Страница 54 из 62
Последняя предложила ему руку своей дочери. Князь Феодор не побоялся ответить, что у него есть супруга и он как христианин не может иметь другой.
Между тем, княгиня Ксения по возвращении его в отечество не впустила его в Ярославль, объявив, что там уже есть законный князь, сын его и Марии — малолетний Михаил. Даже посредничество ордынского посла не могло победить упрямства княгини.
Вскоре Феодор овдовел и получил Смоленское княжество после умерших братьев. Тогда он снова отправился в Орду, где принят был с прежней благосклонностью. Дочь Менгу-Тимура крестилась с именем Анны и вступила в брак с Феодором. Хан назначил города на содержание дочери и зятя. С разрешения тестя благочестивый князь поставил несколько храмов в улусах Орды. Когда сын его от первого брака умер, Феодор отправился в Ярославль с супругой и с двумя сыновьями, Давидом и Константином, родившимися в Орде.
Жители Ярославля не хотели принять их, но Феодор со смоленской дружиной принудил их к покорности. Феодор расширил г. Ярославль, обвел его земляным валом, построил в нем несколько храмов и великолепно украсил их.
Жена его построила храм Архангела Михаила на берегу реки Которости. Феодор Ростиславич скончался в 1298 году, приняв перед смертью пострижение. В 1463 году спасский архимандрит Христофор обрел нетленные мощи трех святых князей — Феодора Ростиславича и сыновей его Давида и Константина. Он перенес их в храм и положил в одном гробе. Они почивали открыто в соборной церкви Спасского монастыря. Житие святых князей написано вскоре по открытии мощей их иеромонахом Спасского монастыря Антонием и помещено в Степенной книге.
Митрополит ФИЛИПП
(9 января)
Святой митрополит Московский и всея Руси Филипп (в миру Федор Степанович Колычев) родился в 1507 году. Принадлежа к одному из знатнейших боярских родов Московского государства, митрополит Филипп начал службу при дворе великого князя. В конце правления великой княгини Елены, в 1537 году, некоторые из его родственников, Колычевых, приняли участие в попытке великого князя Андрея Старицкого поднять восстание против правительницы и великого князя. Одни из них были казнены, другие попали в тюрьму.
В этот год Федор Степанович тайно покинул Москву и ушел в Соловецкий монастырь, где, не открывая своего звания, поступил в послушники. Выдержав продолжительное и суровое послушание, он был пострижен в монахи с именем Филипп. В течение одиннадцати лет, до поставления своего в игумены, Филипп вел суровую жизнь простого соловецкого инока, предаваясь физическим трудам и духовным подвигам.
В 1548 году соловецкий игумен Алексий сложил с себя свои обязанности и указал на Филиппа, как на достойного своего преемника. Житие и другие источники подробно описывают труды игумена Филиппа по внутреннему и внешнему благоустройству обители и его энергичную хозяйственную деятельность, благодаря которой Соловецкий монастырь стал богатым культурным центром северного Поморья.
Строгий аскет и подвижник явился образцовым хозяином, выказал большой практический ум, хозяйственную энергию и предприимчивость. На островах и в приморских вотчинах появились новые хозяйственные и промышленные сооружения, введены были механические усовершенствования в производстве и промыслах.
Так, Филипп устроил сеть каналов между многочисленными озерами на Соловецком острове, поставил на них мельницы, соорудил ряд новых хозяйственных построек, обеспечил монастырь необходимым хозяйственным инвентарем. На поморских землях был заведен железный промысел. Наконец, Филиппу приписываются разные технические изобретения и усовершенствования в промышленных орудиях и приспособлениях.
В разные годы он составил несколько уставных грамот, в которых подробно расписывались правила управления крестьянским населением монастырских вотчин, порядок распределения и взимания разных государевых податей и пошлин. Уже в первой половине XVI века Соловецкий монастырь вел обширную торговлю продуктами своей промышленности, преимущественно — солью.
Есть известие, что Филипп присутствовал на Стоглавом Соборе 1551 года.
В 1556 году возникла потребность в поставлении нового митрополита. Выбор пал на игумена Соловецкой обители Филиппа. Филипп, как уже было сказано, тоже происходил из знатного рода Колычевых 232, и, вызванный в Москву, обласканный царской милостью, отказался от высокого поста. Но царь был непреклонен 233.
