Страница 4 из 31
Такое же усердие применял Дорофей и к жизни духовной, когда удалился в пустыню. "Когда пришел я в монастырь, — пишет он, то говорил себе: если столько любви, столько теплоты было для внешней мудрости, так что от всего прочего я был свободен и привык к одному, тем более должно быть для добродетели, и тем укреплялся"[vi].
Не оставалось отвлеченным это умственное и высокое духовное развитие Дорофея: он применял его к практической деятельности, с любовью служил больным и странникам. "Б то время, — пишет он, — я только что встал от тяжкой болезни. И вот, приходят странники вечером, я проводил с ними вечер, — а там — погонщики верблюдов, и им приготовлял я нужное; много раз случалось, что, когда я отходил спать, встречалась еще какая-либо нужда, и меня будили, — а затем наставал час бдения". Утомлялась природа человека при такой беспрерывной деятельности, переходящей с одного предмета на другой; чтобы успешнее преодолевать естественное изнеможение, Дорофей упросил одного брата будить его ко времени церковной службы, а другого — чтобы не допускал его дремать во время бдения.
"И поверьте, — прибавляет он, — я так уважал их, как бы от них зависело мое спасение"...
Память о святом Петре Коришском
В рукописи Рыльского монастыря читается житие преподобного Петра, в Коришской горе[vii]. Не имея в руках сего жития, ограничиваемся сведениями о святом Петре Коришском, собранными недавним путешественником в местах подвигов святого Петра.
"По страшной трущобе пишет путешественник, ехали мы более получаса, краем горы Мравиница, то поднимаясь, то опускаясь, и добрались наконец до площадки, образуемой скалами над глубоким ущельем. Здесь был выстроен Коришский монастырь. Он давно запустел и самое село Кориша, расположенное несколько выше, в горах, перешло в руки Арнаутов, мусульман. Место, в котором спасался юный отшельник, святой Петр Коришский, по своему уединению, по страшной пропасти и грозным скалам, которыми оно окружено, напоминает ту обитель, где теперь покоится тело его, Чернорецкий монастырь... Мы вошли в небольшую пещеру, в которой святой Петр устроил церковь. В ней еще довольно хорошо сохранился написанный на скале образ Спасителя; подле образа мы могли прочесть слова: "не иметь ходить во тьме".
Вблизи от этой пещеры находится другая ниже, но длиннее, в которой, как говорят, постился отшельник и в которой потом устроена была также церковь... несколько далее стоят развалины величественного здания. Царь Душан (1337 — 1351), чтобы почтить достойно память святого юноши, которого он знал и любил, вскоре после его смерти решился выстроить подле его пещеры большую великолепную церковь; но как было поместить ее на склоне горы, где природа образовала лишь несколько небольших уступов и узких площадок? Душан смело бросил аркаду в глубину ущелья и на аркаде основал церковь. Арки стоят еще почти невредимо, но церковь мусульмане разрушили; только уцелел большой кусок одной из стен, и именно той, которая стоит над самою пропастью, не примыкая к горе. На ней видны еще образа, написанные в три ряда, один над другим"[viii]. В другом месте тот же путешественник пишет: "в Чернорецкой церкви стоит рака с мощами юноши, святого Петра Коришского, который (кажется, во время Душана) вел постническую жизнь в горах, близ Призрена. Когда была разрушена церковь, им там устроенная; то люди из села Брияки в Колашине принадлежавшие к роду Косачи, перенесли его мощи в соседнюю с их селом церковь святого Архангела, построенную святым Иоанникием, и положили их тут. В раке хранилась и книга, которую святой Петр Коришский, как рассказывают, всегда носил с собою; книга была еще цела в прошлом году"[ix].
Святых мучеников Маркиана, Леонида, Аполлона и других семи с ними
Святых мучеников Маркиана, Леонида, Аполлона и других семи с ними, за исповедание имени Христова уморенных голодом и жаждою в Египте в царствование Максимина (308 — 312 г.).
