Страница 46 из 150
Такъ, въ сфер? философіи, не представляя ни мал?йшаго сл?да т?хъ задачъ, которыя составляютъ предметъ современнаго мышленія Запада, О. З. пропов?дуютъ системы уже устар?вшія, но прибавляютъ къ нимъ н?которые результаты новыхъ, которыя съ ними не вяжутся. Такъ, въ сфер? исторіи он? приняли н?которыя мн?нія Запада, которыя явились тамъ какъ результатъ стремленія къ народности; но понявъ ихъ отд?льно отъ ихъ источника, он? выводятъ изъ нихъ же отрицаніе нашей народности, потому что она несогласна съ народностями Запада, – какъ н?когда Н?мцы отвергали свою народность потому, что она непохожа на Французскую. Такъ, въ сфер? литературы зам?тили Отечеств. Записки, что на Запад? не безъ пользы для усп?шнаго движенія образованности были уничтожены н?которые незаслуженные авторитеты, и всл?дствіе этого зам?чанія, он? стремятся унизить вс? наши изв?стности, стараясь уменьшить литературную репутацію Державина, Карамзина, Жуковскаго, Баратынскаго, Языкова, Хомякова, и на м?сто ихъ превозносятъ И. Тургенева и ?. Майкова, поставляя ихъ такимъ образомъ въ одну категорію съ Лермонтовымъ, который, в?роятно, самъ избралъ бы себ? не это м?сто въ литератур? нашей. Сл?дуя тому же началу, О. З. стараются обновить языкъ нашъ своими особенными словами и формами.
Вотъ почему мы осм?ливаемся думать, что какъ О. З., такъ и Маякъ, выражаютъ направленіе н?сколько одностороннее и не всегда истинное.
С?верная Пчела бол?е политическая газета, ч?мъ литературный журналъ. Но въ неполитической части своей она выражаетъ такое же стремленіе къ нравственности, благоустройству и благочинію, какое О. З. обнаруживаютъ къ Европейской образованности. Она судитъ о вещахъ по своимъ нравственнымъ понятіямъ, довольно разнообразно передаетъ все, что ей кажется зам?чательнымъ, сообщаетъ все, что ей нравится, доноситъ обо всемъ, что ей не по сердцу, очень ревностно, но, можетъ быть, не всегда справедливо.
Мы им?емъ н?которое основаніе думать, что не всегда справедливо.
Въ Литературной Газет? мы не ум?ли открыть никакого особеннаго направленія. Это чтеніе по преимуществу легкое, – чтеніе дессертное, немного сладкое, немного пряное, литературные конфекты, иногда немного сальные, но т?мъ бол?е пріятные для н?которыхъ невзыскательныхъ организмовъ.
Вм?ст? съ этими періодическими изданіями, должны мы упомянуть и о Современник?, потому что онъ также литературный журналъ, хотя признаемся, что намъ не хот?лось бы см?шивать его имя съ другими именами. Онъ принадлежитъ совс?мъ другому кругу читателей, им?етъ ц?ль совершенно отличную отъ другихъ изданій, и особенно не см?шивается съ ними тономъ и способомъ своего литературнаго д?йствованія. Сохраняя постоянно достоинство своей спокойной независимости, Современникъ не вступаетъ въ запальчивыя полемики, не позволяетъ себ? заманивать читателей преувеличенными об?щаніями, не забавляетъ ихъ праздность своею шутливостью, не ищетъ блеснуть мишурою чужихъ, непонятыхъ системъ, не гоняется тревожно за новостію мн?ній и не основываетъ своихъ уб?жденій на авторитет? моды; но свободно и твердо идетъ своей дорогой, не сгибаясь передъ наружнымъ усп?хомъ. Отъ того, со времени Пушкина до сихъ поръ, остается онъ постояннымъ вм?стилищемъ самыхъ знаменитыхъ именъ нашей словесности; отъ того для писателей мен?е изв?стныхъ, пом?щеніе статей въ Современник? есть уже н?которое право на уваженіе публики.
Между т?мъ, направленіе Современника не преимущественно, но исключительно литературное. Статьи ученыя, им?ющія ц?лью развитіе науки, а не слова, не входятъ въ составъ его. Отъ того образъ его воззр?нія на вещи находится въ н?которомъ противор?чіи съ его названіемъ. Ибо въ наше время достоинство чисто литературное уже далеко не составляетъ существенной стороны литературныхъ явленій. Отъ того, когда, разбирая какое нибудь произведеніе словесности, Современникъ основываетъ свои сужденія на правилахъ риторики или піитики, то мы невольно жал?емъ, что сила его нравственной чистоты истощается въ заботахъ его литературной чистоплотности.
