Страница 82 из 150
Между т?мъ, красота жизни поэтической, съ лица которой Муза Баратынскаго сняла покрывало до половины, доказываетъ намъ, что поэтъ еще не весь выразился въ стихахъ своихъ; что мы должны ожидать еще несравненно бол?е того, что онъ совершилъ; что ему еще предназначено столько превзойти наши ожиданія, сколько разоблаченіе красоты можетъ удивить воображеніе.
Но въ его Бальномъ вечер? , напечатанномъ въ прошедшемъ году, есть недостатокъ, котораго н?тъ въ его Эд? , ни въ Переселеніи душъ , въ этомъ миломъ, остроумно мечтательномъ каприз? поэтическаго воображенія: въ Бальномъ вечер? Баратынскаго н?тъ средоточія для чувства и (если можно о поэзіи говорить языкомъ механики) въ немъ н?тъ одной составной силы , въ которой бы соединились и уравнов?сились вс? душевныя движенія. Не смотря на то, однакоже, эта поэма превосходитъ вс? прежнія сочиненія Баратынскаго изящностью частей, наружною связью ц?лаго и совершенствомъ отд?лки. Въ самомъ д?л?: кт?, прочтя ее, не скажетъ, что поэтъ сд?лалъ усп?хи; что самые недостатки его доказываютъ, что онъ требовалъ отъ себя больше, ч?мъ прежде; что см?шеніе т?ни и св?та зд?сь не сумерки, а разсв?тъ, заря новой эпохи для его таланта: однимъ словомъ, что на его Бальномъ вечер? , какъ и на другихъ бальныхъ вечерахъ непоэтическихъ, сквозь тонкій, прозрачный занав?съ виденъ утренній св?тъ наступающаго дня?
Баронъ Дельвигъ издалъ Собраніе своихъ стихотвореній . Также, какъ Баратынскій, онъ не принадлежитъ ни къ одной изъ нов?йшихъ школъ, и даже подражанія его древнимъ носятъ печать оригинальности.
Всякое подражаніе по систем? должно быть холодно и бездушно. Только подражаніе изъ любви можетъ быть поэтическимъ и даже творческимъ. Но въ посл?днемъ случа? можемъ ли мы совершенно забыть самихъ себя? и не отъ того ли мы и любимъ образецъ нашъ, что находимъ въ немъ черты, соотв?тствующія требованіямъ нашего духа? Вотъ отъ чего нов?йшіе всегда остаются нов?йшими во вс?хъ удачныхъ подражаніяхъ древнимъ51; скажу бол?е: н?тъ ни одного истинно изящнаго перевода древнихъ классиковъ, гд? бы не легли сл?ды такого состоянія души, котораго не знали наши праотцы по уму. Чувство религіозное, коимъ мы обязаны христіанству; романическая любовь – подарокъ Арабовъ и варваровъ; уныніе – дитя С?вера и зависимости; всякаго рода фанатизмъ – необходимый плодъ борьбы в?ковыхъ неустройствъ Европы съ порывами къ улучшенію; наконецъ, перев?съ мысленности надъ чувствами, и оттуда стремленіе къ единству и сосредоточенью, – вотъ новыя струны, которыя жизнь нов?йшихъ народовъ натянула на сердце челов?ка. Напрасно думаетъ онъ заглушить ихъ стонъ, ударяя въ лиру Греціи: он? невольно отзываются на его п?сню, и, вм?сто простаго звука, является аккордъ.
Таковы подражанія Дельвига. Его Муза была въ Греціи; она воспиталась подъ теплымъ небомъ Аттики; она наслушалась тамъ простыхъ и полныхъ, естественныхъ, св?тлыхъ и правильныхъ звуковъ лиры Греческой; но ея н?жная краса не вынесла бы холода мрачнаго С?вера, еслибы поэтъ не прикрылъ ее нашею народною одеждою; еслибы на ея классическія формы онъ не набросилъ душегр?йку нов?йшаго унынія: – и не къ лицу ли Гречанк? нашъ с?верный нарядъ?
Тоже господствующее чувство зам?тно и въ другихъ произведеніяхъ Дельвига, и тоже качество, которое даетъ отливъ нов?йшаго его подражаніямъ древнимъ, было причиною, что поэтъ выше всего является въ своихъ Русскихъ п?сняхъ.
Но говоря о писателяхъ образцовыхъ, коихъ имена блест?ли въ литератур? прошедшаго года, можно ли не упомянуть объ одной изъ лучшихъ надеждъ нашихъ? – Не многіе получили въ уд?лъ такую силу и мужество, коими красуются произведенія Языкова. Каждый стихъ его живетъ огнемъ, какъ саламандра.
Если мы будемъ разсматривать литературу нашу въ отношеніи къ другимъ Европейскимъ, то найдемъ въ ней соединенное вліяніе почти вс?хъ словесностей. Мы сказали уже, что направленіе Н?мецкое и Французское у насъ господствующія. Вліяніе поэзіи Англійской, особенно Байроновской и Оссіановской, зам?тно въ произведеніяхъ многихъ изъ нашихъ литераторовъ. Подражанія древнимъ, хотя немногочисленныя, не могли не им?ть вліянія на общій характеръ нашей литературы. Словесность Италіянская, отражаясь въ произведеніяхъ Нелединскаго и Батюшкова, также бросила свою краску на многоцв?тную радугу нашей поэзіи. Все это живетъ вм?ст?, м?шается, роднится, ссорится и об?щаетъ литератур? нашей характеръ многосторонній, когда добрый геній спасетъ ее отъ безхарактерности.
