Страница 45 из 150
Между т?мъ, хотя мы съ большимъ удовольствіемъ просматриваемъ иногда эти рецензіи, хотя мы знаемъ, что шутливость эта составляетъ, в?роятно, главн?йшую причину усп?ха журнала, однако, когда размыслимъ, какою дорогою ц?ною покупается этотъ усп?хъ, какъ иногда, за удовольствіе позабавить, продается в?рность слова, дов?ренность читателя, уваженіе къ истин?, и т. п., – тогда невольно приходитъ намъ въ мысли: что, если бы съ такими блестящими качествами, съ такимъ остроуміемъ, съ такою ученостію, съ такою многосторонностію ума, съ такою оригинальностію слова соединялись еще другія достоинства, наприм?ръ, возвышенная мысль, твердое и не изм?няющее себ? уб?жденіе, или хотя безпристрастіе, или хотя наружный видь его? – Какое д?йствіе могла бы тогда им?ть Б. д. Ч., не говорю на литературу нашу, но на всю совокупность нашей образованности? Какъ легко могла бы она посредствомъ своихъ р?дкихъ качествъ овлад?ть умами читателей, развить свое уб?жденіе сильно, распространить его широко, привлечь сочувствіе большинства, сд?латься судьею мн?ній, можетъ быть, проникнуть изъ литературы въ самую жизнь, связать ея различныя явленія въ одну мысль и, господствуя такимъ образомъ надъ умами, составить кр?пко сомкнутое и сильно развитое мн?ніе, могущее быть полезнымъ двигателемъ нашей образованности? Конечно, тогда она была бы мен?е забавною.
Характеръ совершенно противоположный Библіотек? для Чтенія представляютъ Маякъ и Отечественныя Записки. Между т?мъ какъ Библіотека въ ц?ломъ состав? своемъ бол?е сборникъ разнородныхъ статей, ч?мъ журналъ; а въ критик? своей им?етъ ц?лію единственно забаву читателя, не выражая никакого опред?леннаго образа мыслей: напротивъ того, Отечественныя Записки и Маякъ проникнуты каждый своимъ р?зко опред?леннымъ мн?ніемъ и выражаютъ каждый свое, одинаково р?шительное, хотя прямо одно другому противоположное направленіе.
Отечественныя Записки стремятся отгадать и присвоить себ? то воззр?ніе на вещи, которое, по ихъ мн?нію, составляетъ нов?йшее выраженіе Европейскаго просв?щенія, и потому, часто м?няя свой образъ мыслей, он? постоянно остаются в?рными одной забот?: выражать собою самую модную мысль, самое новое чувство изъ литературы Западной.
Маякъ, напротивъ того, зам?чаетъ только ту сторону Западнаго просв?щенія, которая кажется ему вредною или безнравственною, и, чтобы в?рн?е изб?жать съ ней сочувствія, отвергаетъ все просв?щеніе Европейское вполн?, не входя въ сомнительныя разбирательства. Отъ того одинъ хвалитъ, что другой бранитъ; одинъ восхищается т?мъ, что въ другомъ возбуждаетъ негодованіе; даже одни и т? же выраженія, которыя въ словар? одного журнала означаютъ высшую степень достоинства, напр. европеизмъ, посл?дній моментъ развитія, челов?ческая премудрость , и пр., – на язык? другаго им?ютъ смыслъ крайняго порицанія. Отъ того, не читая одного журнала, можно знать его мн?ніе изъ другаго, понимая только вс? слова его въ обратномъ смысл?.
Такимъ образомъ, въ общемъ движеніи литературы нашей односторонность одного изъ этихъ періодическихъ изданій полезно уравнов?шивается противоположною односторонностію другаго. Взаимно уничтожая другъ друга, каждый изъ нихъ, не зная того, дополняетъ недостатки другаго, такъ, что смыслъ и значеніе, даже образъ мыслей и содержаніе одного, основываются на возможности существованія другаго. Самая полемика между ними служитъ имъ причиною неразрывной связи и составляетъ, такъ сказать, необходимое условіе ихъ мысленнаго движенія. Впрочемъ, характеръ этой полемики совершенно различенъ въ обоихъ журналахъ. Маякъ нападаетъ на Отечественныя Записки прямо, открыто и съ геройскою неутомимостію, зам?чая ихъ заблужденія, ошибки, оговорки и даже опечатки. Отечественныя Записки мало заботятся о Маяк?, какъ журнал?, и даже р?дко говорятъ о немъ; но за то постоянно им?ютъ въ виду его направленіе, противъ крайности котораго стараются выставить противоположную, не мен?е запальчивую крайность. Эта борьба поддерживаетъ возможность жизни обоихъ и составляетъ ихъ главное значеніе въ литератур?.
