Страница 36 из 150
Въ Германіи господствующее направленіе умовъ до сихъ поръ остается преимущественно философское; къ нему примыкаетъ, съ одной стороны, направленіе исторически теологическое, которое есть сл?дствіе собственнаго, бол?е глубокаго развитія мысли философской, а съ другой, направленіе политическое, которое, кажется, по большей части надобно приписать чужому вліянію, судя по пристрастію зам?чательн?йшихъ писателей этого рода къ Франціи и ея словесности. Н?которые изъ этихъ Н?мецкихъ патріотовъ доходятъ до того, что ставятъ Вольтера, какъ философа, выше мыслителей Германскихъ.
Новая система Шеллинга, такъ долго ожиданная, такъ торжественно принятая, не согласовалась, кажется, съ ожиданіями Н?мцевъ. Его Берлинская аудиторія, гд? въ первый годъ его появленія съ трудомъ можно было найти м?сто, теперь, какъ говорятъ, сд?лалась просторною. Его способъ примиренія в?ры съ философіей не уб?дилъ до сихъ поръ ни в?рующихъ, ни философствующихъ. Первые упрекаютъ его за излишнія права разума и за тотъ особенный смыслъ, который онъ влагаетъ въ свои понятія о самыхъ основныхъ догматахъ Христіанства. Самые близкіе друзья его видятъ въ немъ только мыслителя на пути къ в?р? . „Я над?юсь, – говоритъ Неандеръ, (посвящая ему новое изданіе своей церковной исторіи) – я над?юсь, что милосердый Богъ скоро сод?лаетъ васъ вполн? нашимъ”. Философы, напротивъ того, оскорбляются т?мъ, что онъ принимаетъ, какъ достояніе разума, догматы в?ры, не развитые изъ разума по законамъ логической необходимости. „Если бы система его была сама святая истина, – говорятъ они, – то и въ такомъ случа? она не могла бы быть пріобр?теніемъ философіи, покуда не явится собственнымъ ея произведеніемъ”.
Этотъ, по крайней м?р?, наружный неусп?хъ д?ла всемірно значительнаго, съ которымъ соединялось столько великихъ ожиданій, основанныхъ на глубочайшей потребности духа челов?ческаго, смутилъ многихъ мыслителей; но вм?ст? былъ причиною торжества для другихъ. И т? и другіе забыли, кажется, что новотворческая мысль в?ковыхъ геніевъ должна быть въ разногласіи съ ближайшими современниками. Страстные Гегельянцы, вполн? довольствуясь системою своего учителя и не видя возможности повести мысль челов?ческую дал?е показанныхъ имъ границъ, почитаютъ святотатственнымъ нападеніемъ на самую истину каждое покушеніе ума развить философію выше теперешняго ея состоянія. Но, между т?мъ, торжество ихъ при мнимой неудач? великаго Шеллинга, сколько можно судить изъ философскихъ брошюръ, было не совс?мъ основательное. Если и правда, что новая система Шеллинга въ той особенности, въ какой она была имъ изложена, нашла мало сочувствія въ теперешней Германіи, то т?мъ не мен?е его опроверженія прежнихъ философій, и преимущественно Гегелевой, им?ли глубокое и съ каждымъ днемъ бол?е увеличивающееся д?йствіе. Конечно, справедливо и то, что мн?нія Гегельянцевъ безпрестанно шире распространяются въ Германіи, развиваясь въ прим?неніяхъ къ искусствамъ, литератур?
и вс?мъ наукамъ (выключая еще наукъ естественныхъ); справедливо, что они сд?лались даже почти популярными; но за то многіе изъ первоклассныхъ мыслителей уже начали сознавать недостаточность этой формы любомудрія и ясно чувствуютъ потребности новаго ученія, основаннаго на высшихъ началахъ, хотя и не ясно еще видятъ, съ какой стороны можно имъ ожидать отв?та на эту незаглушимую стремящагося духа потребность. Такъ по законамъ в?чнаго движенія челов?ческой мысли, когда новая система начинаетъ спускаться въ низшіе слои образованнаго міра, въ то самое время передовые мыслители уже сознаютъ ея неудовлетворительность и смотрятъ впередъ, въ ту глубокую даль, въ голубую безпред?льность, гд? открывается новый горизонтъ ихъ зоркому предчувствію.
Впрочемъ надобно зам?тить, что слово Гегельянизмъ не связано ни съ какимъ опред?леннымъ образомъ мыслей, ни съ какимъ постояннымъ направленіемъ. Гегельянцы сходятся между собой только въ метод? мышленія и еще бол?е въ способ? выраженія; но результаты ихъ методы и смыслъ выражаемаго часто совершенно противоположны. Еще при жизни Гегеля, между нимъ и Гансомъ, геніальн?йшимъ изъ его учениковъ, было совершенное противор?чіе въ прим?няемыхъ выводахъ философіи. Между другими Гегельянцами повторяется то же разногласіе. Такъ напр., образъ мыслей Гегеля и н?которыхъ изъ его посл?дователей доходилъ до крайняго аристократизма; между т?мъ какъ другіе Гегельянцы пропов?дуютъ самый отчаянный демократизмъ; были даже н?которые, выводившіе изъ т?хъ же началъ ученіе самаго фанатическаго абсолютизма. Въ религіозномъ отношеніи иные держатся протестантизма въ самомъ строгомъ, древнемъ смысл? этого слова, не отступая не только отъ понятія, но даже отъ буквы ученія; другіе, напротивъ того, доходятъ до самаго нел?паго безбожія. Въ отношеніи искусства, самъ Гегель началъ съ противор?чія нов?йшему направленію, оправдывая романтическое и требуя чистоты художественныхъ родовъ; многіе Гегельянцы остались и теперь при этой теоріи, между т?мъ какъ другіе пропов?дуютъ искусство нов?йшее въ самой крайней противоположности романтическому и при самой отчаянной неопред?ленности формъ и см?шанности характеровъ.
