Страница 23 из 150
„Пожалуйста, напишите о себ? и заставьте Петруху брата написать также. Скажите ему не вдругъ объ Яз. Я боюсь, что это слишкомъ поразитъ его. Приготовьте также и Петерсона. Это будетъ въ завтрашнихъ газетахъ, потому боюсь теперь не сообщить вамъ”.
10 го Января 1847.
„Обнимаю тебя, другъ братъ Петруха, и вм?ст? съ тобою и со вс?ми вами соединяюсь мысленно и сердечно, чтобы поздравить васъ съ завтрашнимъ днемъ. Я не писалъ къ теб? передъ новымъ годомъ, потому что не нашелъ въ себ? духу говорить теб? о б?дномъ нашемъ Языкушк?. Изъ письма моего къ маменьк?, писаннаго 27 го Декабря, ты узнаешь подробности о его посл?днихъ минутахъ; он? были святы, прекрасны и тихи. Хомяковъ прі?зжалъ на н?сколько часовъ, и, похоронивъ Языкова, тотчасъ отправился къ жен? въ деревню, потому что она больна. Тутъ я вид?лъ въ первый разъ, что Хомяковъ плачетъ; онъ перем?нился и похуд?лъ, какъ будто бы всталъ изъ длинной бол?зни. Т?ло положили въ Данилов? подл? Валуева. Шевыревъ написалъ объ немъ прекрасную статью въ городскомъ листк?. Онъ вспоминаетъ всю его жизнь, его же стихами.
„Сегодня жду писемъ изъ Петрищева; очень боюсь за маменьку. У меня тоже не совс?мъ здоровы жена и маленькая Машенька. Въ этотъ годъ я перешелъ черезъ ножи самыхъ мучительныхъ минуть, сц?пленныхъ почти безпрерывными б?дами, такъ что когда я несъ мою б?дную Катюшу въ церковь, то это было уже почти легко, въ сравненіи съ другими чувствами.
„Обнимаю тебя кр?пко. Твой братъ И. К.”
Въ начал? 1852 года Кир?евскій написалъ свое изв?стное письмо къ графу Комаровскому: о характер? просв?щенія Европы и его отношеніи къ просв?щенію Россіи. – Статья эта была написана для Московскаго Сборника, издаваемаго однимъ изъ молодыхъ друзей Кир?евскаго, Иван. Сер. Аксаковымъ, и напечатана въ первой книг?. Второй томъ Сборника постигла участь Европейца. Кир?евскій пересталъ вовсе писать для печати.
„Литературныя занятія мои”, писалъ онъ въ то время, „ограничиваются кой какимъ чтеніемъ, и то новаго читаю мало, а старое охотн?е, можетъ быть отъ того, что самъ состар?лся. Однакоже не теряю нам?ренія написать, когда будетъ можно писать , курсъ философіи, въ которомъ, кажется, будетъ много новыхъ истинъ, то есть новыхъ отъ челов?ческой забывчивости. Жаль, очень жаль, что западное безуміе ст?снило теперь и нашу мысль, именно теперь, когда, кажется, настоящая пора для Россіи сказать свое слово въ философіи, показать имъ, еретикамъ, что истина науки только въ истин? православія. Впрочемъ и то правда, что эти заботы о судьб? челов?ческаго разума можно предоставить Хозяину, который знаетъ когда и кого послать на свое д?ло”. (Изъ письма къ Кошелеву, 1852 г. 2 е Окт.).
Въ тишин? своего деревенскаго уединенія, Кир?евскій продолжалъ работать для своего будущаго философскаго сочиненія, изучая писанія Святыхъ Отцовъ: „Ученіе о Святой Троиц? не потому только привлекаетъ мой умъ, что является ему какъ высшее средоточіе вс?хъ святыхъ истинъ, намъ откровеніемъ сообщенныхъ, – но и потому еще, что, занимаясь сочиненіемъ о философіи, я дошелъ до того уб?жденія, что направленіе философіи зависитъ, въ первомъ начал? своемъ, отъ того понятія, которое мы им?емъ о Пресвятой Троиц?”.
Долбино въ сорока верстахъ отъ Козельской Оптинской пустыни. Сюда не р?дко у?зжалъ Кир?евскій и проводилъ зд?сь ц?лыя нед?ли, душевно уважая многихъ старцевъ святой обители и особенно отца Макарія, своего духовнаго отца, бес?ды котораго онъ высоко ц?нилъ.
Оптинскій монастырь, знаменитый въ округ? благочестіемъ монашествующихъ братій, изв?стенъ почти въ ц?лой Россіи изданіемъ многихъ переводовъ Святыхъ Отцевъ и другихъ назидательныхъ книгъ. Въ изданіяхъ сихъ и Кир?евскій принималъ жив?йшее участіе; почти вс? корректуры исправлялись въ его дом?; но не только зав?дываніе печатаньемъ, не одн? хлопоты съ типографіей, ценсурою и книгопродавцами, не объ одной вн?шней сторон? д?ла заботился Кир?евскій; пом?щаемъ зд?сь его письмо къ покойному отцу Макарію, которое доказываетъ, что и самыя рукописи и переводы просматривались Кир?евскимъ.
„Милостивый батюшка!
