Яна Завацкая

Я понимала и то, что Александр — возможно, не самый умный и не самый достойный человек в обществе. Но повторяю — это было подчинение не конкретному человеку. Это было подчинение руководителю общества, заменить которого действительно не представлялось возможным.

И раз уж мы выбрали его, согласились с ним — то надо было вести себя так, как он требует. Конечно, хотелось бы, чтобы он тоже обращал какое-то внимание на нас, выслушивал, учитывал наши мнения, а не действовал всегда единолично.

Но, раз уж он такой — надо терпеть. Это в характере русского человека, и это я считаю в принципе правильным (хотя, как мы видим, это же качество может быть вредным — в секте).

И вот, когда с Александром стали происходить все эти изменения, я сделала закономерный вывод:

Наше общество явно (я упоминала о чувстве присутствия Высшего, о необыкновенно «светлой» энергетике в самом начале) находится под влиянием каких-то Светлых сил.

Наше общество, несомненно, призвано сыграть большую роль в деле преобразования мира.

Руководитель и вдохновитель нашего общества — Александр. Он играл в нашем обществе большую роль, чем Ленин или Сталин в коммунистической партии. Практически «Александр» и «общество» — было одно и то же. (Как сетовала А.: «Ну и не будет у нас Саши, и не будет у нас общества...»)

Александр сейчас (неважно — через рэйки или другим каким-то путём) проходит «посвящение». Он станет, видимо, ясновидящим и яснослышащим, и сможет непосредственно воспринимать указания Высших Сил.

Высшие Силы отныне будут руководить нашим обществом непосредственно, передавая свои указания Александру.

Как бы мы ни относились к нему лично и к происходящему с ним, наш долг — принять волю Высших Сил. (Разумеется, для меня тогда было несомненно, что силы эти — Божественные).

Так я примерно и объяснила свою позицию остальным. Рано или поздно — но все живущие во Франкенеке и поблизости эту позицию приняли.

Хотя и видели некоторые несообразности в поведении Александра, но их объясняли (вполне логично) тем, что человеку трудно так сразу приспособиться к восприятию информации свыше.

Труднее всех было Косте. Во-первых, его отношения с Александром давно уже дали трещину. Были и какие-то финансовые размолвки между ними. И вообще... Во-вторых, он очень тесно общался с Александром.

Это случилось, когда Костя с Александром отправились на книжную выставку. По дороге «учитель» Александра начал давать указания: свернуть туда... свернуть сюда... Костя (он вёл машину) подчинялся этим указаниям, скрипя зубами.

В результате, они заблудились окончательно, но к счастью, «учитель» замолк наконец, и Костя смог кое-как найти дорогу, они опоздали на 5 часов. Костя был в трансе...

Но, на следующий день Александр поговорил с ним, и... Костя принял всё. Костя, как и я раньше, принял это «руководство свыше». Он даже поклялся Александру, что будет с ним до конца, что бы ни случилось. Видимо, это была трогательная и возвышенная минута...

Наступила та стадия, когда «ясновидение» Александра продолжало развиваться, и все мы, включая его жену, приняли это, как должное, и стали относиться к Александру с ещё большим пиететом и почтением.

Целыми днями Алексадр бродил по лесам. Он приносил из леса грибы, и камни. Ел сырые грибы, подчиняясь руководству учителя. Питался, как и прежде — только собственноручно приготовленной пищей. Так же заставлял питаться и жену.

Вообще ей, бедняжке, досталось больше всех. Дальнейшее я знаю с её слов — но у меня абсолютно нет причин ей не доверять.

Александр выбросил все её украшения и всю косметику. Все подарки, полученные ею на день рождения, были разбиты, разодраны и отправлены в мусор (разумеется, всё это делалось по указанию «учителя»).

Из леса Александр приносил домой грязные опавшие листья, камни, насекомых, всё это разводил водой, заполнял ванную, купался сам и заставлял купаться жену, ведро с этой грязью постоянно стояло в ванной. Александр также практически перестал спать.

И. говорила ещё о каких-то изощрённых издевательствах, которым Александр её подвергал (под видом лечения), но ей было стыдно вдаваться в подробности.

