонахов и 15 иеродиаконов. Подвижническая жизнь его возбуждала и других к подвигам благочестие. По примеру смирения его даже старшие из братии не стыдились ходить звонить на колокольню.
Из учеников Дионисия особенно известен преп. Дорофей. В рукоп. святцах читаем: "преп. Дорофей, великий трудник, бысть ученик св. Дионисия Радонежского и преставился в лето 7130 (1622)". Симон пишет о Дорофее: "он был так твердь в благочестии, что никогда не оставлял церковного Богослужения, исправлял должность пономаря в церкви чудотворца Никона и вместе с тем был канонархистом и книгохранителем. В келье выполнял он правило необыкновенное: читал всю псалтирь и клал до 1000 поклонов; при том же писал книги. Спал он очень мало и никогда не ложился для сна. Пищею его служил кусок хлеба и ложка толокна и притом не каждый день; только по убеждению архимандрита стал он есть хлеб с квасом". По известию Наседки, Дорофей, столько трудившийся для раненых и больных, много терпел неприятностей и по особенности своей жизни. Следившие за жизнью его замечали, что не едал он по три и по четыре дня, а иногда и целую неделю. Иные говорили о нем, что он — святой человек; другие же, видя его валяющимся у стены или печки, смеялись над ним, как над глупцом. "Раз и я, говорит Наседка, смеялся над ним вместе с другими. Дионисий, заметив это, строго посмотрел на меня. Спустя 10 лет, в духовной беседе в Москве напомнил я Дионисию о замечании его относительно Дорофея; авва сказал: "не спрашивай иноков о делах иноческих. Для нас беда открывать мирянам наши тайны.
Писано: да не увесть шуйца, яже творит десница твоя". Я грешный стал просить объяснить мне это. "Вы миряне, сказал он, если услышите худое о чернецах, осуждаете их, на грех себе; а если услышите доброе, не ревнуете тому, а только хвалите, и из вашей похвалы выходит опасное искушение для нас, рождается гордость". На вопрос о значении строгого взгляда его говорил он: "вы смеялись над человеком святым, оттого, что жил он не по-вашему. Мне известно, что не едал он по неделе, по 10 дней капли воды не бывало у него во рту; ходил босой, ногой, голодный, с неумытыми руками и лицом. Он мучился блудными помыслами и потому-то томил себя голодом и жаждою".
После опустошений Польских в селах лавры храмы то были сожжены, то ограблены. Преп. архимандрит построил несколько церквей сельских, из которых иные еще доселе целы. Ревностный о благолепии дома Божья, он имел в запасе всякую церковную утварь и, когда являлись просители, с любовью выдавал нужное для той или другой церкви.
Проведя жизнь в высоких подвигах любви к Господу, авва Дионисий мирно преставился 10 мая 1633 года и патр. Филарет сам отпевал его[cxv].
В самый день кончины Дионисия священник лаврской слободы Теодор не мог видеть кончины его и сильно скорбел о том. Во сне видел он, что спешить с другими принять последнее прощание преп. Дионисия, но святой говорит ему: "для чего спешишь ты? Те благословения просят, оставаясь здесь, а ты скоро пойдешь за мною". Спустя 8 дней Теодор скончался. Священник Ильинской, Пушкарной слободы, Теодор, лежал тяжко больным. В день вмч. Димитрия явился ему преп. Дионисий в полном облачении архимандрита, предшествуемый иноком с горящею свечой. Дионисий поднял больного за руку и велел иноку Досифею вести его в церковь. Здесь святой зажег свечи перед иконами и сказал: "слава Тебе, Господи, что церковь преп. Илии устроилась". Больной проснулся здоровым; а храм действительно окончен был уже после кончины Дионисия. В 1640 г. преп. Дионисий являлся вместе с св. Алексеем преп. Никодиму Кожеозерскому с вестью о скорой кончине его[cxvi].