Но вліяніе Итальянское, или лучше сказать, Батюшковское, зам?тно у немногихъ изъ нашихъ стихотворцевъ. Туманскій отличается между ними н?жностью чувства и музыкальностью стиховъ. Въ прошедшемъ году онъ печаталъ не много. Къ той же школ? принадлежатъ Г да Раичь и Ознобишинъ.
Пред?лы этой статьи не позволяютъ намъ распространяться обо вс?хъ зам?чательныхъ произведеніяхъ прошедшаго года. Упомянемъ о н?которыхъ. Василій Львовичь Пушкинъ напечаталъ три главы изъ своей романтической поэмы Храбровъ, гд? Муза его не изм?нила своей обыкновенной любезности. – Г жа Лисицына издала собраніе своихъ стихотвореній, гд? чувство и простота выраженій ручаются за неподложность таланта. Баронъ Розенъ издалъ Д?ву семи Ангеловъ.
Кром? того зд?сь и тамъ мелькаютъ имена господъ: Илличевскаго, Корсака, Трилуннаго, Павлова, Григорьева, Вельтмана, Вердеревскаго, Лихонина, Мих. Дмитріева, Маркевича, Крюкова, Сіянова, Краинскаго, Якубовича, Степанова, Левшина, Каховскаго, Петрова, Тростина, Олина, Межакова, Масальскаго, Зайцевскаго, Каркунова, Башилова и другихъ. Но что сказать объ этихъ писателяхъ? – Многіе изъ нихъ знакомы уже нашей публик?, другіе вышли еще съ б?лыми щитами на опасное поприще стихотворной д?ятельности. Во многихъ, можетъ быть, таится талантъ, и для развитія силы ищетъ только времени, случая и труда – по крайней м?р? будемъ хранить уваженіе къ надежд?, подл? любви къ воспоминанію.
Драматическая литература наша – но можно ли назвать литературою сборъ нашихъ драматическихъ произведеній? – Въ этой отрасли словесности мы б?дн?е всего. Трагедіи въ прошедшемъ году не вышло ни одной. Изъ комедій ни одна не превышаетъ посредственнаго. Зам?чательн?е другихъ: Св?тскій случай Г на Хм?льницкаго; его же отрывки изъ Арзамазскихъ гусей ; отрывки изъ Колумба , недокончанной комедіи покойнаго А. И. Писарева, и Дворянскіе выборы , соч. неизв?стнаго.
Вообще нашъ театръ представляетъ странное противор?чіе съ самимъ собою: почти весь репертуаръ нашихъ комедій состоитъ изъ подражаній Французамъ, и, не смотря на то, именно т? качества, которыя отличаютъ комедію Французскую отъ вс?хъ другихъ: вкусъ, приличность, остроуміе, чистота языка, и все, что принадлежитъ къ необходимостямъ хорошаго общества,– все это совершенно чуждо нашему театру. Наша сцена вм?сто того, чтобы быть зеркаломъ нашей жизни, служитъ увеличительнымъ зеркаломъ для одн?хъ лакейскихъ нашихъ, дал?е которыхъ не проникаетъ наша комическая Муза. Въ лакейской она дома , тамъ ея и гостиная, и кабинетъ, и зала, и уборная; тамъ проводитъ она весь день,когда не ?здитъ на запяткахъ д?лать визиты Музамъ сос?днихъ государствъ; и чтобы Русскую Талію изобразить похоже, надобно представить ее въ ливре? и въ сапогахъ.
Таковъ общій характеръ нашихъ оригинальныхъ комедій, еще неизм?ненный немногими, р?дкими исключеніями. Причина этого характера заключается отчасти въ томъ, что отъ Фонъ Визина до Грибо?дова мы не им?ли ни одного комическаго таланта; а изв?стно, что необыкновенный челов?къ, какъ и необыкновенная мысль, всегда даютъ одностороннее направленіе уму; что перев?съ силы уравнов?шивается только другою силою; что вредъ генія исправляется явленіемъ другаго, противод?йствующаго.
Между т?мъ можно бы зам?тить нашимъ комическимъ писателямъ, что они поступаютъ неразсчетливо, избирая такое направленіе. За простымъ народомъ имъ не угнаться; и какъ ни низокъ языкъ ихъ, какъ ни богаты неприличностями ихъ удалыя шутки, какъ ни грубы ихъ фарсы, которымъ хохочетъ раекъ; но они никогда не достигнутъ до своего настоящаго идеала, и вс? комедіи ихъ – любой извощикъ убьетъ однимъ словомъ.
Почти на каждомъ изъ нашихъ писателей зам?тно вліяніе, бол?е или мен?е см?шанное, какой нибудь изъ иностранныхъ литературъ, или котораго нибудь изъ нашихъ первоклассныхъ писателей. Есть однакоже у насъ особенная школа, оригинальная, самобытная, им?ющая свои качества, свое направленіе, своихъ многочисленныхъ приверженцевъ, совершенно отличная отъ вс?хъ другихъ, хотя многіе изъ нашихъ писателей заимствуютъ у нея красоты свои. Школа сія началась вм?ст? съ в?комъ, и основателемъ ея былъ графъ Дмитрій Ивановичь Хвостовъ, а посл?дователи его: Гг да Борисъ ?едоровъ, Телепневъ, Св?чинъ, Волковъ, Бестужевъ Рюминъ, А. Орловъ и другіе. Почти вс? сіи писатели суть поэты эпическіе, и почти каждый изъ нихъ создалъ особенную поэму въ классическомъ дух?, и только не многіе, напр. Г. Рюминъ, позволяютъ себ? вступать въ область романтики; но Г. ?едоровъ д?лаетъ исключеніе изъ вс?хъ: бол?е другихъ приближаясь къ основателю школы, онъ писалъ почти во вс?хъ родахъ.