Тогда Филипп согласился, при условии упразднения опричнины 234.
Царь был крайне раздражен этим условием, но, как ни странно, не прогнал уважаемого инока, а лишь приказал замолчать. Вместе с тем, царь соглашался выслушивать советы митрополита по государственным делам, как это бывало при прежних государях. Епископам же царь приказал воздействовать на Филиппа. Они убедили его не ставить царю никаких условий. 235
Это решение было изложено в особом приговоре, подписанном Филиппом и семью епископами.
Филипп в конце концов покорился царскому слову и увещаниям духовного Собора.
25 июля 1566 года новоизбранный митрополит был возведен на престол Собором епископов. Обещая не вмешиваться в политические и личные дела царя, Филипп сохранял за собой право протеста против всех безнравственных и противных христианскому духу явлений, которыми сопровождалось и разделение государства на земщину и опричнину, и борьба с мнимой боярской крамолой.
И уже в первом же своем слове митрополит говорил о долге государей быть для подданных отцами, а не жестокими судьями. Тем не менее, один год, 1566-й, прошел довольно благополучно.
Царь сердечно относился к митрополиту, жалобы на опричников прекратились.
Митрополит занимался делами Церкви, поставил несколько епископов, выстроил в Москве церковь во имя свв. Зосимы и Савватия. Отношения его к царю внешне были вполне благоприятны. Сам царь, по-видимому, успокоился. Неистовства опричнины прекратились. Но уже в июле 1567 года казни возобновились.
Новая смута вспыхнула в Москве после того, как были перехвачены грамоты от польского короля к некоторым боярам с приглашением отъехать в Литву.
Снова начались казни. Пострадали не только группа бояр, обвиненных в измене. Вся Москва была терроризирована неистовствами опричников.
Архипастырский долг заставил митрополита Филиппа обратиться к царю с увещанием остановить бессмысленное кровопролитие и с ходатайством о помиловании опальных. Исполняя свой долг, Филипп не нарушал данного им обещания не вмешиваться в опричнину: он протестовал не против известного порядка, а против безнравственных явлений, обусловленных этим порядком.
Но царь, угнетаемый манией преследования, уже не в состоянии был различить эти точки зрения.
По логике его расстроенного ума, те, кто осуждал безобразия опричников, хотели уничтожить опричнину, вырвать из рук царя верное орудие борьбы с крамолой. Кто печаловался за его врагов, тот «покрывал» их, был за них, следовательно, — против него.
К тому же, по свидетельству жития митрополита Филиппа, среди высшего духовенства были враги и самого митрополита, которые своими наветами раздували в душе царя искру подозрительности, зароненную первым требованием Филиппа об отмене опричнины. Это были: архиепископ Новгородский Пимен, сам желавший быть митрополитом, епископы Филофей Рязанский и Пафнутий Суздальский и духовник царский, протопоп Евстафий, которого митрополит за какой-то проступок подверг запрещению.
Свои ходатайства за опальных и обличение ужасов опричнины митрополит Филипп начал с тайных бесед с царем наедине. Но они остались без результата. Тогда Филипп решился на всенародное обличение. И при первой же возможности, 22 марта 1568 года он выступил в защиту гонимых. 236 Он обратился к царю с речью, в которой напоминал ему о долге христианина, об ответственности перед судом Божиим за кровопролитие и беззакония.
По летописным сведениям, митрополит в тот же день «вышел из двора митрополича и жил в монастыре у Николы Старого».
В ближайшее воскресенье он вновь всенародно обличил Иоанна в Успенском соборе и не дал ему благословения. 237
Недоброжелатели митрополита уже заранее подготовили позорную для митрополита сцену. Тут же, в соборе, они выставили заранее подученного благообразного юношу, чтеца домовой митрополичьей церкви, с гнусной клеветой на митрополита.
— Царя укоряет, — ядовито заметил при этом Пимен Новгородский, — а сам творит такие неистовства.
— Ты домогаешься восхитить чужой престол (это было действительно так), — спокойно ответил митрополит, — но скоро лишишься и своего.