Страница 26 из 26
Теперь же как сама церковь, так и все ее таинства и соборы являются для меня на втором месте, как нечто производное, придаточное; сама церковь со всеми своими таинствами должна быть ничем другим в христианской жизни, как живым плодом евангельской богосыновней внутренней, духовной жизни христиан. Правда, я не могу отрицать то, что церковь, а также и все таинства ее есть тоже нечто родное Христу, близкое его сердцу, но, во всяком случае, все это не Он Сам и не Его учение о жизни. Христос ни о чем так не заботился, как только о том, чтобы последователи Его жили исключительно Его богосыновними принципами духовной божественной жизни. Нужно сказать правду, в Своем учении Христос не знает ни иерархии, ни церковных таинств, ни икон, ни культа святых, ни мощей, ни храмов, ни монастырей, ни церковных уставов и т.д.; Он знает лишь то, что проповедовал, а проповедовал Он только одну чистую волю Своего Небесного Отца, которая вся есть духовная богосыновняя жизнь, вся есть живое действительное ношение в себе Бога, вся есть чистые принципы евангелия; даже такие слова Христа, как: “Истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес; ибо хлеб Божий есть Тот, Который сходит с небес и дает жизнь миру. На сие сказали Ему: “Господи, подавай нам всегда такой хлеб”.
Иисус же сказал им: “Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда... Я — хлеб живый, сшедший с небес: ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира”. Тогда иудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою? Иисус же сказал им: “Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день; ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем; как послал Меня Живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною. Сей то есть хлеб, сшедший с небес; не так, как отцы ваши ели манну в пустыне и умерли: ядущий хлеб сей жить будет вовек” (Иоан. 6:32-35; 51-58) — эти слова относятся исключительно к евангельским богосыновним этическим принципам о жизни, а вовсе не к Таинству Евхаристии. Если бы эти слова Христа относились к Евхаристии, как понимают и толкуют их церковные представители, то Христос не пояснял бы эти образные выражения Своей возвышенной одухотворенной божественной речи следующими словами: “Это ли соблазняет вас?
Дух животворит, плоть не пользует ни мало; слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь” (Иоан. 6:61-63). Здесь Христос буквальное понимание иудеями о ядении Его Тела и питьи Его Крови совершенно отрицает и все это переносит на свое духовное нравственное богосыновнее евангельское учение. Под выражениями “Плоть” и “Кровь” Христос разумел самую последнюю степень органической родственной кровной связи Своих учеников и последователей лично с Собою через живое их внутреннее волевое ученичество и свободное любовное исполнение ими Его святейших евангельских нравственных принципов жизни. В настоящей же жизни христианин, к великому горю, нравственные евангельские богосыновние принципы о жизни давным-давно преданы глубокому давлению; они стали никому не нужны и ими не только никто не интересуется, но, даже страшно сказать, христиане их высмеивают и отвергают как какую-нибудь жалкую утопию Галилейского Утописта-Простеца и религиозного Фанатика-Иисуса.
Что же касается Самого Живого Христа с Его евангельским учением о жизни, то церковь в лице своих представителей в практической жизни христиан уже шестнадцать веков тому назад в момент восшествия великого Константина как первого христианского монарха на царский престол спела Ему свою вечную память!!! В настоящее время на каждом шагу слышишь избитую формулу Карфагенского Святителя: “Кому церковь не мать, тому и Бог не отец”. В этой формуле столько же правды, сколько неправды и скрытого обмана. Последние заключаются в ней потому, что она догматически предполагает в себе абсолютизм клерикализма и в то же время совершенное вытеснение церковной идеей из понятия и жизни христиан идеи царства Божия на земле. И вот, когда я увидел и понял, что из себя представляет современное христианство, я решился более не жить его жизнью; как здесь не живи и не прельщайся ценностями мира сего, все же всему будет конец. Ведь рано или поздно, а мне придется же когда-нибудь явиться на суд Христа. Главное, что меня больше всего побудило написать исповедь, так это моя любовь ко Христу, отвергнутому и до сего времени мучимому Христу. О, я люблю моего Господа, Спасителя мира! Отныне я всем своим существом хочу, желаю и стремлюсь, чтобы Христос жил во мне и Его воля была моей волей и руководила мною, — так горячо люблю моего Христа, живого Назаретского Христа.
Я же в качестве недостойной грешной жертвы самоотречение, добровольно и любовно приношу и повергаю самого себя к Его Святейшим Стопам и пламенно стремлюсь слиться с Ним и раствориться в Нем. О, как я рад, что через эту исповедь я снова буду с Христом, снова нежная весна моего религиозного детства развернется для меня! "Образ и подобие", № 2 (2), 1993 г., с. 16-25