Страница 23 из 31
Много, очень много сделал он благодеяний для своего северного княжества.
Увеличив крепость Клязменского Владимира, заложил он великолепный собор в честь Успения Богоматери. С полным усердием наблюдал он сам за построением этого храма и не щадил издержек. Камень для храма привозим был из каменоломен Болгарских. Внутренняя отделка и украшение собора совершались самою щедрою рукою: дорогие каменья, серебро, золото покрывали иконы; несколько сосудов и крестов было золотых. Когда храм был готов, в нем поставлена чудная икона Богоматери: "на нее употребили более 30 гривенок (15 ф.) золота, кроме серебра и дорогих камней". Храм заложен был апреля 8-го 1158 г., а освящение совершено июня 21-го 1160 г. и в следующем году внутренние стены его были расписаны. Князь назначил для собора лучшие имения с купленными поселенцами, десятую часть из стад и десятый торг; он назначил быть здесь кафедре и все это утвердил грамотою. Он даже просил патриарха, чтобы для северной России назначен был особенный митрополит и кафедра его была бы во Владимире; но патриарх не согласился выполнить желание его, опасаясь раздоров[clxvii].
В 1165 г., оплакивая смерть сына своего Изяслава, Боголюбивый построил, для молитвы за усопшего, монастырь Покровский; это в версте от Боголюбова, при впадении реки Нерли в Клязьму[clxviii].
Современник говорил, что благочестивый князь "церкви украси, монастыри многа созда, кормитель бе чернецов и черницам и убогим[B4] "[clxix]. Этот отзыв дает право положить, что кроме двух обителей (Боголюбской и Покровской) св. князем Андреем построены были Владимирский Вознесенский монастырь, известный по летописи с 1187 г., Владимирский Спасский у золотых ворот, устроенных князем Андреем[clxx], Владимирский Успенский девичий, от коего Княгинин 1200 г. отличается именем нового[clxxi]. Козмодемьянский, коего игумен Арсений решился внести тело убиенного князя в храм[clxxii].
В управлении своею страною благоверный князь старался наблюдать строгую правду. Если он заставлял родных князей удалиться из Суздальской страны в Грецию[clxxiii], то и отец его не давал даже сыновьям своим уделов в Суздальском княжестве; князь Андрей не хотел видеть раздробленную и оттого слабую власть княжескую в земле Суздальской; он желал быть в состоянии делать добро другим столько, сколько хотелось ему по влечению сердца христианского. Сам проводя жизнь трезвую, чистую, деятельную, он награждал добрых, но преследовал пороки в других строгостью закона. По летописи, в народе говорили: "где закон, там и обид много". Это значило, что своеволию не нравится то, что полагает ему границы, ему "свой суд короче". Благоверный князь был сострадателен к несчастным до того, что иногда сам ухаживал за больными; а для бедных и заключенных в темницах развозили, по его приказанию, пищу и мед[clxxiv]. Боголюбивый любил христианское просвещение и прилежно читал книги; особенно много заботился он о просвещении христианскою верою магометан-Болгар, язычников Черемис и Мордвы, Иудеев — жителей каждого торгового города: много заботился он и о присоединении папистов к св. православию. При дворе его много жило обращенных к св. вере[clxxv].
"Вам дано о Христе не только веровать в Него, но и пострадать за Него" (Фил. 1:29), писал Апостол некоторым из учеников своих. Тот же дар дан и блаженному князю Андрею. За живую, пламенную любовь свою к Господу он удостоен страдальческой кончины. Это было на 63 году жизни его[clxxvi].
Все они были осыпаны милостями князя и Анбал был полным распорядителем в домашнем хозяйстве князя; но страсть, тоже что ад, не скажет: довольно. В пятницу злодеи составили заговор и решили убить Андрея на другой день ночью. В глубокую ночь, вооруженные заговорщики пришли к дворцу в Боголюбов, зарезали стражей, вломились в сени, подходили к спальне князя; но ужас напал на них, — они бросились бежать из сеней; в погребе княжеском напились вина и опьяневшие пошли опять в сени. У спальни один из них стал звать князя: "государь! государь князь великий!" Андрей, услышав голос, спросил: кто там? Ему отвечали: Прокопий. "Это не Прокопий", громко сказал князь спавшему в его комнате отроку. Убийцы, узнав по голосу, где князь, стали ломать и — выломали двери. Андрей вскочил, хотел схватить меч, который был всегда при нем (он принадлежал св. князю Борису); но меча не было, — ключник Анбал украл его днем. Двое убийц вскочив бросились на Андрея, но он был силен и сшиб одного с ног, как вбежали прочие; впотьмах они убили товарища вместо князя, потом, узнав, напали на князя. Долго отбивался князь, не смотря на то, что со всех сторон рубили его саблями и кололи копьями. — "Нечестивцы! кричал он им, зачем хотите вы сделать то же, что Горясер (убийца св. Глеба)? Какое зло сделал я вам? Господь отмстит вам за кровь мою и за неблагодарность к милостям моим".
