Страница 27 из 31
В другой раз (в 1882 году) старец Амвросий исцелил горловую чахотку у шамординской монахини, указав ей пить воду и полоскать горло водой из колодца, что за скитом. Через сутки после этого болезнь прошла. Очень часто, исцеляя, старец Амвросий прикасался рукой к больному месту.
Или другой случай, рассказанный одной монахиней Белевского монастыря: "В 1883 году приехала к покойному батюшке о. Амвросию жена одного сельского священника и спрашивает сестер монахинь, сидевших в хибарке в ожидании его благословения: "Где тут найти мне благодетеля моего, монаха Амвросия, который спас мужа моего от смерти?" "Что такое случилось у вас? Каким образом спас? Когда? Как? - раздались вопросы со всех сторон. - Пожалуйста, расскажите". "Едва и теперь могу я опомниться от ужаса злодейского покушения, — так начала сельская матушка. — Муж мой, священник, готовился служить Божественную литургию и накануне после правила лег спать в своем кабинете, а я заснула у себя в спальне. Вдруг чувствую, что кто-то меня будит. Слышу голос: "Вставай скорее, а то мужа убьют". Я открыла глаза, вижу: стоит монах. "Тьфу, какая бредня! Бес искушает", - проговорила я, перекрестилась и отвернулась. Но не успела я заснуть, как во второй раз толкает меня кто-то, не дает мне спать и повторяет те же слова: "Вставай, а то убьют мужа". Смотрю — тот же монах. Я опять отвернулась, перекрестилась и хочу опять заснуть. Но монах опять дергает меня за одеяло и говорит: "Скорей, как можно скорей беги, вот сейчас убьют". Я вскочила с постели, побежала в зал, который отделял кабинет мужа от моей спальни, и что же вижу? Кухарка моя идет с огромным ножом в кабинет моего мужа, и уже она в дверях его.
Побежала я, вырвала сзади с плеча ее огромный нож и спрашиваю: "Что это такое значит?" "Да я хотела, — отвечает, — мужа твоего убить за то, что я ему покаялась в грехе своем, а он наложил на меня много поклонов на каждый день; я просила его помиловать меня, убавить поклоны, так нет, не хочет. Он меня не милует, и я его не помилую". А муж мой, священник, ничего не зная о случившемся, отслужил обедню, и мы затем поехали с ним к моей замужней сестре, бывшей также за священником соседнего села. Там я рассказала ей, кто спас моего мужа. Сестра повела меня в свою спальню, и я вдруг увидела на стене фотографию этого монаха, который являлся мне. Спрашиваю: "Откуда это у тебя?" "Из Оптиной" — "Какая Оптина? Что это такое? Скажи скорей, где живет этот монах, Ангел Божий, посланный с неба спасать от убийства?" — Схватила карточку его, целовала, прикладывала к голове себе и мужу и решилась непременно лично благодарить его. И вот теперь я, слава Богу, здесь, у спасителя моего мужа".
Старец Амвросий был поистине молитвенником за всю Россию. Бывало, во время молитвы лицо его преображалось и он представлялся поднявшимся на воздух. Всем очевидцам этого он запрещал разглашать о подобных случаях с угрозой: "А то лишишься моей помощи и благодати". К хибарке отца Амвросия стекался страждущий и скорбящий верующий и неверующий бедный и богатый российский люд. В Оптину к старцу приезжали известные писатели и общественные деятели России XIX века: Ф. М. Достоевский, Вл. С. Соловьев, К. и. Леонтьев (монах Климент), А. К. Толстой, Л. и. Толстой, М. и. Погодин, Т. И. Филиппов, и. Д. Юркевич, и. и. Страхов и многие другие. Из года в год шли в Оптину толпы народа, и никто не ушел от старца Амвросия неутешенным и скорбным.
Между тем силы старца слабели 2 июля 1890 года старец Амвросий по обыкновению выехал из Оптиной пустыни в Шамордино Перед отъездом он велел отцу Иосифу поместить над изголовьем той койки, на которой он в течение стольких лет принимал и утешал народ, икону Божьей Матери "Сподручница грешных" и зажечь перед нею неугасимую лампаду.
В конце лета старец три раза пытался вернуться в Оптину, но по причине нездоровья вынужден был остаться в Шамордино. Приняв это троекратное препятствие за указание воли Божьей, старец уже не пытался вернуться скит.
