Страница 10 из 41
Царскую жалованную грамоту или хрисовуллу, писанную на багряном атласе, с золотой печатью, в сто червонных весом, св. Афанасий поручил своим душеприказчикам, архимандриту и иеромонаху, отнести в Галац, в свою обитель св. Николая чудотворца. Они же должны были доставить на гору Синайскую, по особенному его уважению к сей пустынной обители, которую вероятно посещал в юные свои годы, часть священной утвари при нем бывшей: саккос багряный, с митрою, панагией и полным облачением архиерейским, и серебряные сосуды с крестом и кадильницей; архиепископу же Синайскому Иосифу шубу соболью и атласный подрясник; другую шубу, покрытую черным сукном, оставлял святитель, на память по себе, игумену обители Лубенской — Петронию, а прочие келейные одежды архимандриту Дионисию и иеромонаху Неофиту; возок свой, с четырьмя конями, завещал игумену Ясскому, соборного храма св. Параскевы. В заключение же умолял, чтобы не было нарушено его завещание, ни со стороны духовных властей Греческих, ни Русских, состоявших под державою гетмана и паствою митрополита Киевского Сильвестра, и никто бы не тревожил, ради его наследства, верных его служителей. Посему, кроме игумена Петрония, завещание святителя скрепили своими руками: войт Лубенский, бурмистр, писарь местный и арендарь.
Местное предание гласит, будто бы святитель Афанасий, восседая на горнем месте во время чтения Евангелия, предал душу свою небесному Пастыре начальнику; но такое предание вероятно основано на том, что усопший святитель погребен был сидящем, по древнему обычаю патриархов восточных. Игумен обители Лубенской, Петроний Левкович, совершил над ним погребете и опустил святителя в склеп, под амвоном деревянной церкви Преображения.
Показывают близ обители уединенный холм, где, по преданию, любил приходить молиться святитель Афанасий, и холм сей доселе слывет святительским; но едва ли, по болезненному своему состоянию, мог он пользоваться, в зимнее время, краткою прогулкою. Ближе отнести частое молитвенное посещение сего холма другому пaтpиapxy Цареградскому Серафиму, который провел несколько лет в уединении обители Лубенской.
Протекло не более десяти лет после блаженной кончины Афанасия, как уже были обретены нетленными его мощи. Митрополит Газский, Паисий Лигарид, посетил обитель Лубенскую и возвестил игумену Виктору бывшее ему на пути откровение, как явился ему сам святитель Афанасий и открыл о мощах своих, почивающих под соборным амвоном. Действительно, нетленными были обретены святые мощи, и митрополит, совещавшись с игуменом и братией, донес о драгоценном сокровище, таившемся в недрах земли, восседавшему тогда на кафедре Киевской митрополии Иосифу Тукальскому, который управлял епархией южной России, как независимый экзарх патриаршей области Царе града. С его соборного разрешения, митрополит Паисий, вместе с братией обители Лубенской, вынесли из-под спуда мощи святителя Афанасия и поставили их с правой стороны собора, февраля 1-го 1662 года; память же святителя установили праздновать 2-го мая, в день памяти соименного ему великого патриарха Александрийского.
Мощи святителя Афанасия неоднократно были переносимы с места на место, по случаю построения или обновления храма Лубенского, где они почивают. Когда в 1684 году, благочестивый гетман войска Запорожского обоих берегов Днепра, Иоанн Самойлович, приступил, по просьбе Лубенского игумена Макария, к закладке нового великолепного собора Преображения Господня, то мощи святителя перенесены были под колокольню, в малую церковь великомученика Георгия, и там оставались до освящения собора в мае 1692 года. Митрополит Киевский Варлаам Ясинский, которого церковная область зависела уже не от вселенских патриархов, а прямо от пaтpиapxa Всероссийского, сам освящал церковь и с великим торжеством перенес в нее нетленные мощи сидящего святителя, поставив их под аркою с правой стороны. Когда же, нечаянно упали своды сего храма, в 1728 году, то, по благословению другого Варлаама — Ванатовича, также митрополита Киевского, опять коснулись св. мощей и перенесли в деревянную церковь архангела Михаила, что над святыми вратами, и опять во время страшного пожара, бывшего в 1736 году, ради безопасности, перенесли мощи святителя из деревянной в каменную трапезную церковь Благовещения, где они оставались до совершенного обновления соборного храма в 1743 году.