Вообще Александр начал лечить. Всех. По просьбе и при отсутствии таковой. Моего мужа, к примеру, он лечил так. Делал «массаж» — то есть, попросту колотил по спине рёбрами ладоней до тех пор, пока муж не начал уже орать от боли.

Костю он заставлял залезать в дымящуюся горячую ванну, и упрекнул в «недостатке силы духа», когда он отказался (или — не знаю точно — возможно, что залез, но тут же вылез обратно). Ко мне он подошёл однажды, при всех (было собрание общества) взял за ухо и начал изо всех сил выкручивать.

Я это дело вытерпела — как же, это же «лечение», после чего Александр мне велел снять очки и больше не надевать, хотя бы сегодня (зрение -6). Я выдержала без очков часа два. Ухо ещё долго было красным.

Кстати, сам Александр тоже перестал носить очки. «Учитель» обещал ему исправить зрение.

Ну и так далее. Лечил он, словом, всех. Но в особенности, свою жену.

Её же он решил обратить в православие (формально она лютеранка). Очень простым методом. Александр сказал жене: «Если ты не обратишься в православие, я повешусь».

Поехали все вместе в православную церковь. Это от нас часа два езды — церковь в Дармштадте, основанная Николаем II и принадлежавшая семейству Романовых.

Александр и его жена беседовали со священником. Священник, разумеется, ничего не знал об обществе, о деятельности Александра. И. потом рассказывала: «Он меня спросил, не лечилась ли я от сглаза у каких-нибудь целителей. Я сказала — нет. Но ведь, это была полуправда! От сглаза я действительно не лечилась, но лечилась от другого».

Однако, только И. волновало то, что она вынуждена была солгать — Александра это нисколько не трогало.

И., впрочем, так и не перешла в Православие, не успела.

Причём, Александр ей подавал Православие в таком виде: ты моя жена и обязана слушаться! Это современной, всю жизнь обеспечивавшей семью, очень хорошо интегрированной в немецкую жизнь женщине...

К чести И. надо сказать, что она приняла идею послушания, хотя и с трудом. И каково это — послушание человеку, который над тобой издевается день и ночь (я ещё скажу об этом ниже).

Я помню, как мы приехали в эту церковь. Собственно, это было по нашему плану «общего развития» — посетить православную Литургию. Вышли из машин (человек 10 нас было). И. раздала женщинам платочки. Александр достал мешок, как дед Мороз, и стал всем раздаривать вещи.

Мне подарил икону св. Иоанна Богослова, и сказал, что это мой святой покровитель. И всем что-то подобное — иконы, свечки, книжки. У входа на свои деньги купил всем по «Молитвослову». Нам было очень не по себе, стоит всё это не дёшево. Мы пытались всучить деньги ему, И., но — тщётно.

На службе Александр встал впереди. Очень благообразный, сухонький, в чёрном концертном фраке, с седой бородкой, с горящими глазами — русский интеллигент начала прошлого века.

Наверное, тоже неплохо «зарядился» Причастием.

Я знаю далеко не всё, что происходило с Александром в то время. Пишу только о том, что знаю точно, в основном — что видела своими глазами.

Надолго запомнилась мне одна сцена в доме Александра. Он пригласил меня на обед (я задержалась на работе).

В ту пору он начал общаться с деревьями и вообще всеми предметами. Идёт по дороге и каждому дереву говорит «Здравствуйте». Со зданиями тоже здоровается. Зайдёт в офис, поздоровается с помещением, с книгами, с картинами... может и тебя заметит, кстати.

(Лена говорила с досадой: «Я понимаю, что у него проснулась любовь ко всему сущему... но почему он так любит деревья, и так по-хамски относится к людям?»)

В общем, обедала я у Александра...

Он накрыл на стол — опять приготовленное им самим блюдо — суп со «всем-на-свете» (плавающие большие куски свеклы, картофеля, моркови, какая-то крупа), впрочем, довольно приятного солёно-сладкого вкуса.

Обедали Александр, И. и я. Александр сначала долго читал стоя какие-то сложные, от «учителя» данные молитвы. Сели. И. начала отмахиваться от залетевших мушек-дрозофил и воскликнула в сердцах: «Опять эти противные мушки! Саша, это всё потому, что ты очистки не выбрасываешь!»