К этому времени относится начало прославления чудотворной иконы Божьей Матери "Спорительница хлебов" Отец Амвросий установил день празднования этой иконы (15 октября), а также сам составил ей особый припев "Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою! Подай и нам, недостойным, росу благодати Твоей и яви милосердие Твое".
Летом 1891 года прибыл к старцу Амвросию в Шамордино человек Божий Гаврюша, лет сорока. Он жил в Орловской губернии, был расслаблен, трясся всем телом и еле мог говорить и принимать пищу. Ноги его не действовали, он лежал, молился Богу, и ему было многое открыто. Весной 1891 года ему явился старец Амвросий и сказал: "Приходи ко мне в Шамордино, я тебя успокою". Гавроша встал на ноги и объявил, что идет пешком в Шамордино, отказавшись от железной дороги. Старца Амвросия, который куда-то тихо ехал, Гаврюша встретил под Шамординым. "Батюшка! — закричал Гаврюша своим малопонятным языком. — Ты меня звал, я пришел!" Старец Амвросий тотчас вышел из экипажа, подошел к Гаврюше и сказал: "Здорово, гость дорогой, ну, живи тут!" А окружающим прибавил: "Такого у меня еще не было".
21 сентября 1891 года старец занемог. 23 сентября он еще принимал народ, хотя плохо слышал и еле мог говорить. Ходившей за ним инокине он сказал: "Это последнее испытание — потерял слух и голос". В это же время старец говорил: "Смотрите, идет осень; и там, и сям, достанется и уткам, и гусям. Гуси потащат, а утки поплачут".
4 октября старец Амвросий исповедовал приехавшего из Оптиной пустыни своего ближайшего ученика, иеромонаха Иосифа, который после исповеди вернулся в скит. В наступившую ночь отец Иосиф долго не мог заснуть и в это время слышал, будто кто-то явственно произнес: "Старец умрет".
Начинались тяжелые страдания старца. Старец говорил: "Я чувствую то, чего во всю жизнь мою не испытывал". Духовник отец Теодор спросил старца: "Батюшка! Вот вы умираете, на кого обитель свою оставляете?" Старец ответил: "Обитель оставлю Царице Небесной, а я свой крест позолотил". 8 октября, когда жар у истерзанного болезнью старца доходил до 40, и он весь трясся, как в лихорадке, отец Иосиф прочитал ему отходную, а затем вместе с отцом Анатолием и отцом Теодором совершил таинство елеосвящения. В ночь на 9 октября старец Амвросий пришел в себя, и отец Иосиф причастил его Святых Тайн.
9 октября прощаться со старцем приехал настоятель Оптиной пустыни архимандрит Исаакий вместе с иеромонахом Макарием. Батюшка их узнал и, устремив на них глубокий пристальный взгляд, поднял руку и снял скуфью. Это было со стороны старца последним прощальным знаком почтения священноначалию, настоятелю, с которым он бок о бок трудился почти 30 лет. 10 октября 1891 года в 11 часов дня отец Теодор в последний раз прочитал канон Божьей Матери на исход души и стал осенять крестом старца, лицо которого уже покрывалось мертвенной бледностью. "Дыхание становилось все короче и короче. Наконец он сильно потянул в себя воздух. Минуты через две это повторилось. Затем батюшка поднял правую ручку, сложив ее для крестного знамения, донес ее до лба, потом на грудь, на правое плечо и, донеся до левого, сильно стукнул об левое плечо, потому что это ему стоило страшного усилия: дыхание прекратилось. Потом он еще вздохнул в третий и последний раз... Было ровно половина двенадцатого дня".
Сбылись слова прозорливого старца: "Вот, целый век свой я все на народе, так и умру".
Известие о кончине старца быстро облетело всю Россию. Православные христиане стекались к гробу своего старца. Духовничество было основным жизненным подвигом отца Амвросия — духовничество монастырское и духовничество мирян. Теперь духовные чада стекались в Шамордино отовсюду. На погребение съехалось около восьми тысяч человек. Тем временем из любви и уважения к почившему старцу между Оптинским братством и Шамординской общиной возникло разномыслие: где похоронить родного для обеих обителей отца.
Для разрешения этого вопроса пришлось обращаться в Святейший Синод, откуда пришло повеление погребать старца в Оптиной. Когда увозили гроб о. Амвросия из Шамордина, вспомнили плачущие монахини слова своего старца "гуси потащат, а утки поплачут".