Тогда митрополит Киевский Тимофей, бывший впоследствии Московским, торжественно перенес их, августа в 26-й день, и поставил с левой стороны, позади клироса, у столба, против чудотворной иконы Лубенской Божьей Матери, которая находится у правого столба. Был еще пожар в 1773 году, в самый день храмового праздника, угрожавший совершенным истреблением обители. Испуганная братия вынесла мощи святителя уже без раки, на одном ковре, руками иерейскими, в ближайший сад с восточной стороны, и там оставались они два дня, при неумолкаемом пред ними чтении св. Евангелия, с возожженными вокруг свечами и курящимся фимиамом, а на третий день, когда совершенно миновала опасность, игумен Паисий соборно внес их опять в храм, в уцелевшей их раке, которая впоследствии была заменена более драгоценною.
Во время двукратных пожаров, опустошивших обитель Лубенскую, в 1736 и 1785 годах, истребились монастырские записи о чудесах, бывших при открытии и перенесении мощей святителя Афанасия. Но не оскудевало усердие к блаженной его памяти во всех пределах южной России, и ежегодно стекаются многочисленные Богомольцы в обитель, ко 2-му мая, в день святителя Афанасия. Из новейших знамений записано, 25-го мая 1813 года, исцеление приезжавшей из Москвы княгини Волконской, которая после долголетней тяжкой болезни принесена была в церковь и положена на ковре, при мощах святителя, где слушала литургию и молебен, и таким же образом отнесена в гостиницу. В тот же вечер, как только услышала благовест к вечерне, поднялась она с болезненного одра своего и, к общему изумленно всех Богомольцев, сама собою пришла в церковь. Она объявила бывшему впоследствии игуменом Самуилу и прочей братии, что убеждена была ехать в Лубны троекратным повелением, слышанным ею во сне; ей даже представилась обитель в лесу, на вершине горы, и в ней сидящий святитель, которого имя было тогда известно великой России. Когда же услышала о нем от родственных ей Васильчиковых и Татищевых, поспешила в обитель, не смотря на свою старость и немощь, и получила желанное исцеление.
В следующий год было другое исцеление при раке святителя, но уже более нравственное, нежели телесное. Человек, предавшийся от юности всем своим страстям и уже почти дошедший до умственного помешательства, почувствовал, наконец, нужду в покаянии и решился идти на Богомолье в Киеве. По дороге зашел он, с братом своим, в Лубны и там во время литургии, которой прежде не мог слушать по душевному расстройству, обратился молитвенно к святителю Афанасию, и внезапно исцелилась душевная его болезнь; припавши к мощам святителя, он целовал их со слезами раскаяния, и в ту минуту ему представилось, что сам святитель как бы живой пред ним сидит и лицо его, как лицо ангела Божьего.
В ближайшее к нам время, проживавшая в Орле благородная жена Елизавета Толстая, будучи уже при двери гроба от нервной горячки, получила нечаянно от своих родственниц икону святителя Афанасия. Как только внесли икону сию в дом ее, она погрузилась в глубокий сон и тотчас после молебна почувствовала облегчение.
Было несколько других случаев исцелений людей именитых и простых, которым являлся святитель, призывая их в свою обитель и там обещая помощь. Даже в дальней Сибири однажды явился он бесплодным супругам, которые скорбели о неимении чад, и утешил их обещанием, что скоро разрешится их неплодие. Они же принесли в обитель и дарованного им младенца, по молитве святителя.
Харьковская уроженка, солдатка Мария, три года страдавшая слепотою, приведена была родственниками в обитель угодника Божьего Афанасия, и там, на литургии, 18-го апреля 1844 года, во время херувимской песни, прозрела внезапно одним глазом, так что сама могла возжечь свечу пред ракою и поклониться мощам исцелившего ее святителя.