Страница 54 из 150
Н?которые богословскіе писатели Запада хотя и упоминали о н?которыхъ особенностяхъ писателей Восточныхъ, но такъ мало могли постигать эту особенность, что изъ ихъ словъ часто должно вывести заключеніе, прямо противоположное истин?. Наконецъ, ни въ одномъ почти изъ богословскихъ писателей Запада незам?тно живаго сл?да того вліянія, которое необходимо должны бы были оставить на нихъ писанія Восточной Церкви, если бы они были изв?стны имъ хотя въ половину противъ того, какъ имъ изв?стны были писатели древне языческіе. – Изъ этого должно исключить, можетъ быть, одного ?ому Кемпійскаго, – или Герсона, – если только книга, имъ приписываемая, принадлежитъ д?йствительно имъ и не есть, какъ н?которые полагаютъ, переводъ съ Греческаго, перед?ланный н?сколько по Латинскимъ понятіямъ.
Конечно, въ писателяхъ Восточной Церкви, жившихъ посл? отд?ленія Римской, нельзя искать ничего новаго относительно Христіанскаго ученія; ничего такого, что бы не находилось въ писателяхъ первыхъ в?ковъ. Но въ томъ то и заключается ихъ достоинство; въ томъ то, скажу, и особенность ихъ, что они сохраняли и поддержали во всей чистот? и полнот? ученіе существенно Христіанское, и, держась постоянно въ самомъ, такъ сказать, средоточіи истиннаго уб?жденія, отсюда могли ясн?е вид?ть и законы ума челов?ческаго, и путь, ведущій его къ истинному знанію, и вн?шніе признаки, и внутреннія пружины его разновидныхъ уклоненій.
Впрочемъ, и древніе Отцы Церкви, жившіе еще до отд?ленія Рима и, сл?довательно, равно признаваемые Востокомъ и Западомъ, не всегда одинаково понимались на Запад? и на Восток?. Это различіе могло произойти отъ того, что Востоку всегда были вполн? изв?стны вс? писатели и учители Вселенской Церкви; Западнымъ же ученымъ были знакомы преимущественно Латинскіе и только н?которые изъ Греческихъ писателей, на которыхъ они тоже смотр?ли сквозь готовыя уже понятія, почерпнутыя ими у Римскихъ учителей. Отъ того и въ нов?йшія времена, когда они уже короче познакомились съ Греческою литературою, то все еще невольно продолжали смотр?ть на нее сквозь тоже ограниченное окно, если не съ цв?тными, то съ тусклыми стеклами. Этимъ только можно объяснить себе, какимъ образомъ они могли такъ долго удержаться въ односторонности своего разсудочнаго направленія, которое, иначе, должно бы было разрушиться отъ совокупнаго д?йствія вс?хъ древнихъ Отцевъ Церкви. Сохраняя же свою односторонность, они или не зам?чали, или иногда даже вовсе не знали т?хъ изъ древнихъ писателей, въ которыхъ особенно выражалась сторона, прямо противоположная этой ограниченности, и самодовольно отвергали ее, подъ названіемъ мистики!
Отсюда, кром? различія понятій, на Восток? и Запад? происходитъ еще различіе и въ самомъ способ? мышленія богословско философскомъ. Ибо, стремясь къ истин? умозр?нія, Восточные мыслители заботятся прежде всего о правильности внутренняго состоянія мыслящаго духа; Западные – бол?е о вн?шней связи понятій. Восточные, для достиженія полноты истины, ищутъ внутренней ц?льности разума: того, такъ сказать, средоточія умственныхъ силъ, гд? вс? отд?льныя д?ятельности духа сливаются въ одно живое и высшее единство. Западные, напротивъ того, полагаютъ, что достиженіе полной истины возможно и для разд?лившихся силъ ума, самодвижно д?йствующихъ въ своей одинокой отд?льности. Однимъ чувствомъ понимаютъ они нравственное; другимъ – изящное; полезное – опять особымъ смысломъ; истинное понимаютъ они отвлеченнымъ разсудкомъ, – и ни одна способность не знаетъ, что д?лаетъ другая, покуда ея д?йствіе совершится. Каждый путь, какъ предполагаютъ они, ведетъ къ посл?дней ц?ли, прежде ч?мъ вс? пути сойдутся въ одно совокупное движеніе. Безчувственный холодъ разсужденія и крайнее увлеченіе сердечныхъ движеній почитаютъ они равно законными состояніями челов?ка; и когда, въ XIV в?к?, узнали ученые Запада о стремленіи Восточныхъ созерцателей: сохранять безмятежность внутренней ц?льности духа, – то изд?вались надъ этою мыслію, изобр?тая для нея всякаго рода насм?шливыя прозванія.