Наконец блаженный Андрей упал под ударами. Убийцы подумали, что дело кончено, — князь убит; гонимые страхом, охватили товарища и поспешили уйти из спальни. Князь поднялся на ноги, и в беспамятстве стоная громко, вышел в сени. Убийцы услыхали стоны и воротились. Не найдя его в спальне они испугались: "погибли мы, если не найдем его", сказали они. Зажгли свечи и следом крови дошли до князя; Андрей сидел под крыльцом. Зять Кучкова отрубил ему руку; другие вонзили в грудь мечи. Андрей успел сказать: "Господи! в руки Твои предаю дух мой", и скончался. Это было ночью с 29 на 30 июня 1174 года[clxxviii]. Утром следующего дня убив Прокопия, убийцы ограбили во дворце княжем серебро, золото, дорогие камни, жемчуг, ткани и отправили ограбленное по домам. Затем, и сами, и чрез своих взволновали народ против верных чиновников князя; начались грабежи и убийства такие, что страшно было смотреть, - говорит очевидец.
Святое тело благоверного князя, брошенное в огороде валялось без призора; добрый слуга Козма, отыскав его, стоял и горько плакал над ним. Увидев Анбала, идущего во дворец, Козма вскричал ему: "дай ковер или что-нибудь покрыть князя". — "Оставь его, сказал со злобою Анбал; мы кинули его на съедение псам". — "Изверг!" воскликнул добродушный слуга; "помнишь ли, в каком рубище пришел ты к князю? Теперь ты в бархате, а князь, благодетель твой, лежит ногой". Анбал дал ковер и епанчу; Козма прикрыл тем тело усопшего[clxxix] и положил в притворе церкви. На третий день, когда еще мятеж не кончился, Козмодемьянский игумен Арсений отдал возможную почесть убиенному благотворителю-князю. "Долго ли нам ждать распоряжения старших? — сказал он. Неприлично так лежать князю. Отоприте церковь, и совершим должное". Тело внесли в церковь, совершили над ним погребальное пение и опустили в могилу, выложенную камнем[clxxx]. — Между тем дурные люди, являясь из сел, продолжали грабежи в городе. — С чудотворною иконою Богоматери добрый священник, служивший при ней, ходил по городу, уговаривая народ прекратить беспорядки своеволия, никогда не угодного Господу, — наконец волнение страстей утихло. На шестой день (5 июля) Владимирцы торжественно перенесли тело благоверного князя в свой собор и здесь похоронили.
По словам летописи, князь Андрей был невысок ростом, но широк в плечах, красивый лицом, с волосами черными и кудрявыми, с высоким челом, с очами светлыми и большими[clxxxi].
Уже при великом князе Всеволоде летописец, описав кончину благоверного князя, обращался к нему с молитвою. "Молись Богу, - говорил он, - помиловать князя Всеволода, нашего государя, а своего родного брата, да подаст ему победы над врагами, долгую жизнь с княгинею и детьми, и в вечности блаженство"[clxxxii]. В последствии времени также не сомневались в блаженном покое благоверного князя[clxxxiii]. Ныне мощи св. князя почивают открыто в серебряной раке в приделе; посвященном его имени. Здесь есть образ св. князя, шитый шелками царевною Софией. Св. мощи обретены нетленными и поставлены открытыми 15 октября 1402 г. На гробнице его надпись:
„Бог дивный во святых
Хранит вся кости их,
И ни единая от них не сокрушится,
Да имя Божье святится.
Зреть тленное нетленным существо
Неверию — соблазн, а вере торжество"[clxxxiv].
ПРИЛОЖЕНИЕ
10-го числа
Святитель Иоанн, митрополит Тобольский