Такъ, колеблясь между противоположными направленіями, то аристократическая, то народная, то в?рующая, то безбожная, – то романтическая, то ново жизненная, – то чисто Прусская, то вдругъ Турецкая, то наконецъ Французская, – система Гегеля въ Германіи им?ла различные характеры, и не только на этихъ противоположныхъ крайностяхъ, но и на каждой ступени ихъ взаимнаго разстоянія образовала и оставила особую школу посл?дователей, которые бол?е или мен?е склоняются то на правую, то на л?вую сторону. Потому ничто не можетъ быть несправедлив?е, какъ приписывать одному Гегельянцу мн?ніе другаго, какъ это бываетъ иногда и въ Германіи, но чаще въ другихъ литературахъ, гд? система Гегеля еще не довольно изв?стна. Отъ этого недоразум?нія большая часть посл?дователей Гегеля терпитъ совершенно незаслуженныя обвиненія. Ибо естественно, что самыя р?зкія, самыя уродливыя мысли н?которыхъ изъ нихъ всего скор?е распространяются въ удивленной публик?, какъ образецъ излишней см?лости или забавной странности, и, не зная всей гибкости Гегелевой методы, многіе невольно приписываютъ вс?мъ Гегельянцамъ то, что принадлежитъ, можетъ быть, одному.
Впрочемъ, говоря о посл?дователяхъ Гегеля, необходимо отличать т?хъ изъ нихъ, которые занимаются приложеніемъ его методы къ другимъ наукамъ, отъ т?хъ, которые продолжаютъ развивать его ученіе въ области философіи. Изъ первыхъ есть н?которые писатели зам?чательные силою логическаго мышленія; изъ вторыхъ же до сихъ поръ неизв?стно ни одного особенно геніальнаго, ни одного, который бы возвысился даже до живаго понятія философіи, проникъ бы дал?е ея вн?шнихъ формъ и сказалъ бы хотя одну св?жую мысль, не почерпнутую буквально изъ сочиненій учителя. Правда, Эрдманъ сначала об?щалъ развитіе самобытное, но потомъ однако 14 л?тъ сряду не устаетъ постоянно переворачивать одн? и т? же общеизв?стныя формулы. Та же вн?шняя формальность наполняетъ сочиненія Розенкранца , Мишлета , Маргейнеке , Гото Рётчера и Габлера , хотя посл?дній кром? того еще переиначиваетъ н?сколько направленіе своего учителя и даже самую его фразеологію, – или отъ того, что въ самомъ д?л? такъ понимаетъ его, или, можетъ быть, такъ хочетъ понять, жертвуя точностію своихъ выраженій для вн?шняго блага всей школы.
Вердеръ пользовался н?которое время репутаціей особенно даровитаго мыслителя, покуда ничего не печаталъ и былъ изв?стенъ только по своему преподаванію Берлинскимъ студентамъ; но издавъ логику, наполненную общихъ м?стъ и старыхъ формулъ, од?тыхъ въ изношенное, но вычурное платье, съ пухлыми фразами, онъ доказалъ, что талантъ преподаванія еще не порука за достоинство мышленія. Истиннымъ, единственно в?рнымъ и чистымъ представителемъ Гегельянизма остается до сихъ поръ все еще самъ Гегель и одинъ онъ, – хотя можетъ быть никто бол?е его самого не противор?чилъ въ прим?неніяхъ основному началу его философіи.
Изъ противниковъ Гегеля легко было бы высчитать многихъ зам?чательныхъ мыслителей; но глубже и сокрушительн?е другихъ, кажется намъ, посл? Шеллинга, Адольфъ Тренделенбургъ , челов?къ, глубоко изучившій древнихъ философовъ и нападающій на методу Гегеля въ самомъ источник? ея жизненности, въ отношеніи чистаго мышленія къ его основному началу. Но и зд?сь, какъ во всемъ современномъ мышленіи, разрушительная сила Тренделенбурга находится въ явномъ неравнов?сіи съ созидательною.
Нападенія Гербартіянцевъ им?ютъ, можетъ быть, мен?е логической неодолимости, за то бол?е существеннаго смысла, потому, что на м?сто уничтожаемой системы ставятъ не пустоту безмыслія, отъ которой умъ челов?ческій им?етъ еще бол?е отвращенія, ч?мъ физическая природа; но предлагаютъ другую, уже готовую, весьма достойную вниманія, хотя еще мало оц?ненную систему Гербарта.