Правда, они употребляютъ иногда т? же выраженія, какія и Восточные, говоря о „внутреннемъ сосредоточеніи духа”, о „собраніи ума въ себ?”, и тому подобное; но подъ этими словами обыкновенно разум?ютъ они другое: не сосредоточеніе, не собраніе, не ц?льность внутреннихъ силъ, а только ихъ крайнее напряженіе. Вообще можно сказать, что центръ духовнаго бытія ими не ищется. Западный челов?къ не понимаетъ той живой совокупности высшихъ умственныхъ силъ, гд? ни одна не движется безъ сочувствія другихъ; того равнов?сія внутренней жизни, которое отличаетъ даже самыя наружныя движенія челов?ка, воспитаннаго въ обычныхъ преданіяхъ Православнаго міра: ибо есть въ его движеніяхъ, даже въ самые крутые переломы жизни, что то глубоко спокойное, какая то неискусственная м?рность, достоинство и вм?ст? смиреніе, свид?тельствующія о равнов?сіи духа, о глубин? и ц?льности обычнаго самосознанія. Европеецъ, напротивъ того, всегда готовый къ крайнимъ порывамъ, всегда суетливый, – когда не театральный, – всегда безпокойный въ своихъ внутреннихъ и вн?шнихъ движеніяхъ, только преднам?реннымъ усиліемъ можетъ придать имъ искусственную соразм?рность.
Ученія Св. Отцевъ Православной Церкви перешли въ Россію, можно сказать, вм?ст? съ первымъ благов?стомъ Христіанскаго колокола. Подъ ихъ руководствомъ, сложился и воспитался коренной Русскій умъ, лежащій въ основ? Русскаго быта.
Обширная Русская земля, даже во времена разд?ленія своего на мелкія княжества, всегда сознавала себя какъ одно живое т?ло и не столько въ единств? языка находила свое притягательное средоточіе, сколько въ единств? уб?жденій, происходящихъ изъ единства в?рованія въ церковныя постановленія. Ибо ея необозримое пространство было все покрыто, какъ бы одною непрерывною с?тью, неисчислимымъ множествомъ уединенныхъ монастырей, связанныхъ между собою сочувственными нитями духовнаго общенія. Изъ нихъ единообразно и единомысленно разливался св?тъ сознанія и науки во вс? отд?льныя племена и княжества. Ибо не только духовныя понятія народа изъ нихъ исходили, но и вс? его понятія нравственныя, общежительныя и юридическія, переходя черезъ ихъ образовательное вліяніе, опять отъ нихъ возвращались въ общественное сознаніе, принявъ одно, общее направленіе. Безразлично составляясь изо вс?хъ классовъ народа, изъ высшихъ и низшихъ ступеней общества, духовенство, въ свою очередь, во вс? классы и ступени распространяло свою высшую образованность, почерпая ее прямо изъ первыхъ источниковъ, изъ самаго центра современнаго просв?щенія, который тогда находился въ Царьград?, Сиріи и на Святой Гор?.
И образованность эта такъ скоро возрасла въ Россіи, и до такой степени, что и теперь даже она кажется намъ изумительною, когда мы вспомнимъ, что н?которые изъ уд?льныхъ князей XII и XIII в?ка уже им?ли такія библіотеки, съ которыми многочисленностію томовъ едва могла равняться, первая тогда на Запад?, библіотека Парижская33; что многіе изъ нихъ говорили на Греческомъ и Латинскомъ язык? также свободно, какъ на Русскомъ, а н?которые знали притомъ и другіе языки Европейскіе34; что въ н?которыхъ, уц?л?вшихъ до насъ, писаніяхъ XV в?ка35 мы находимъ выписки изъ Русскихъ переводовъ такихъ твореній Греческихъ, которыя не только не были изв?стны Европ?, но даже въ самой Греціи утратились посл? ея упадка и, только въ недавнее время и уже съ великимъ трудомъ, могли быть открыты въ неразобранныхъ сокровищніцахъ А?она; что въ уединенной тишин?
монашескихъ келлій, часто въ глуши л?совъ, изучались и переписывались, и до сихъ поръ еще уц?л?ли въ старинныхъ рукописяхъ, Словенскіе переводы т?хъ Отцевъ Церкви, которыхъ глубокомысленныя писанія, исполненныя высшихъ богословскихъ и философскихъ умозр?ній, даже въ настоящее время едва ли каждому Н?мецкому профессору любомудрія придутся по силамъ мудрости (хотя, можетъ быть, ни одинъ не сознается въ этомъ): наконецъ, когда мы вспомнимъ, что эта Русская образованность была такъ распространена, такъ кр?пка, такъ развита, и потому пустила такіе глубокіе корни въ жизнь Русскую, что, не смотря на то, что уже полтораста л?тъ прошло съ т?хъ поръ, какъ монастыри наши перестали быть центромъ просв?щенія; не смотря на то, что вся мыслящая часть народа, своимъ воспитаніемъ и своими понятіями, значительно уклонилась, а въ н?которыхъ и совс?мъ отд?лилась отъ прежняго Русскаго быта, изгладивъ даже и память объ немъ изъ сердца своего: – этотъ Русскій бытъ, созданный по понятіямъ прежней образованности и проникнутый ими, еще уц?л?лъ, почти неизм?ненно, въ низшихъ классахъ народа: онъ уц?л?лъ, – хотя живетъ въ нихъ уже почти безсознательно, уже въ одномъ обычномъ преданіи, уже несвязанный господствомъ образующей мысли, уже не оживляющійся, какъ въ старину, единомысленными возд?йствіями высшихъ классовъ общества, уже не проникающійся, какъ прежде, вдохновительнымъ сочувствіемъ со всею