„Прилагаю письмо инспектора Сергія, полученное мною въ отв?тъ на то, которое я ему писалъ по вашему приказанію о посл?днихъ главахъ Аввы ?алассія, и прошу вразумить меня, что ему отв?чать? составить ли прим?чаніе зд?сь и послать ему на одобреніе или просить его самого составить его? – Въ указаніи на Іоанна Дамаскина онъ ошибся: я писалъ ему объ 11 й глав? и 3 мъ параграф?, разум?я первую часть, въ которой говорится о Пресвятой Троиц?. А онъ вм?сто 3 го параграфа прочелъ 3 ю часть, и въ ней искалъ одиннадцатой главы, гд? идетъ р?чь о другомъ. – Въ указанномъ же мною м?ст? говорится именно о безначальности и небезначальности Сына.
„Для усмотр?нія вашего, выписываю это м?сто, и при семъ прилагаю. Выписываемый о. Инспекторомъ ирмосъ кажется мн? тоже недовольно ясенъ. Не им?ется ли въ церковныхъ п?сняхъ что либо еще ближе къ предмету? – Въ книг? Іоанна Дамаскина еще указана ссылка на Григорія Назіанзена, слово 29 и 39 е, но я ихъ не смотр?лъ. Въ прим?чаніи же, я думаю, къ выписк? изъ I. Дамаскина, достаточно прибавить н?сколько словъ о томъ, что слово начало им?етъ н?сколько смысловъ. Иногда означаетъ оно черту, отъ которой возникаетъ что либо во времени или пространств?; иногда означаетъ основаніе чего либо, иногда причину, или вину. Зд?сь небезначальный употреблено въ семъ посл?днемъ смысл?, и собственно значитъ им?ющій вину своего сыновняго бытія въ Отц?, сов?чно Ему и безначально пребывая, какъ Божество, Ему единосущное, но отъ него прежде вс?хъ в?ковъ рожденное, какъ св?тъ отъ св?та, Богъ истинный отъ Бога истиннаго.
„Когда будете разсматривать переводъ Филиппова Максима испов?дника, то на первой страниц? его, гд? говорится о томъ, что любовь составляется изъ вождел?нія и страха, не найдете ли приличн?е зам?нить слово вождел?ніе словомъ влеченіе ?”
Около этого времени были написаны Кир?евскимъ два большихъ письма къ А. И. Кошелеву, – по поводу книги Vinet, объ отношеніи церкви къ государству, къ сожал?нію еще неотысканныя. Вообще надо зам?тить, что наше собраніе матеріаловъ далеко не полное. Еще не собраны и не отысканы его письма къ Жуковскому, Баратынскому, Хомякову и другимъ лицамъ.
Пом?щаемъ зд?сь два письма 1855 г. къ К. С. Аксакову и М. П. Погодину.
К.С. Аксакову.
Москва. 1 го Іюня. 1855.
„Многоуважаемый и любезн?йшій Константинъ Серг?евичъ! Благодарю васъ за присылку вашей статьи о глаголахъ. Я прочелъ ее съ большимъ удовольствіемъ, хотя и совершенный нев?жда въ этомъ д?л?. По этой причин?, т. е., потому, что я въ этомъ д?л? совершенный нев?жда, – вамъ в?роятно не любопытно будетъ знать мое мн?ніе о вашей стать?. Однакоже, такъ какъ я не просто нев?жда, а нев?жда пріятель, то прошу васъ выслушать краткій отчетъ въ т?хъ мысляхъ, которыя возбудило во мн? чтеніе вашей статьи.
„Въ ней, также какъ и во всемъ почти, что вы пишете, есть что то очень возбудительное. Читая вашу грамматику, чувствуешь себя не въ школ?, и не въ душномъ кабинет?.
„Съ этой точки зр?нія, кажется мн? особенно зам?чательна ваша мысль о личныхъ правахъ Русскихъ глаголовъ. Совершенно справедливо, что въ этомъ совм?щеніи личной самостоятельности съ дальностью общаго порядка, заключается главная особенность того языка, по которому слово живетъ и движется въ Русскомъ ум?. Въ прежнія времена такъ жили и двигались не одни слова. Это отличительный типъ Русскаго взгляда на всякій порядокъ, и потому должно было составлять главное затрудненіе иностранныхъ систематиковъ, сочинявшихъ намъ грамматики. Ихъ голова не вм?щаетъ порядка безъ однообразія. Самообразность частной особенности коробитъ имъ глазъ. Между т?мъ личная самостоятельность глаголовъ такъ мало противор?читъ общей законности языка, и такъ ясно сливается съ нею для Русскаго ума, что каждый ребенокъ еще прежде, ч?мъ доростетъ ученья грамот?, уже не д?лаетъ никакой ошибки въ спряженіи. Но ученый Н?мецъ, проведя л?тъ двадцать въ Россіи, еще способенъ сказать: стригнулся . Самый родъ этой законности не ясенъ для Н?мца, и если они будутъ продолжать намъ составлять грамматики, то, пожалуй, мало по мало отучатъ наши глаголы такъ своевольничать и подвергнутъ ихъ подъ свой ваганьковскій порядокъ. Однакоже то, что Русскій ребенокъ понимаетъ безсознательнымъ чутьемъ и что вы сознали умомъ, – то еще не существуетъ для науки до т?хъ поръ, покуда общая мысль не развернется во всей полнот?