Это противоборство Маяка и Отеч. Записокъ почитаемъ мы явленіемъ полезнымъ въ литератур? нашей потому, что, выражая два крайнія направленія, они, своею преувеличенностію этихъ крайностей, необходимо представляютъ ихъ н?сколько въ каррикатур?, и такимъ образомъ невольно наводятъ мысли читателя на дорогу благоразумной ум?ренности въ заблужденіяхъ. Кром? того, каждый журналъ въ своемъ род? сообщаетъ много статей любопытныхъ, д?льныхъ и полезныхъ для распространенія нашей образованности. Ибо мы думаемъ, что образованность наша должна вм?щать въ себ? плоды обоихъ направленій; мы не думаемъ только, чтобы эти направленія должны были оставаться въ ихъ исключительной односторонности.
Впрочемъ, говоря о двухъ направленіяхъ, мы им?емъ въ виду бол?е идеалы двухъ журналовъ, ч?мъ самые журналы, о которыхъ идетъ р?чь. Ибо, къ сожал?нію, ни Маякъ, ни Отечественныя Записки далеко не достигаютъ той ц?ли, которую они себ? предполагаютъ.
Отвергать все Западное и признавать только ту сторону нашей образованности, которая прямо противоположна Европейской, есть, конечно, направленіе одностороннее; однако, оно могло бы им?ть н?которое подчиненное значеніе, если бы журналъ выражалъ его во всей чистот? его односторонности; но, принимая его своею ц?лью, Маякъ см?шиваетъ съ нимъ н?которыя разнородныя, случайныя и явно произвольныя начала, которыя иногда разрушаютъ главное его значеніе. Такъ наприм?ръ, полагая въ основаніе вс?хъ сужденій своихъ святыя истины нашей Православной в?ры, онъ вм?ст? съ т?мъ принимаетъ еще въ основаніе себ? другія истины: положенія своей самосочиненной психологіи, и судитъ о вещахъ по тремъ критеріямъ, по четыремъ разрядамъ и по десяти стихіямъ. Такимъ образомъ, см?шивая свои личныя мн?нія съ общими истинами, онъ требуетъ, чтобы система его принята была за краеугольный камень національнаго мышленія. Всл?дствіе этого же см?шенія понятій, думаетъ оказать великую услугу словесности, уничтожая вм?ст? съ Отечественными Записками еще и то, что составляетъ славу нашей словесности. Такъ доказываетъ онъ, между прочимъ, что поэзія Пушкина не только ужасная, безнравственная, но что еще въ ней н?тъ ни красоты, ни искусства, ни хорошихъ стиховъ, ни даже правильныхъ ри?мъ.
Такъ, заботясь объ усовершенствованіи Русскаго языка и стараясь придать ему мягкость, сладость, звучную прелесть , которыя бы сд?лали его общелюбезнымъ языкомъ всей Европы , самъ онъ, въ то же время, вм?сто того, чтобы говорить языкомъ Русскимъ, употребляетъ языкъ собственнаго своего изобр?тенія.
Вотъ почему, не смотря на многія великія истины, кой гд? выражаемыя Маякомъ, и которыя, бывъ представлены въ чистомъ вид?, должны бы были пріобр?сть ему живое сочувствіе многихъ; мудрено, однако же, сочувствовать ему потому, что истины въ немъ перем?шаны съ понятіями, по крайней м?р? странными.
Отечественныя Записки, съ своей стороны, уничтожаютъ также собственную силу свою другимъ образомъ. Вм?сто того, чтобы передавать намъ результаты образованности Европейской, он? безпрестанно увлекаются какими нибудь частными явленіями этой образованности и, не обнявъ ее вполн?, думаютъ быть новыми, являясь въ самомъ д?л? всегда запоздалыми. Ибо страстное стремленіе за модностью мн?нія, страстное желаніе принять наружность льва въ кругу мышленія, само по себ? уже доказываетъ удаленіе отъ центра моды. Это желаніе даетъ нашимъ мыслямъ, нашему языку, всей нашей наружности, тотъ характеръ неув?ренной въ себ? р?зкости, тотъ покрой яркой преувеличенности, которые служатъ признакомъ нашего отчужденія именно отъ того круга, къ которому мы хотимъ принадлежать.
Arriv? de province ? Paris, разсказываетъ одинъ глубокомысленный и почтенный журналъ (кажется l'illustration или Gu?pes), arrі?? a Paris il voulut s'habiller ? la mode du lendemain; il sut exprimer les emotions de son ?me par les noeuds de sa cravatte et il abusa de l'?pingle.
Конечно, О. З. берутъ мн?нія свои изъ самыхъ новыхъ книгъ Запада; но эти книги принимаютъ он? отд?льно отъ всей совокупности Западной образованности, и потому тотъ смыслъ, который им?ютъ он? тамъ, является у нихъ совс?мъ въ другомъ значеніи; та мысль, которая была новою тамъ, какъ отв?тъ на совокупность окружающихъ ее вопросовъ, бывъ оторвана отъ этихъ вопросовъ, является у насъ уже не новою, но только что преувеличенною стариною.