Финскій В?стникъ только начинается, и потому мы не можемъ еще судить о его направленіи; скажемъ только, что мысль сблизить словесность Русскую съ литературами Скандинавскими, по мн?нію нашему, принадлежитъ не только къ числу полезныхъ, но вм?ст? къ числу самыхъ любопытныхъ и значительныхъ нововведеній. Конечно, отд?льное произведеніе какого нибудь Шведскаго или Датскаго писателя не можетъ быть вполн? оц?нено у насъ, если мы не сообразимъ его не только съ общимъ состояніемъ литературы его народа, но, что еще важн?е, съ состояніемъ всего частнаго и общаго, внутренняго и вн?шняго быта этихъ малоизв?стныхъ у насъ земель. Если же, какъ мы над?емся, Финскій В?стникъ познакомитъ насъ съ любопытн?йшими сторонами внутренней жизни Швеціи, Норвегіи и Даніи; если онъ представитъ намъ въ ясномъ вид? многозначительные вопросы, занимающіе ихъ въ настоящую минуту; если онъ раскроетъ передъ нами всю важность т?хъ малоизв?стныхъ въ Европ? умственныхъ и жизненныхъ движеній, которыя наполняютъ теперь эти государства; если онъ представитъ намъ въ ясной картин?
удивительное, почти неимов?рное, благосостояніе низшаго класса, особенно въ н?которыхъ областяхъ этихъ государствъ; если онъ удовлетворительно объяснитъ намъ причины этого счастливаго явленія; если объяснитъ причины другаго, не мен?е важнаго обстоятельства, удивительнаго развитія н?которыхъ сторонъ народной нравственности, особенно въ Швеціи и Норвегіи; если представитъ ясную картину отношеній между различными сословіями, отношеній совершенно непохожихъ на другія государства; если, наконецъ, вс? эти важные вопросы свяжетъ съ явленіями литературными въ одну живую картину: въ такомъ случа?, безъ сомн?нія, журналъ этотъ будетъ однимъ изъ самыхъ зам?чательныхъ явленій въ нашей словесности.
Другіе журналы наши им?ютъ характеръ преимущественно спеціальный, и потому мы не можемъ зд?сь говорить объ нихъ.
Между т?мъ распространеніе періодическихъ изданій во вс? концы государства и во вс? круги грамотнаго общества, роль, которую они очевидно играютъ въ словесности нашей, интересъ, который они возбуждаютъ во вс?хъ классахъ читателей, – все это неоспоримо доказываетъ намъ, что самый характеръ литературной образованности нашей есть преимущественно журнальный.
Впрочемъ, смыслъ этого выраженія требуетъ н?которыхъ поясненій.
Литературный журналъ не есть литературное произведеніе. Онъ только изв?щаетъ о современныхъ явленіяхъ словесности, разбираетъ ихъ, указываетъ м?сто въ ряду другихъ, произноситъ объ нихъ свое сужденіе. Журналъ въ словесности то же, что предисловіе въ книг?. Сл?довательно, перев?съ журналистики въ литератур? доказываетъ, что въ современной образованности потребность наслаждаться и знать , уступаетъ потребности судить , – подвести свои наслажденія и знанія подъ одинъ обзоръ, отдать себ? отчетъ, им?ть мн?ніе. Господство журналистики въ области литературы то же, что господство философскихъ сочиненій въ области наукъ.
Но если развитіе журналистики у насъ основывается на стремленіи самой образованности нашей къ разумному отчету, къ выраженному, формулированному мн?нію о предметахъ наукъ и литературы, то, съ другой стороны, неопред?ленный, сбивчивый, односторонній и вм?ст? самъ себ? противор?чащій характеръ нашихъ журналовъ доказываетъ, что литературныя мн?нія у насъ еще не составились; что въ движеніяхъ образованности нашей бол?е потребность мн?ній, ч?мъ самыя мн?нія; бол?е чувство необходимости ихъ вообще , ч?мъ опред?ленная наклонность къ тому или другому направленію.
Впрочемъ, могло ли и быть иначе? Соображая общій характеръ нашей словесности, кажется, что въ литературной образованности нашей н?тъ элементовъ для составленія общаго опред?леннаго мн?нія, н?тъ силъ для образованія ц?льнаго, сознательно развитаго направленія, и не можетъ быть ихъ, покуда господствующая краска нашихъ мыслей будетъ случайнымъ отт?нкомъ чужеземныхъ уб?жденій. Безъ сомн?нія возможны и даже д?йствительно безпрестанно встр?чаются люди, выдающіе какую нибудь частную мысль, ими отрывчато понятую, за свое опред?ленное мн?ніе , – люди, называющіе свои книжныя понятія именемъ уб?жденій ; но эти мысли, эти понятія, похожи бол?е на школьное упражненіе въ логик? и философіи;–это мн?ніе мнимое; одна наружная одежда мыслей; модное платье, въ которое н?которые умные люди наряжаютъ свой умъ, когда выносятъ его въ салоны, или – юношескія мечты, разлетающіяся при первомъ напор? жизни д?йствительной. Мы не то разум?емъ подъ словомъ уб?жденіе.