6-ГО ЧИСЛА
Пр. Иллариона, игумена и исповедника
Илларион, сын придворного служителя, двадцати лет принял монашество в Далматском монастыре и был учеником пр. Григория Декаполита (20 ноября), там жившего тогда; через десять лет, проведенных в подвигах монастырского послушания, удостоен сана священства. По смерти игумена, братия хотела иметь себе его наставником, но он, бегая славы, удалился в некоторую обитель близ Никеи; открытый, убежден был патриархом Никифором принять игуменство (в 806 году). Чрез девять лет, когда имп. Лев Армянин воздвиг гонение на православных, пр. Иллариона принуждал он к своей ереси и отдал в распоряжение единомышленного себе патриарха Феодота, а этот держал его в тюрьме, томя голодом и жаждою. Монахи Далматского монастыря обещали царю исполнить его волю, если он возвратит им игумена их, и царь освободил Иллариона. Но чрез год, уверившись в обмане со стороны монахов, послал туда военную силу, строго наказал всех, а Иллариона заключил в тюрьму, потом посылал на заточение в разные монастыри около столицы (где игумены еретичествовали), где он терпел всякие озлобления. По смерти Льва (25 дек. 820) и пр. Илларион освобожден был, но в монастырь не возвратился, так как там игуменствовал еретик, а жил в поместье некоторой благочестивой вдовы, которая устроила ему келью с садиком при ней.
Более семи лет прожил тут Илларион, а в царствование Феофила, снова нудимый к иконоборству, обличил царя в нечестии, наказан сто семьюдесятью ударами и выслан на остров Афузию (близ Константинополя, в Мраморном море), где и пробыл до смерти Феофила. По восстановлении же православия (842 г.) имп. Феодорою Илларион принял снова игуменство в Далматской обители и, прожив три лета, отошел к Господу.
Преставление преп. Ионы Климецкого
Благость небесная зовет всех к спасению и блаженству, но не всех одинаково. Одни слышат призвание ее еще с юности, другие — в летах зрелых; тех возбуждает она от сна душевного необычайными мерами, других — обыкновенными способами; одним является в знамениях и чудесах, другим — в каком-либо событии жизни. Это — дело премудрости Божьей, которая знает, кого и как позвать к себе. Наше же дело — внимать гласу Божьему. Счастлив тот, кто, услышав голос Божий, верно следует ему, не изменяя до гроба. Таков был блаженный Иона Климецкий.
Новгородский посадник Иоанн Климентов оставил сыну своему много богатства; сын Иоанн спокойно занимался торговлею, как занимался и отец его. Не раз сын в Карельском насаде (большой лодке) переплывал обширное Онежское озеро, простирающееся на 200 верст. Но раз, возвращаясь из Повенца в Новгород с грузом соли, на средине озера застигнут он был страшною бурею. Долго насад носился по произволу волн; опасность погибели была в глазах. И эта-то опасность вызвала из души Иоанна решимость не жить более для мира. Иоанн просил у Господа избавления от грозной смерти лишь для того, чтобы провести остальное время в покаянии, для одного Господа. Молитва была услышана; насад выброшен был на прибрежную отмель. Иоанн со слезами благодарил Господа, и услышал голос: "Иоанн! здесь построить ты обитель Св. Троице". Затем увидел он на можжевеловом кусту икону Св. Троицы. На отмели поставил он тогда же крест, поныне целый; на месте явления иконы — крест и часовню. Это было в 1490 г. Возвратясь в Новгород, блаж. Иоанн распорядился богатым имением своим, принял иночество с именем Ионы и, укрепясь в духовной жизни под руководством опытных старцев, отправился на остров. Здесь построил он один храм во имя Св. Троицы, другой — в честь св. Николая, которого призывал он во время опасности грозной, — построил кельи и приготовил нужное для обители иноков.
Из бедной Нятинской обители, бывшей в 3 верстах от новой, вызвал он в свой монастырь братию; а между тем явились, и из других мест с желанием служить Господу в безмятежной обители. По прошению блаж. Ионы митрополит Варлаам (1509 — 1525 г.) благословил дать для новых храмов антиминсы; святитель желал, чтобы Иона был настоятелем своей обители, но смиренный раб Божий уговорил Новгородского иеромонаха Тихона принять на себя должность игумена, а сам остался в числе братии обители. Он провел остальное время в подвигах поста и молитвы, служа примером строгой иноческой жизни, и мирно почил 6 июня 1534 г. Святое тело его положено было у храма св. Николая; впоследствии построили здесь, над местом погребения часовню. По воле императрицы Елизаветы над нетленными мощами преподобного Ионы построен был каменный храм во имя прав. Захарии и Елизаветы[x].